Готовый перевод Who Asked You To Deceive My First Love? / Соблазнить №1: Глава 3: Темная лошадка

Солнечный свет на подоконнике мало-помалу продвигался внутрь. Одноклассники один за другим под утренними лучами приходили в аудиторию, готовясь встретить урок утреннего чтения.

Но большинство были немного рассеянны, потому что, судя по прежней божественной скорости проверки работ в средней школе №3, результаты экзамена сегодня, скорее всего, уже вышли, и трудно было не думать об этом.

Каждый раз, когда выходили результаты, Ду Цзинфэй был самым активным, кто бегал в учительскую разузнавать, и в этот раз исключения не было.

Но не прошло и двух минут, как он примчался обратно в аудиторию. Он прибежал так, что волосы растрепались, и, повиснув на окне, взволнованно замахал рукой на задние ряды:

— Лу Чжэнь! Лао Вань велел тебе немедленно идти в его кабинет! Быстрее-быстрее!

Лу Чжэнь, который только что лежал на столе и дремал, услышав это, поднял голову со сгиба руки, прищурившись, немного стряхнул с себя сон и, ничего не спрашивая, поднялся и пошел в учительскую.

Немало людей в аудитории смутно почуяли запах сплетен и с любопытством посмотрели на Ду Цзинфэя.

Сюй Жунцань отложила утреннее молоко, первая подошла и принялась выпытывать:

— Ты же пошел смотреть результаты? Чего так быстро вернулся?

— Как ты и говорила! Появилась темная лошадка! 707 баллов! — Ду Цзинфэй прямо через окно влез в аудиторию и от волнения чуть не потерял способность говорить. — Лу Чжэнь набрал 707 баллов!

Эта фраза, словно удар грома среди ясного неба, мгновенно заставила весь первый класс вскипеть, и на какое-то время в аудитории то и дело раздавались возгласы «ни фига».

— Ни фига!

— Сколько?

— Правда, что ли? Ты не ошибся?

— Конечно, я не мог ошибиться! — Ду Цзинфэй громко подчеркнул: — Несколько учителей обсуждают это в учительской, я своими ушами слышал! В той ведомости черным по белому четко написано, его общий балл — 707! Первое место в параллели!

Секунду назад Цяо Муюй ещё не ощущал реальности этих 707 баллов. Ему только казалось, что это что-то невероятное, но в следующую секунду эти слова «первое место в параллели», словно молния, ударили ему прямо в лоб. Кончик его ручки дрогнул, и в тетради с заданиями появилась неуместная черная царапина.

Никто не заметил его замешательства, все взволнованно обсуждали эту темную лошадку, выскочившую откуда ни возьмись, слушая, как Ду Цзинфэй снова и снова громко разглагольствует о невероятных баллах Лу Чжэня по каждому предмету.

Не прошло и нескольких минут, как Лу Чжэнь вернулся из учительской.

Словно приветствуя вернувшегося с победой героя, одноклассники тут же обступили его место так, что не протолкнуться.

Сидевший впереди Цяо Муюй вот так ни за что ни про что попал под раздачу и чуть не превратился в лепешку, слушая непрерывно доносившиеся сзади подхалимские речи. Он не удержался и принялся молча ворчать про себя.

— Брат Лу, ты реально крут! Сразу же сдал на первое место в нашем классе!

«Всего два дня знакомы, а уже называют братом».

— Будь точнее, на первое место во всей параллели!

«Обязательно ещё раз повторить эти слова? Не слышите, как моё сердце разбивается вдребезги!»

— Брат Лу, я так и знал, что те 700 баллов ты вписал не наугад и у тебя точно всё получится!

«Ну да, это стрельба из пушки, после того как лошадь ускакала».

П.п.: Стрельба из пушки, после того как лошадь ускакала — давать советы, когда дело уже сделано; высказывать запоздалое мнение; говорить очевидное после того, как всё уже произошло.

— Бог учебы Лу, как ты умудрился сдать на такой высокий балл? Мне такое и во сне не снилось!

Цяо Муюй, услышав это, тоже невольно навострил уши и услышал, как сидевший позади Лу Чжэнь с полнейшей невозмутимостью задал встречный вопрос:

— Этот балл разве трудно получить? Задания ведь нетрудные.

Все: «…»

Цяо Муюй: «…»

Хотя цель входного проверочного экзамена заключалась лишь в том, чтобы ученики быстро стряхнули с себя расслабленность каникул и вошли в учебный ритм, поэтому сложность всегда была невысокой, но ответ Лу Чжэня был действительно неприятен. Одной фразой он накрыл всех присутствующих, полностью стянув на себя ненависть.

Все на какое-то время не знали, что ответить, могли лишь неловко хохотнуть и под нетерпеливый звонок с урока уныло разойтись.

Цяо Муюй впервые был настолько рассеян на уроке утреннего чтения: вслух бормотал древние стихи, а на самом деле вовсе не думал, невольно возвращаясь мыслями к результатам этого экзамена.

После урока была утренняя зарядка. Находившийся в хвосте строя Ду Цзинфэй заметил, как рядом стоявший Цяо Муюй под музыку весьма небрежно размахивает руками и ногами, словно вялая рыба.

После того как строй распустили, Ду Цзинфэй привычно закинул руку ему на плечо:

— Красавчик, чего ты нос повесил? Настроение плохое?

Цяо Муюй растерянно потрогал своё лицо:

— У меня?

— У тебя, конечно! Разве не видно, твоё маленькое солнышко над головой превратилось в тучу? — подколол его Ду Цзинфэй. — Подумаешь, один раз не сдал на первое место. Неужели из-за этого расстроился?

Цяо Муюй на мгновение остолбенел, поспешно скрыл чувства в глубине глаз и с легкой усмешкой сказал:

— Ты надумываешь, дело не в этом. Я только что думал над одной задачей по математике, никак не мог решить.

Ду Цзинфэй явно не поверил этим словам, похлопал его по плечу и тихо сказал:

— На самом деле тебе не стоит об этом переживать. Только что в кабинете лао Ваня я слышал, как он говорил, что Лу Чжэнь перевелся из ключевой школы города Бэйшань. Ты же знаешь, школы там всегда были лучше по образовательным ресурсам, чем наша захудалая дыра. Нет ничего удивительного в том, чтобы вырастить такого отличника, который может сдать на 700 баллов. Просто деньгами вылепили.

Цяо Муюй понял, что тот пытается его утешить, приподнял бровь и посмотрел на него:

— Но разве ты только что не хвалил его, какой он крутой?

— Это две разные вещи, — сказал Ду Цзинфэй. — То, что он силен, я признаю, потому что это факт. Но тебе не кажется, что он слишком уж заносчив? Смотрит на всех свысока. Он с нами явно не одного поля ягода, мне это не нравится. И что с того, что у него результаты хорошие? Этот человек, знаешь ли, и вполовину не так приятен, как наш староста сяо Юй!

— Иди-иди! У меня от тебя уже зубы сводит! — Цяо Муюй развеселился, смеясь оттолкнул его, немного подумал, потом снова сдержал уголки губ и с напускной серьезностью сказал: — Кхм, слова, которые ты только что сказал при мне, не говори другим, а то не ровен час подумают, что наш первый класс травит нового одноклассника. Как бы это плохо не сказалось.

В душе же он тихонько поставил ему лайк: «Брат, ты прав! Этот выпендрежник действительно не умеет общаться».

Ду Цзинфэй кивнул:

— Не волнуйся, я знаю меру.

Шутка Ду Цзинфэя заметно расслабила подавленное настроение Цяо Муюя.

Вернувшись в аудиторию, он только достал сборник упражнений по английскому, собираясь немного позаниматься, как его вдруг легонько хлопнули по плечу.

Цяо Муюй обернулся и увидел, что Юй Лян указывает на какое-то место в тетради с заданиями и спрашивает:

— Староста, можешь научить меня, как решить эту задачу?

Цяо Муюй взглянул — это была задача по геометрии.

Он скользнул взглядом по затылку тихо спавшего одноклассника Лу и с улыбкой спросил:

— А чего ты не попросил соседа по парте тебя научить? Он же математику на полный балл сдал.

Юй Лян почесал затылок и немного смущенно сказал:

— Вообще-то брат Лу только что объяснил мне её раз, но я не уловил ход его мыслей, как он всё решил в два-три шага. Это же слишком быстро...

Цяо Муюй понял: в этом мире некоторые отличники умеют только сами решать задачи, но не обязательно могут хорошо объяснить другим.

Поэтому он взял тетрадь с заданиями и утешил:

— Это нормально, некоторые методы не всем подходят. У этой задачи не одно решение. Я расскажу тебе то, что попроще для понимания.

— Хорошо! Спасибо, староста!

Цяо Муюй наклонился к столу Юй Ляна, взял ручку и начал чертить на черновике пояснительную схему.

Чтобы не мешать отдыхавшему рядом Лу Чжэню, он нарочно понизил голос и принялся объяснять тихо и мягко.

Лу Чжэнь лежал с закрытыми глазами, половина его лица была спрятана в сгибе руки. В полусне-полуяви он смутно слышал доносившийся рядом негромкий говор, интонация была нежной и приятной.

Ясный сон был нарушен. Он слегка нахмурился, чуть приподнял веки и против утреннего света за окном увидел ясный и мягкий профиль.

Длинные тонкие ресницы парня были опущены, наполовину прикрывая янтарные зрачки. Мягкие пряди волос под лучами солнца отливали теплым каштановым оттенком. Он говорил не спеша и не торопясь, излучая какую-то ясную и мягкую серьезность.

Лу Чжэнь опустил взгляд ниже и посмотрел на его руку, державшую ручку, — худую и белую, с четко очерченными суставами. Кожа на тыльной стороне ладони казалась очень тонкой, сквозь неё смутно проступали несколько синеватых прожилок.

Лу Чжэнь смотрел какое-то время, а потом вдруг осознал, что что-то не так. Это была левая рука.

Закончив объяснять задачу, Цяо Муюй по привычке крутанул ручку, повернул голову и внезапно встретился взглядом с Лу Чжэнем.

Тот как раз смотрел на него, слегка нахмурив брови, с глубоким и темным взглядом.

Цяо Муюй машинально извинился:

— Прости, мы тебя разбудили?

Лу Чжэнь не ответил на этот вопрос, а перевел взгляд обратно на левую руку Цяо Муюя, державшую ручку, и спросил:

— Ты левша?

Цяо Муюй слегка остолбенел. Эта его привычка действительно отличалась от большинства людей, и его часто об этом спрашивали.

— А, это... В детстве за мной никто из взрослых не присматривал, так что эту странность не исправили вовремя. — Цяо Муюй увидел, что Лу Чжэнь всё ещё задумчиво смотрит на его левую руку с каким-то странным видом, и, осторожно попробовав, спросил ещё раз: — Что такое?

— Ничего. — Лу Чжэнь отвел взгляд, повернул лицо в сторону и очень тихо, словно говоря сам с собой, произнес: — Левша — это хорошо.

Цяо Муюй растерянно посмотрел на его шею сбоку.

«Что он имел в виду под «это хорошо»? Он хвалит меня за то, что я «увечный, но с твердой волей»?

* * *

Согласно правилам средней школы Наньцзяня №3, по субботам в первой половине дня было полдня занятий.

Но эта суббота стала немного особенной: в половине десятого утра все учителя и ученики школы собрались в большом актовом зале, чтобы принять участие в торжественной линейке по случаю начала семестра и церемонии награждения.

В зале циркулировал кондиционированный воздух, было прохладно и приятно. Сиденья под ними были мягче и удобнее, чем скамьи в аудитории. Немало учеников, слушая похожее на колыбельную выступление школьного руководства, зевали во весь рот и витали мыслями где-то далеко.

Ду Цзинфэй и вовсе в открытую склонил голову на спинку сиденья и отправился досыпать, перед сном не забыв наказать Цяо Муюю разбудить его, когда дойдет до награждения на сцене.

Цяо Муюй не спал, но и не слушал внимательно. Он достал из рюкзака альбом для набросков и карандаш и от скуки принялся рисовать с натуры.

Закончив один рисунок лысоватого директора на сцене, он принялся срисовывать сидевшего рядом, крепко спавшего и пускавшего слюни Ду Цзинфэя.

Вдруг из громкоговорителя донесся резкий шум микрофона. Немало учеников машинально заткнули уши, а Ду Цзинфэй от испуга очнулся от сна.

Он слегка качнулся вперед на сиденье, потом пришел в себя, повернул голову и увидел в руках Цяо Муюя почти законченный карандашный набросок.

— Черт, ты опять меня тайком рисуешь! И специально нарисовал таким уродливым! — возмутился Ду Цзинфэй, тихо выругавшись.

Цяо Муюй, не переставая штриховать кончиком карандаша, неторопливо произнес:

— Я правда не специально тебя уродую. Только что ты именно так и спал.

— Чепуха, твой батя-кит и во сне красавчик! Быстро сотри!

П.п.: В имени «Цзинфэй» (鲸飞; jīng fēi) иероглиф «цзин» (鲸; jīng) переводится как «кит».

Ду Цзинфэй от волнения заговорил громче, и тут же заработал предупреждающий взгляд Вань Цянхая с переднего ряда.

Ему пришлось сконфуженно замолчать.

Цяо Муюй, боясь, что тот и правда придет рвать его альбом, закрыл его и убрал в рюкзак.

Ду Цзинфэю было лень дальше препираться. Он посмотрел на всё ещё бубнившего со сцены завуча по учебной части, зевнул и спросил:

— До чего он дошел? Почему ещё не закончил?

— Только до половины.

— Тск-тск, этот старик и правда слишком многословен. — Ду Цзинфэй тут же подумал о другом. — Эй, сейчас ведь твоя очередь выходить на сцену как представителю отличников?

— Мм, следующий этап, должно быть, мой.

Подумав об этом, Цяо Муюй встал и вышел из зала.

— Ты куда? —  спросил Ду Цзинфэй.

— В туалет.

Туалет располагался в самом конце актового зала, отделенный от внутреннего помещения несколькими ступенями и светлым длинным коридором. В это время там почти никто не ходил. Было тихо-тихо, лишь из окна доносилось несколько далеких выкриков цикад.

Когда Цяо Муюй, сходив в туалет, мыл руки у раковины, он смутно услышал доносившиеся из коридора снаружи обрывки спора.

— Одноклассник, то, что ты принес телефон в школу, — уже серьезное нарушение дисциплины! Его необходимо конфисковать! — строго заявила какая-то девушка. — Из какого ты класса? Я сейчас же пойду и всё выясню с твоим классным руководителем!

Через две секунды ей ответил низкий и спокойный мужской голос:

— Первый класс выпускного года.

Цяо Муюй, услышав это, остолбенел: «Погодите, этот голос…»

Он высунулся и увидел в коридоре две знакомые фигуры — парня и девушку.

Девушка по имени Чэнь Цянь была действующим председателем совета учеников, а стоявший напротив неё высокий парень был не кто иной, как их новоиспеченный первый номер параллели выпускного года, Лу Чжэнь.

http://bllate.org/book/17258/1621463