Готовый перевод Life Under White Cloud Mountain [Farming] / Дела у подножия горы Байюнь [Земледелие]: Глава 89. Не хочу спать отдельно

]

Во дворе расставили два стола, отдельно для мужчин и для девушек с гэрами. На столах – жареная курица, ассорти из мясных деликатесов, яичница с жареными ломтиками мяса, суп из вяленой свинины с бамбуковыми побегами и грибами. Порции были щедрыми.

Еще до того, как блюда подали на стол, начались соревнования в играх на пальцах31 и распитие вина. Хэ Яочуань и его брат развлекали дядю и шурина из семьи Сунь, и после первого же круга игр осушили уже три чашки.

Линь Юй поставил на стол тарелку с арахисом и тихонько дернул Хэ Яочуаня за рукав:

— Пей поменьше.

Хэ Яочуань, обладающий неплохой выносливостью к алкоголю, даже не изменился в лице. Но стоило фулану сделать замечание, как он невольно улыбнулся.

— Не волнуйся, я не переборщу. Ты и матушка тоже не трудитесь слишком сильно, садитесь кушать. На столе и так уже достаточно еды. Мы, мужчины, когда пьем, много не съедим.

Линь Юй кивнул:

— Сейчас еще пожарю баклажаны и сразу приду.

Он собирался лишь сказать пару слов и уйти, но их разговор затянулся, и окружающие начали поглядывать в их сторону, громко подтрунивая:

— Да Чуань-то, оказывается, под каблуком!

Хэ Яочуань лишь усмехнулся, не пытаясь скрывать:

— Ага, мой фулан меня в руках держит.

И в деревне, и за ее пределами мужчины обычно дорожат своей репутацией на людях – попасть под каблук жены считается позором, потерей мужского достоинства. Или же они сохраняют лицо на публике, а дома уже покорно слушаются.

Но таких, как Хэ Яочуань, который открыто признавал это, было мало. Трое мужчин из семьи Сунь неловко заулыбались.

— У нас в доме все слушают жен, — поддержал брата Хэ Яошань, тоже не скрывая.

Мужчины Сунь фальшиво засмеялись, отмахнулись и сказали, что не стоит обсуждать эту тему, лучше поговорить о посевах, и перевели разговор очередной чашкой вина.

На кухне женщины и фуланы собрались вместе, прекрасно слыша происходящее снаружи. Сунь Юэхуа смущенно поджала губы – Яошань и правда во всем ее слушался, не то что ссориться – он ни разу даже бровью не повел.

Матушка Ян шепнула ей на ухо:

— Тебе выпало счастье – муж тебя любит, невестки живут дружно, свекры добрые. Раньше, когда вы еще не разделили хозяйство, мы с отцом все переживали, но теперь наконец можем вздохнуть спокойно.

— Они все ко мне хорошо относятся, — Сунь Юэхуа все помнила. Она не держала кур, но когда у свекрови куры неслись, та каждые несколько дней варила ей яйцо. Половину отреза ткани в доме и яркую ленту в волосах ей подарили Линь Юй и его брат. Про Яошаня и говорить нечего – все заработанные деньги он отдавал ей.

Иногда она сама думала – такая удача выпадает немногим.

Не то от умиления, не то от осознания своего везения, у нее навернулись слезы.

Чжоу Шуюнь поспешила выпроводить ее – семья Сунь были гостями, нельзя было заставлять их трудиться на кухне. Она велела Юэхуа идти беседовать с родителями и двумя невестками.

Что касается Юй-гэра, то он был своим, поэтому Чжоу Шуюнь не церемонилась и велела ему вместе с Си-гэром мыть и резать овощи.

— Уже поздно, семья твоего шурина Сунь останется здесь ночевать. Кроватей в доме не хватает – пусть твоя старшая невестка и невестки Сунь спят на твоей с да Чуанем кровати, а оставшиеся две кровати оставим мужчинам. Я отведу тебя и Си-гэра переночевать к твоему дяде по старшей линии.

Так было принято в деревне – если в доме не хватало кроватей, шли ночевать к другим, освобождая свои постели для гостей. И так делали только с самыми близкими.

Линь Юй хихикнул:

— В доме дяди по старшей линии и так много народу. Вы ведите Си-гэра, а я пойду к Мань-гэру.

— Ладно, — кивнула Чжоу Шуюнь.

За столом Сунь Юэхуа сидела рядом с матушкой Ян, старшая невестка У Гуйчжи и вторая невестка Мэй Цюфэн сидели справа, с ними двое детей. Хуа-цзе [умен.-ласк. суффикс] была дочерью старшей невестки, а Янъян – сыном второй невестки, обоим по шесть лет.

Сунь Юэхуа, будучи беременной, все больше привязывалась к детям и протянула им две сладкие лепешки.

— Если тебе что-то дают, надо говорить спасибо, — научила У Гуйчжи свою дочь. Хуа-цзе, стесняясь, взяла лепешку и спряталась за мать, тихо пробормотав:

— Спасибо, тетушка.

Сунь Янъян схватил лепешку и побежал к своей матери. На столе были жареная курица и мясное ассорти, и Мэй Цюфэн не выпускала палочки из рук, кладя мясо в свою миску, не притронувшись к овощам.

Заметив это, она виновато улыбнулась:

— Ребенок проголодался, я ему положила.

Матушка Ян нахмурилась, сжала губы и бросила на нее неодобрительный взгляд:

— Такому малышу столько не съесть, положи назад. У нас дома тебя голодом не морили.

Улыбка Мэй Цюфэн исчезла, и она неохотно вернула часть мяса, оставив в миске куриную ножку.

Сунь Юэхуа промолчала, лишь улыбнулась.

Первые три месяца беременности были самыми рискованными, и многое из еды было под запретом – мясное ассорти и вяленую свинину она не могла есть, врач сказал, что это вредно для ребенка.

Матушка Ян, больше всего переживавшая за дочь, видя, что та ест только грибы и бамбуковые побеги, а это ведь безвкусно, положила ей кусок жареной курицы.

— Курицу-то можно, не надо слишком ограничивать себя, а то и себя, и ребенка загубишь.

Этот кусок был мясистым, почти без костей. Мэй Цюфэн скосила глаза, и в голове у нее тут же созрел план:

— Матушка, разве нашей сестрице курятины не хватает? Посмотрите, у них на заднем дворе целый курятник, наверное, яйца и курятина уже приелись, живут-то хорошо. А вот наш Янъян, врач на днях сказал, что ему нужно больше питательного, чтобы расти.

С этими словами она взяла еще один кусок и сунула его Сунь Янъяну. Тот, вытерев тыльной стороной руки жирные губы, тут же открыл рот:

— Хочу еще!

У Гуйчжи молча подняла глаза, затем опустила их. В миске Хуа-цзе был лишь один кусок курицы, ломтик вяленой свинины, а остальное – бамбуковые побеги и грибы.

Матушка Ян опустила уголки губ. Изначально она, учитывая присутствие сватов, не хотела портить атмосферу, но тут громко шлепнула палочками о стол:

— Сколько бы кур и уток ни было, это все принадлежит младшему брату зятя и его жене, а не Юэхуа. Они добрые, вот и не скупятся на семью, но разве они тебе что-то должны?

При всех Мэй Цюфэн было неловко, она надула губы:

— Ну что вы так, разве в семье не надо помогать друг другу? Какая разница, чье это, все равно общее. Я всего лишь слово сказала.

— Раз так, то в прошлом месяце второй сын заработал десять лян, ловя змей. Почему бы тебе не выделить один лян для Хуа-цзе, чтобы она пошла в деревенскую школу? Помоги девочке, ведь она твоя племянница. Думаю, тут не стоит делить свое и мое, — сказала мать.

Мэй Цюфэн вспыхнула:

— Откуда у меня столько? Янъяну тоже нужно идти в школу.

Больше она не проронила ни слова, стиснула зубы и погрузилась в еду, боясь, что мать снова вытянет из нее серебро.

Госпожа Ян фыркнула и повернулась к дочери, чтобы продолжить беседу.

За обеденным столом царила напряженная атмосфера, но трое на кухне ничего не знали. Си-гэр сглатывал слюну, глядя наружу – он был голоден и хотел есть. Но он хозяин. Даже если он всего лишь семилетний ребенок, он все равно хозяин. Си-гэр был воспитанным и не капризничал.

Линь Юй рассмеялся:

— Ты же ребенок, иди ешь. Если не наешься – ничего страшного, в котле еще осталась миска с курицей, ее можно доесть позже.

Только после слов взрослого Си-гэр побежал к столу.

Чжоу Шуюнь сняла фартук:

— Пойдем и мы, — взглянув наружу, продолжила: — Кажется, у невестки семьи Сунь опять недовольный вид, наверное, снова поссорились. Поможем пару слов вставить, чтобы Юэхуа не было неловко.

Она несколько раз видела невестку семьи Сунь – та была не из простых. Но поскольку они были свекрами, открыто ссориться не стоило.

Когда все расселись, атмосфера постепенно смягчилась. Редкая возможность собраться вместе – несколько женщин и фуланов чокнулись бокалами, в отличие от мужчин, которые громко кричали, играя в игры на пальцах.

Линь Юй засунул в рот кусок курицы, с удовольствием жуя и прищурившись. Он услышал голос да Чуаня за столом и машинально поднял взгляд. Да Чуань тоже как раз посмотрел на него, и они обменялись улыбками.

После ужина небо потемнело. Гости собирались спать, и Чжоу Шуюнь с Линь Юем достали постельные принадлежности – все было вынесено на солнце летом, так что плесени не было, и под одеялами было тепло.

Утром прошел дождь, и к ночи стало очень холодно.

В шкафу хранились деньги и ценные вещи, и Линь Юй запер его на ключ. Старшая невестка тоже спала в этой комнате, но Линь Юй не стерег ее специально. Мать говорила, что вторая невестка семьи Сунь – не промах, и велела ему быть осторожным. Со старшей невесткой присматривающей, вряд ли что-то пойдет не так.

Хэ Яочуань сегодня перебрал с вином и, пьяный, прислонился к дверному косяку, его щеки порозовели. Прикрываясь хмелем, он подошел и обнял Линь Юя сзади.

— Сегодня не хочу спать отдельно от тебя, — Хэ Яочуань был пьяным и сонным, и в отличие от Линь Юя, который от алкоголя становился оживленным, он просто тихо искал своего фулана.

— Только эту ночь. Завтра родственники старшей невестки уедут, — Линь Юй был занят приготовлением постели.

Хэ Яочуаню не понравилось, что фулан не обращает на него внимания. Его большая рука грубо развернула Линь Юя за плечо, и он наклонился, чтобы накрыть его губы своими.

— Ах! — коротко вскрикнул Линь Юй, но его голос был проглочен Хэ Яочуанем.

Дверь была прикрыта, и иногда снаружи мелькали тени людей. У Линь Юя возникло чувство стыда, будто они занимаются чем-то неприличным средь бела дня.

Пьяный мужчина был самым безрассудным. Линь Юй оказался посаженным на стол, а крупное тело Хэ Яочуаня прижало его. Хэ Яочуань с упоением «поедал» Линь Юя, не желая отпускать, то покусывая, то целуя, а его руки нежно гладили спину фулана.

Многочисленные ночи в постели научили его, где Линь Юй наиболее уязвим. Одной рукой он держал его за поясницу, а другой нежно массировал мочку уха.

Линь Юй прикусил губу и тихо застонал, не в силах увернуться. Все его тело зудело, он дрожал и испытывал странное ощущение, а его лицо и уши покраснели.

Он был очень бледным от природы, а сейчас стал бело-розовым, как спелый персик.

Хэ Яочуань сглотнул и впился губами в этот «персик», который был слаще настоящего. Одних поцелуев ему было мало, и его рука полезла под одежду, жаждая большего.

Линь Юй вздрогнул и внезапно протрезвел. Если они продолжат, остановиться будет невозможно!

— Стой-стой-стой! Дальше нельзя, старшая невестка и остальные снаружи. Ты хочешь, чтобы все узнали, чем мы занимаемся?

Хэ Яочуань не хотел сдаваться, его рука все еще касалась нежной белой кожи – места, которое никто другой не видел, только он.

Хотя он был пьян, он понимал человеческую речь. Он тупо кивнул, потом покачал головой. Но его тело страдало без удовлетворения, а пьяному нельзя было принять холодный душ.

Линь Юй немного подшутил: опустил руку и сжал его, затем легко чмокнул в губы:

— Мужчина должен уметь терпеть.

Он вытащил руку, выскользнул из-под Хэ Яочуаня и, поправив одежду перед зеркалом, неспешно сказал:

— Завтра делай что хочешь, но сегодня – ни в коем случае.

Хэ Яочуань поник, как трава после бури, прислонившись к столу в унынии. Он не мог выйти и не мог удержать Линь Юя. Но фулан сказал, что завтра ему будет позволено все, и он это запомнил.

Оба были в растрепанной одежде и, только успокоившись, вышли наружу, делая вид, что ничего не произошло.

Комната была отдана гостям, а на улице уже стемнело. Пока еще можно было разглядеть дорогу, Линь Юй, Чжоу Шуюнь и Си-гэр вышли.

В доме Чжан горела свеча. Ду Маньмань сидел при свете масляной лампы, вышивая платок и ожидая Линь Юя. Юй-гэр должен был спать с ним, и он волновался об этом с самого дня. Утром он получил красивую ленту для волос и теперь хотел подарить Линь Юю вышитый платок.

Чжоу Шуюнь тоже добралась до дома старшего брата. Умывшись, она села на кровать и тихо болтала. Они говорили о членах семьи Сунь, и у каждой было свое мнение.

В комнате Линь Юя и Хэ Яочуаня стояли две кровати. Госпожа Ян спала с Сунь Юэхуа, а Мэй Цюфэн – с У Гуйчжи.

Мэй Цюфэн потрогала одеяло – ого, внутри была настоящая вата! Она протянула руку, чтобы вытащить немного ваты, но обнаружила, что одеяло было плотно прошито, и его нельзя было разорвать.

Ночью Мэй Цюфэн закатила глаза. Что за разговоры о том, что у семьи Хэ настали хорошие времена? Все равно они берегли эти дешевые вещи, как сокровища – просто мелочные люди.

— Не рви, младшая невестка, а то придется возмещать, — в темноте четко прозвучал голос У Гуйчжи, и взгляд госпожи Ян тут же устремился на нее.

Мэй Цюфэн нехотя убрала руку. Быть пойманной злило и раздражало ее. Она повернулась спиной к У Гуйчжи и злобно прошипела: «Спи уже».

http://bllate.org/book/17243/1613891

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 2
#
Воровстве родственники, хуже саранчи
Развернуть
#
Им бы тоже младших отделить балл бы не плохо. Даже если с сыном всё хорошо то с такой невесткой жизни нормальной не будет. Она ведь и ребенка "подбивать" будет.
Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь