Результат произвёл такой резонанс, будто в тихую и спокойную индустрию развлечений внезапно швырнули тяжёлую бомбу. Не только зрители — даже присутствующие гости, хоть и считались представителями «высшего общества» и не позволяли себе откровенно некрасивых сцен вроде травли, в глубине души всё же смотрели на Цзянь Шанвэня свысока.
Выходец из низов, пробившийся наверх лишь благодаря хайпу и удачным связям — мелкая сошка, у которой, по сути, кроме смазливого лица, ничего и нет. Когда он пришёл на это шоу, многие воспринимали его просто как шутку.
На Weibo и других платформах темы взлетели в тренды буквально за считанные минуты:
#ЦзяньШанвэньПолучилТриГолоса#
#ЛоЧжиеПроголосовалЗаЦзяньШанвэня#
#ГолосованиеФэйЧэна#
По логике, сейчас, когда Вэнь Цзинь оказался в ничьей, именно те, кто отдал свой голос за него, должны были бы больше всего переживать за его состояние. Однако все как один перевели взгляды на Цзянь Шанвэня. Особенно Лян Шэнь — с его лица исчезла даже привычная улыбка.
Сюй Ян едва заметно покосился на Ло Чжие неподалёку и, неловко усмехнувшись, произнёс:
— У них обоих по три голоса? Но ведь в только что объявленном списке было всего два участника «Молний», которые проголосовали за Шанвэня. Откуда тогда третий?
Сотрудник команды сам ещё раз перепроверил данные, прежде чем наконец медленно ответить:
— Потому что господин Цзянь отдал один голос самому себе. В сумме три.
Стоило этим словам прозвучать — все замерли от удивления.
Сюй Ян ошеломлённо переспросил:
— Так… можно было?
Сотрудник кивнул:
— Мы уточнили у режиссёра. В правилах нет запрета на голосование за самого себя, так что… это допустимо.
Когда Сюй Ян повернулся, Цзянь Шанвэнь уже сиял ослепительной улыбкой:
— Я просто подумал, что за меня никто не проголосует, вот и решил поддержать себя сам. Брат Сюй, ты ведь не злишься, правда?
В прошлой жизни, во время съёмок этого шоу, Сюй Ян — любитель притворства — из-за ревности к тому, что Ло Чжие когда-то уделил Шанвэню чуть больше внимания, постоянно цеплялся к нему, как напрямую, так и исподтишка. В этой жизни Цзянь Шанвэнь, разумеется, решил ответить тем же. Лучший способ справиться с «белым лотосом» — стать ещё более искусным «белым лотосом».
Как и ожидалось.
Сюй Ян выглядел так, будто проглотил муху. Но его образ — спокойного, отрешённого «хорошего человека», словно цветок хризантемы — не позволял ему сорваться. В душе он уже проклял Цзянь Шанвэня тысячу раз, а на лице всё равно вымученно растянулась улыбка:
— С чего бы мне злиться… Просто не ожидал, вот и всё.
Цзянь Шанвэнь словно с облегчением вздохнул и, игриво моргнув ему, мягко сказал:
— Вот и хорошо. А то я уж подумал — вдруг ты расстроился из-за того, что вчера, когда мы говорили о господине Ло, я немного лишнего наговорил… а сегодня он взял и проголосовал за меня.
Сюй Ян тут же поспешил возразить:
— Да с чего бы! Почему я должен расстраиваться?!
Едва слова сорвались с его губ, улыбка Цзянь Шанвэня стала ещё шире, и в груди у Сюй Яна неприятно ёкнуло.
Как и ожидалось.
Цзянь Шанвэнь перевёл взгляд на мужчину, сидевшего неподалёку на диване — высокого, красивого, сдержанного:
— Это замечательно, господин Ло. Брат Сюй сказал, что расстраивается. Я раньше слышал, что вы в хороших отношениях… Боялся, что вы поссоритесь из-за этого. Теперь я спокоен.
Ло Чжие почти не отреагировал. Этот человек, казалось, ко всему относился с одинаковым холодным спокойствием. Он лишь лениво скользнул взглядом по ним обоим и негромко произнёс:
— Ссориться не будем.
Цзянь Шанвэнь снова повернулся к Сюй Яну, улыбаясь так, будто намеренно доводил его до белого каления:
— Ну да, конечно. Брат Сюй ведь великодушный человек — разве станет он держать в голове такие мелочи?
Пара фраз — и посеяно всё, что нужно.
Сюй Ян: «…»
Подлец. Какой же подлец!!!
Но как ни крути, тот факт, что Цзянь Шанвэнь проголосовал за себя и при этом получил голоса от обладателя титула лучшего актёра и чемпиона по киберспорту, всё равно взорвал сеть. Когда этот фрагмент нарезали и выложили на разные платформы, он мгновенно вызвал беспрецедентный ажиотаж.
Словно бомба, брошенная в тихую гладь воды.
Даже те, кто вчера не следил за шоу, внезапно заинтересовались и открыли трансляции. Уже к девяти утра общее число зрителей онлайн превысило сто миллионов — исторический рекорд.
Когда Цзянь Шанвэнь оглянулся и увидел, что в его личной трансляции число зрителей перевалило за пять миллионов, он лишь слегка приподнял уголки губ. По сравнению с десятками миллионов у других гостей это всё ещё было скромно… но тот уровень обсуждений и шума, который он поднял вокруг всей программы, наверняка стал приятным сюрпризом для режиссёра. Значит, с заданием он справился.
После утреннего этапа голосования первый день съёмок официально начался.
Подошёл помощник режиссёра и объявил:
— Сегодня у нас начинается первое коллективное путешествие. Мы отправляемся в прекрасные горы Улян, где проведём пять дней и четыре ночи. Пожалуйста, подготовьте багаж — совсем скоро за вами прилетит личный самолёт режиссёра.
Повисла короткая пауза.
Помощник режиссёра перевёл взгляд на Цзянь Шанвэня и Вэнь Цзиня и объявил:
— Поскольку у вас ничья, оба получают привилегию. Вы можете загадать по одному желанию в рамках программы — всё, что в пределах разумного, будет исполнено.
Обычно такой шанс считался редкой удачей — большинство старались выжать из него максимум выгоды.
Но для Вэнь Цзиня, выросшего в тепличных условиях наивного молодого господина, это вовсе не казалось чем-то ценным. Он оживлённо воскликнул:
— Тогда я хочу, чтобы в сегодняшнем путешествии у нас была вкусная еда!
Едва он договорил, все невольно рассмеялись, растроганные его простодушием.
Помощник режиссёра тоже улыбнулся:
— Будет исполнено.
Затем он снова повернулся к Цзянь Шанвэню.
Утренний свет мягко лился сквозь стеклянные окна гостиной. Человек, сидящий в самом углу дивана, был наполовину залит солнечными лучами. В его чёрных глазах тоже теплилась улыбка, но в ней ощущалась прохлада — как у гладкого нефрита, лишённого тепла.
Цзянь Шанвэнь лениво опирался на спинку дивана, наблюдая за Вэнь Цзинем неподалёку. Того окружили другие гости, их взгляды были полны невольной нежности — словно все вместе любовались живой картиной.
Лишь когда помощник режиссёра обратился к нему, Цзянь Шанвэнь поднял голову.
Он улыбнулся, мягко и непринуждённо:
— Я могу использовать своё желание позже, когда решу, чего хочу?… Так можно?
Тот на мгновение растерялся.
Обычно, получив возможность загадать желание, люди стремились воспользоваться ею немедленно — особенно в положении Цзянь Шанвэня, которому каждая привилегия могла сыграть на руку. Но он, напротив, сохранял поразительное самообладание — так, что остальные на его фоне казались чрезмерно нетерпеливыми.
Помощник замялся:
— Это…
Цзянь Шанвэнь участливо добавил:
— Может лучше уточнить у режиссёра? Если нельзя — ничего страшного.
И в этот момент помощник вдруг вспомнил.
Вчера несколько инвесторов, связанных с семьёй Фу и семьёй Лян, пришли с жалобами: по их мнению, присутствие Цзянь Шанвэня негативно влияет на проект. Они даже предложили уже сегодня устранить его из шоу и заменить другим участником — иначе могли отозвать финансирование.
Тогда все помощники режиссёра и продюсеры собрались ночью на срочное совещание. Почти все сошлись во мнении: ради какого-то мелкого актёра портить отношения сразу с двумя крупными инвесторами — слишком рискованно.
Но что тогда сказал режиссёр?
Мужчина, который всё это время сидел в кресле, прикрыв лицо журналом и, казалось, едва не задремав, — даже не сразу отреагировал на длинную, проникновенную речь помощника о «стратегическом размышлении».
Лишь в конце он медленно убрал журнал с лица…
Он ещё не произнёс ни слова — одного лишь движения хватило, чтобы в переговорной воцарилась тишина.
Журнал небрежно полетел на стол, глухо ударившись о поверхность. И почему-то от этого звука у всех, кто ещё секунду назад бурлил негодованием, невольно дрогнуло сердце.
— Устранить из шоу? — голос Шэнь И звучал спокойно. Он поднял взгляд, и его тёмные глаза были холодны, как омут. — С каких пор в моих проектах инвесторы могут указывать, что делать?
В индустрии инвесторы — это хозяева положения, те, за кем последнее слово.
Но в команде Шэнь И это правило не действовало вовсе.
Причина была проста: другим режиссёрам, возможно, и приходилось полагаться на деньги спонсоров, чтобы продолжать работу. Но Шэнь И — нет. Однажды один инвестор попытался протащить «своего человека» в съёмочную группу. Шэнь И даже не стал с ним разговаривать — просто отказал. Тот, взбешённый, пригрозил вывести финансирование… но не успел договорить, как его уже выставили за дверь.
Гениальный режиссёр, как его называли, никогда не оглядывался на капитал — потому что сам был этим самым капиталом.
Помощник режиссёра понял: дальше спорить бессмысленно. Обычно Шэнь И выглядел добродушным, с лёгкой улыбкой на губах, но те, кто знал его лучше, понимали — этот человек обладает железной волей и собственным, непоколебимым мнением. Если он что-то решил — изменить это невозможно. Пытаться давить на него — всё равно что искать собственной гибели.
— Раз вы уже приняли решение… пусть будет так, — уступил помощник. И всё же добавил: — Но завтра у нас начинается первый этап, зрители начнут голосовать и пытаться угадать, кто из гостей был в прошлом в отношениях… Честно говоря, по вчерашнему дню я так и не понял, кто с кем связан. Может, хотя бы намекнёте?
Ради честности шоу даже помощники режиссёра не знали, какие пары были бывшими.
Он ещё раз перебрал в голове возможные варианты — и вдруг услышал тихий, низкий смешок.
В роскошной переговорной Шэнь И, в голубовато-белой рубашке, расслабленно сидел в кресле, явно в хорошем настроении.
— А ты как думаешь?
Помощник честно признался:
— Без понятия. Такое ощущение, что любая комбинация возможна… Но ведь не может быть, чтобы ни одной пары не было?
После этих слов в комнате повисла тишина.
Помощнику вдруг стало не по себе. Он поднял взгляд на Шэнь И, сидевшего во главе стола. Честно говоря, внешность у него была… слишком притягательной. Обычно он носил солнцезащитные очки — со стороны это выглядело как позёрство, но те, кто знал его, понимали: это просто способ скрыть лицо. Слишком уж часто люди, засмотревшись на него, теряли нить разговора.
В нём сочетались свет и тьма — красота, почти неестественная.
А характер…
Характер был, мягко говоря, отвратительным.
Сердце помощника тревожно ёкнуло, и он поспешил добавить:
— Режиссёр, такого ведь не может быть… иначе зрители этого не примут!
— Хм? — Шэнь И не спешил с ответом. Лишь когда помощник уже начал ёрзать на месте, он лениво изогнул губы в улыбке и произнёс: — Я всего лишь предложил им угадать. Но не говорил, что ответ существует.
Помощник: «…»
Вынырнув из воспоминаний о вчерашнем, он снова посмотрел на ряд гостей, сидящих на диване перед ним. Только что он собственными глазами видел, как Цзянь Шанвэнь довёл Сюй Яна едва ли не до немоты… И вот теперь этот самый «коварный красавец», улыбаясь, спрашивает, можно ли изменить правила.
Помощник внезапно снова ощутил ту же безысходность, что и вчера ночью, и едва удержался от тяжёлого вздоха.
Небеса, за что мне это…
http://bllate.org/book/17232/1621757