Готовый перевод At The Worlds Mercy / На милость всего мира: Глава 163 Третий год Чжаоу Свеча за занавеской, меч в ножнах (Часть 22)

А-Синь провела в поместье Хуайчэнь несколько дней, чувствуя себя крайне неловко.

Ли Яньи не могла забрать её с собой в Запретный город. Она была Сыном Неба, и, конечно, если бы она настояла на своём, большинство тех, кто дорожил собственной жизнью, не стали бы открыто противиться. Разве что принялись бы шептаться за её спиной, а затем разнесли бы эти слухи среди простого народа, отчего и без того дурная слава женщины-императора стала бы ещё хуже. Ли Яньи было легко отнять чью-то жизнь, но вернуть себе доброе имя - задача куда более трудная. Статус А-Синь оставался крайне опасным, ведь она была дочерью осуждённого чиновника, чей род приговорили к истреблению до девятого колена. И даже учитывая то, что она несколько раз спасала престол, найти повод и обвинить её в каком-нибудь грехе не составило бы никакого труда.

Ли Яньи надлежало дождаться подходящего случая, который бы намертво заткнул рты всем недовольным, и лишь тогда ввести её в Запретный город. И это не говоря уже о неизбежных спорах с Вдовствующей Императрицей Гэн.

Найти благовидный предлог было нехитрым делом, а вот убедить саму А-Синь было куда сложнее.

А-Синь вернулась на этот раз во многом потому, что тревожилась за безопасность Ли Яньи, рана на руке была не так важна. Первейшей причиной оставался её глубокий страх перед Вэй Тинсюй.

В своё время А-Синь писала Ли Яньи письма, предостерегая её от волчьих амбиций рода Вэй. И судя по всему, дело было не только в родовой вражде, заставлявшей её на каждом шагу остерегаться Вэй Тинсюй, а казалось, она уже давно знала какую-то тайну.

Перед казнью Се Фучэня Ли Яньи особым указом дозволила А-Синь увидеться с ним в последний раз. Эта встреча была неизбежна. Се Фучэнь стоял на пороге смерти и определённо передал А-Синь свои самые важные заветные желания и наставления. То, что она, не щадя жизни, бросилась на защиту престола, даровало Ли Яньи законное право уберечь её от плахи, а вместе с ней сберечь и последнюю мудрость Се Фучэня.

Тот уж точно не желал, чтобы роду Ли и роду Вэй жилось спокойно. Столько лет ведя с ним борьбу, Ли Яньи ли не знать помыслов этого человека? А-Синь, само собой, отсекла бы всё то, что могло навредить дому Ли или, по крайней мере, самой Ли Яньи, а всё оставшееся как раз и составляло уязвимые места семьи Вэй.

Се Фучэнь был единственным в Поднебесной, кто знал род Вэй как облупленный.

После его падения главная угроза для империи Ли исходила именно от семьи Вэй. К тому же Вэй были неразлучны с родом Чжансунь, и этот союз двух великих семей после гибели Се мог затмить собой половину небосвода Великой Юй. На то, чтобы взрастить новые силы для сдерживания Вэй и Чжансунь, требовалось время, и Ли Яньи жизненно необходимо было держать в руках козырь, чтобы уберечь престол от падения.

В те годы Ли Яньи ещё не знала, что Вэй Тинсюй устремила свой взор на дом Се из Суйчуаня ещё в четвёртом году Шэньчу и даже заслала туда своих доверенных людей для выведывания тайн. Тогда Ли Яньи лишь желала раздобыть хоть какую-то улику против Вэй на случай непредвиденных бед. Никто не учил её, как быть Императором, и даже Вдовствующая Императрица Гэн отдавала все свои силы лишь заботам о наследнике престола Великой Юй. Её не воспитывали как преемницу венца, но когда она поднялась на эту вершину и заняла это место, все подозрения и расчёты сами собой родились в её душе. Она научилась взвешивать обстоятельства и поняла, какие шаги нужно предпринять, чтобы надолго удержаться на троне.

Ли Яньи давно осознала, что Вэй Тинсюй наделена блестящим умом, и понимала: если во всей стране и есть человек, способный вести равную игру с Се Фучэнем, то это именно она.

Однако глубина и дальновидность замыслов Вэй Тинсюй всё равно превзошли всё, что Ли Яньи могла вообразить.

Когда та получила отправленное безвестным лазутчиком тайное письмо Вэй Тинсюй и Вэй Луня, подлинность которого было трудно установить, ей поначалу показалось, будто отец и дочь просто затеяли какое-то неизвестное ей дело. И возможно, вели скрытую партию, но явных улик для обвинения их в мятеже не находилось. Однако сведения, которые впоследствии раздобыла её верная слуга А-Инь, повергли её в глубокое изумление.

Вэй Тинсюй уже очень давно наметила своей целью поместье Се и внедрила в дом Се своего человека. А-Инь сумела узнать лишь о самом существовании лазутчика, но установить его личность так и не смогла. Это свидетельствовало о том, что шпион затаился чрезвычайно глубоко. Род Вэй без конца разыскивал кого-то, и личность этого человека тоже держалась в строжайшей тайне, не оставляя зацепок для проверки. Почти в то же самое время Вэй Тинсюй собрала сотни мастеров, чтобы те начертали тысячи портретов, и впоследствии даже лишила жизни многих художников. Связав эти две ниточки воедино, А-Инь рассудила, что Вэй Тинсюй выманивала змею из норы, желая привязать искомого человека к себе.

А-Инь так и не разгадала, на кого именно вела охоту Вэй Тинсюй, но у самой Ли Яньи уже имелись смутные догадки. Сопоставив факты, она быстро утвердилась в своих мыслях, что тем самым человеком, которого Вэй Тинсюй годами столь тонко влекла за собой, была не кто иная, как нынешняя «Чжэнь Вэньцзюнь».

– В тот день, держа в руках принесённое А-Инь тайное послание, я как раз направлялась в зал Тайцзи, – Ли Яньи после минут нежности сидела напротив А-Синь за чайным столиком, уставленным изящными сосудами с алкоголем и чашами с плодами. Она уже успела слегка захмелеть. Ли Яньи так долго держала всё в себе, и теперь перед ней наконец оказался человек, которому она могла довериться без остатка и излить всю душу. – Я никак не могла понять, зачем Вэй Цзычжо понадобилось тратить столько нечеловеческих сил, чтобы вытащить Чжэнь Вэньцзюнь из Суйчуаня? Неужели лишь ради того, чтобы заставить её истребить собственный род Се? Если это было сделано ради мимолётной услады мести за позор в Жанчуане, то отчего она до сих пор сохраняет ей жизнь? Неужели не боится, что в один прекрасный день Чжэнь Вэньцзюнь раскроет этот секрет и явится ей мстить? – при этих словах лицо её застыло, как в тот самый день, когда она мнимо сломала себе руку.

– Зная её нрав, я уверена, что у неё определённо была иная цель. Она способна поставить себя под удар у падающей стены, но пойдёт на такой риск лишь тогда, когда это сулит ей колоссальные выгоды. И как раз в тот момент мне припомнилась одна вещь.

Ли Яньи перевела взгляд и уставилась прямо в глаза А-Синь:

– Мне вспомнилось, как Вэй Тинсюй рассказывала о тайном искусстве деторождения между женщинами.

– Между женщинами… деторождения? – та решила, что ослышалась. – О чём вы, люди, целыми днями только думаете…

Ли Яньи сухо кашлянула:

– Само это искусство из царства Чангэ. В то время матушка-императрица спала и видела, как бы выдать меня за какого-нибудь мужчину, и каждый день докучала мне разговорами о наследнике престола. Слова Вэй Цзычжо о возможности иметь дитя без мужчины заставили моё сердце трепетать. Если бы я смогла явить на свет наследника от тебя, кому бы ещё нашлось место у трона? Да и матушка бы наконец закрыла рот.

Лицо А-Синь слегка запылало румянцем, и она невольно прикрыла ладонью щёку:

– Оставь эти глупости, говори по делу.

– Именно поэтому я отправила Чжансунь Жань приложить все силы к поискам. Прибыв в царство Чангэ, та обнаружила лишь руины, но сумела забрать оттуда шкатулку. Эта шкатулка устроена на редкость хитро, её никак не удаётся открыть, и Чжансунь Жань до сих пор ломает над этим голову. Мы все предполагаем, что внутри с высокой вероятностью скрыты те самые секретные техники деторождения, иначе к чему бы прятать это столь надёжно?

А-Синь нахмурилась:

– Давай всё же вернёмся к сути.

– А-Синь, ты только не думай, будто я болтаю попусту, это и есть самая суть! В тот день, когда я шла по лазурной галерее Цинлун, мне внезапно припомнился этот запертый ларец, а следом и само царство Чангэ. Тебе не кажется, что во всём этом кроется нечто странное?

Та кивнула:

– Чжансунь Жань и Вэй Тинсюй дружны с малых лет и знают друг друга как никто. Будь у них в руках подобные секреты, к чему Вэй Тинсюй рассказывать о них тебе, чтобы ты затем поручила Чжансунь Жань отправиться на поиски? Они вполне могли уладить всё втайне, а отыскав шкатулку, преподнести её тебе. Это тоже сочли бы за великую заслугу.

– Именно так, – стоило Ли Яньи лишь намекнуть, как А-Синь тут же разгадала весь её замысел, и это привычное понимание с полуслова заставило правительницу сиять от радости. – Вэй Цзычжо совершила этот кажущийся лишним шаг вовсе не из глупости. Она лишь желала моими устами обставить их поездку в Чангэ как чистую случайность. Её подлинная цель заключалась в том, чтобы заставить Чжэнь Вэньцзюнь лично отправиться в Чангэ.

– Зачем ей нужно было посылать её в Чангэ? – этого А-Синь понять не могла.

– Ты забыла об одном деле, – глаза Ли Яньи вспыхнули, и она заговорила с явным волнением. – О том, что ты сама рассказала мне очень давно.

А-Синь недоумённо склонила голову набок.

– Ты рассказывала, что спустя несколько лет после кончины твоей матушки твой отец так и не взял себе новую жену или наложницу, однако был весьма близок с одной женщиной. Помнишь? В то время это дело таило в себе слишком большую угрозу, и я велела тебе никогда больше о нём не упоминать. Со временем мы и сами обо всём позабыли.

Годы прошли, но, вновь возвращаясь к этой тайне, Ли Яньи невольно понизила голос.

А-Синь произнесла:

– Ты имеешь в виду, что та женщина из рода Жуань…

– Да, Жуань А-Цюн, она и есть потомок рода Чангэ. Предки Жуань носили родовое имя Су Лань, и в эпоху императора У-ди их племя преодолело тысячи ли с юга, чтобы присягнуть на верность Великой Юй. Род Жуань - это выходцы из Чангэ. И если я всё правильно рассчитала, Чжэнь Вэньцзюнь, то есть А-Лай, приходится дочерью твоему отцу и Жуань А-Цюн.

Лицо А-Синь побледнело от потрясения, которое она не смогла скрыть. Обдумав всё в одиночестве, она произнесла:

– Ты хочешь сказать, что Вэй Тинсюй умышленно увлекла Чжэнь Вэньцзюнь в Чангэ? Чтобы…

– Чтобы та открыла тайну своего происхождения! – твёрдо закончила Ли Яньи. – Она, должно быть, хочет, чтобы Чжэнь Вэньцзюнь подтвердила, что она потомок царства Чангэ, ребёнок Жуань А-Цюн!

– Но зачем ей это? Какую выгоду она надеялась извлечь? Или же Чжэнь Вэньцзюнь должна была открыть ей секреты деторождения между женщинами?

– А-Синь, ты была слишком мала, чтобы помнить, почему семья Жуань попала под подозрение. После той резни император Мин-ди столь беспощадно стёр малейшие следы существования рода Жуань, что тебе не у кого было узнать правду. Однако я помню всё до единого знака, – от этих слов Ли Яньи сердце А-Синь неистово забилось.

Ли Яньи продолжила:

– Всё потому, что в руках Жуань находились секретные свитки императорского дома.

– Секретные свитки? Что за свитки?

– Что именно в них начертано, неизвестно даже мне, и ты можешь представить, насколько они важны и сокровенны. Говорят, будто тот, кто завладеет этими свитками, сможет подчинить себе всю Великой Юй!

– Звучит слишком невероятно. Неужели это какая-то карта сокровищ?

– Вряд ли это подобная вещь. Будь то карта кладов, с какой стати ей покоиться у Жуань? Я предполагаю, что там сокрыто нечто такое, чему не место в дворцовых покоях, нечто, о чём не положено знать даже собственным потомкам… И то, что Вэй Цзычжо тайно сплела столь грандиозную и сложную сеть, чтобы привязать к себе дочь Жуань, явно свидетельствует о её намерении получить свитки. Никому неизвестно, где скрывается сама Жуань и где сокрыты её тайны, но единственным человеком, кто способен пролить на это свет, является Чжэнь Вэньцзюнь.

При этих словах А-Синь пробрала леденящая дрожь, и лицо её застыло:

– Ты хочешь сказать, что Вэй Цзычжо всё это время ищет свитки, чтобы низвергнуть власть Великой Юй? Она замышляет мятеж ради захвата престола?

Ли Яньи кивнула:

– Улики, что добыла тогда А-Инь, были скудны, но если сопоставить их со всем, о чём ведаю я, коварные помыслы Вэй Цзычжо становятся очевидными. Её цель - не просто раздавить род Се, весь наш дом Ли тоже обречён на истребление. Впрочем… то, как твой отец обошёлся с её семьёй в Жанчуане, было исполнено по тайному приказу моего отца-императора, так что в желании Вэй Цзычжо отомстить нет ничего противоестественного. Ты с самого начала сторонилась её и просила меня остерегаться этой женщины. Тогда я полагала, будто в тебе говорит лишь родовая вражда, но теперь вижу, что сама совершила преступную оплошность.

– И как ты намерена поступить теперь?

– Я не стану немедленно наносить удар по семье Вэй. Сейчас их влияние слишком велико, к тому же они заодно с родом Чжансунь. Я умышленно возвышаю семью Бо, чтобы те служили мне верной опорой, да и дядю с его людьми со счетов сбрасывать нельзя. Посмотри на то покушение. То, как Гэн Юй в самом конце явился со своими солдатами, выглядит весьма странно. Боюсь, Гэн опять по глупости угодили в капкан Вэй Цзычжо и сами того не поняли. Ни Бо, ни Гэн пока не в силах одолеть союз Вэй и Чжансунь, и если Вэй Цзычжо решится на открытый мятеж сейчас, при нынешнем разорении страны, ещё неизвестно, удастся ли мне его подавить. А потому я не могу вступать с ней в прямое столкновение. Я не просто не стану её притеснять, а напротив возвышу её чин, чтобы она верила, что по-прежнему в милости, и ослабила бдительность. Я шаг за шагом плету свою сеть. Если Вэй Цзычжо ещё способна внимать моему великодушию, я ради прежней дружбы сохраню ей жизнь. В конце концов, род Вэй остаётся могучим советником Великой Юй. Но если она отринет разум и всё же пойдёт на бунт… – Ли Яньи сощурилась. – Я заставлю её познать, на какие методы способны правители.

А-Синь долго взвешивала сказанное ею и пришла к выводу, что этот путь был единственным и разумным.

Ли Яньи действительно повзрослела, но платой за эту зрелость стала глубокая складка между её бровей - след от того, что ей слишком часто приходилось хмуриться.

– Поэтому, А-Синь, – Ли Яньи сжала её руку и прижала тыльной стороной к своей щеке. – Ты нужна мне, мне необходим твой совет. Раз уж ты вернулась, больше меня не покидай.

***

А-Синь временно осталась в поместье Хуайчэнь. После того как они провели вместе несколько дней, у военачальника внутренней гвардии Чжуйюэ Гуан Шаолин, которая отвечала за передачу Ли Яньи вестей из дворца, накопилось множество неотложных дел. Не имея иного выхода, она вместе со своими подчинёнными прибыла в поместье Хуайчэнь, чтобы просить о встрече с правительницей.

Ли Яньи как раз очищала для А-Синь виноград, когда слуга вошёл в покои и доложил о прибытии военачальника Гуан. Та сразу поняла, что её безмятежным дням пришёл конец. Отправив очищенную, прозрачную ягоду в рот А-Синь, она сокрушённо вздохнула, ей оставалось лишь вернуться в Запретный город, чтобы разобраться с местными старыми лисами, а через несколько дней вновь приехать к А-Синь. Ей нельзя было навлечь на себя дурную славу правителя, который из-за возлюбленной забросил утренние приёмы.

Ли Яньи неохотно покинула поместье Хуайчэнь, попросив А-Синь дождаться её возвращения.

В тот день она подробно разобрала перед А-Синь всё нынешнее положение дел и долго умоляла её не уезжать. И хотя та в итоге не пообещала остаться насовсем, по её лицу было видно, что, по крайней мере, тайком она не сбежит. От этого Ли Яньи возвращалась во дворец с более спокойной душой.

А-Синь уже привыкла спать на жёстком и холодном ложе, так что по возвращении в Жунин от мягких матрасов у неё лишь нестерпимо разболелось всё тело. Старые слуги поместья Хуайчэнь прекрасно знали о её связи с Ли Яньи и вовсю старались ей угодить. Даже без её прямых указаний они тайно наблюдали за ней и быстро заметили, что мягкая постель ей не по нраву, так что в ту же ночь заменили ложе на жёсткие доски.

Лишь растянувшись на твёрдом дереве, А-Синь смогла полностью сосредоточиться на размышлениях.

Ей не хотелось возвращаться в Жунин. Это место пробуждало в ней слишком много мрачных воспоминаний и ту самую ненависть, что въелась в её плоть, кровь и кости. Однако не вернись она сюда, не смогла бы оставить без присмотра Ли Яньи, как не смогла бы бросить и свою единственную младшую сестру.

Возвращение в Жунин ознаменовало истинное начало битвы.

http://bllate.org/book/17227/3841981