Готовый перевод At The Worlds Mercy / На милость всего мира: Глава 156 Третий год Чжаоу Свеча за занавеской, меч в ножнах (Часть 15)

Жуань А-Цюн действительно была потомком ветви Су Лань государства Чангэ.

Много-много лет назад степи Гулунь дышали бурной жизнью именно благодаря процветанию огромного и могучего царства Чангэ. Этот кочевой народ, не мысливший себя без седла, славился своей отвагой и боевым мастерством. Их земли лежали на пути Тракта Ваньсян, и, хотя в жилах этих людей кипела неукротимая кровь, они никогда не стремились к захватническим войнам. Они вольно мчались по бескрайним степным просторам, охотились, совершали священные обряды и везли кобылье молоко да пушнину по караванным тропам в далёкие земли Запада. Их отважные воины уходили за тысячи ли, а возвращаясь, приносили с собой удивительные предания о диковинных далёких царствах.

Предки Жуань А-Цюн некогда стояли во главе Су Лань - одного из двух величайших родов царства Чангэ. Исконным именем всего их племени было Су Лань, но со временем оно разделилось на четыре сильные ветви: Ху, Лин, Юэ и Сяо. В тот год, когда травы в степях Гулунь выросли особенно густыми и зелёными, в ветви Сяо явилась на свет девочка с беспокойной, мятежной душой.

Впоследствии эта женщина больше десяти лет странствовала по дорогам Тракта Ваньсян. С восемнадцати до тридцати лет вся её цветущая юность прошла в чужеземных странствиях. И когда она наконец повернула обратно в Чангэ, за её плечами был ворох невиданных рассказов о иноземных чудесах. В те времена царство Чангэ уже миновало пору своего наивысшего расцвета, но всё ещё оставалось могущественным и сильным народом. Однако соплеменники из ветви Сяо лишь посмеялись над её диковинными рассказами:

– Да где это видано, чтобы земля была сплошь усыпана золотом, а дороги ломились от повозок и коней? Уж не в чертогах ли самого Повелителя драконов ты побывала?

В степях Гулунь нередко разыгрывались свирепые ураганы, напоминавшие гигантских чёрных ящеров. Именно этих безжалостных смерчей люди Чангэ и называли «Повелителями драконов». Поскольку чёрный дракон неизменно нёс с собой лишь смерть и разрушение, кочевники каждый год приносили ему богатые жертвы, моля о благодатной погоде, тучных стадах и сочной траве на будущий год.

Встретив лишь насмешки, молодая барышня из рода Сяо больше ни разу не заикалась о таинственном и богатом царстве на далёком севере, но зерно великой мечты навсегда укоренилось в её сердце.

Шли годы, она крепла, пока наконец не встала во главе ветви Сяо и не превратилась в единовластную, грозную предводительницу всего рода Су Лань. И как раз в пору её величия на Чангэ внезапно напали враги из чужого царства.

В Чангэ и мужчины, и женщины от природы были отважны и смелы, но эта битва далась им нечеловеческим трудом. А всё потому, что чужеземцы вышли на бой в странных одеждах, которые не могли пробить самые острые копья и не брали самые закалённые мечи. Воины Чангэ увязли в жестокой, изнурительной битве. И не будь они столь сильны и бесстрашны, этот древний народ с тысячелетней историей погиб бы в той мелкой, казалось бы, стычке.

Грозная предводительница, которую теперь благоговейно именовали просто Су Лань, содрогалась от ужаса при одной мысли о пережитом.

Будучи уже на пороге своего пятидесятилетия, она вдруг вспомнила свои юношеские странствия. Некогда в далёких краях, в государстве под названием Великая Юй, она своими глазами видела подобные доспехи. Местные жители называли их боевыми латами.

Царство Чангэ действительно знало дни великой славы. Некогда оно, подобно яркой звезде в небесах над Гулунь, озаряло своим блеском всё вокруг. Но теперь оно неумолимо клонилось к упадку, а после того как караванные пути Тракта Ваньсян оказались перекрыты, и вовсе стремительно покатилось к своему трагическому концу.

Дороги, связывавшие их с иными царствами, исчезли, и люди Чангэ и не ведали, какие бури бушуют в большом мире. Они знали лишь коня да охоту и по-прежнему вверяли свои жизни и смерть милости Повелителя драконов.

Пришло время уходить.

Су Лань без счёта твердила совету, что весь народ должен сняться с места и откочевать, или хотя бы заново пробить торговые тропы, иначе вскоре они разделят судьбу затерянного в песках сгоревшего царства Люхо. Однако старейшины другого великого рода Бу Шэ и слушать её не желали:

– Наш народ Чангэ из поколения в поколение жил в степях Гулунь. Здесь обитают наши боги, здесь покоятся наши предки, куда же нам идти? И если мы покинем родные кочевья, что станет с нашими конями? Не вкусив здешней сочной травы, они просто падут от голода.

Слова Бу Шэ были беспросветным невежеством. Су Лань пыталась объяснить им, что и за пределами Гулунь есть тучные пастбища, а не найдутся - так корма всегда можно купить, были бы деньги, и ни один конь не погибнет. Но Бу Шэ оставались глухи к её словам. Более того, они вознамерились предать её всенародной казни, обвинив в осквернении Повелителя драконов и предательстве земли, что веками вскармливала сынов Чангэ.

У Су Лань не оставалось выбора, и она вместе со своими людьми бежала в ночную тьму.

За ней последовали едва ли полтысячи верных душ. Пройдя через нечеловеческие лишения и едва уцелев в долгом пути, они наконец добрались до границ Великой Юй и присягнули на верность правившему тогда императору У-ди. Владыка, восхищённый отвагой и непреклонной волей Су Лань, пожаловал её роду благородную фамилию Жуань. С тех пор на протяжении целого века потомки Су Лань шаг за шагом пускали глубокие корни в землях Великой Юй.

Такова была тайна крови, бежавшей в жилах Жуань А-Цюн, и великий секрет предков самой Чжэнь Вэньцзюнь.

Говорили, что в последующие годы род Жуань не раз пытался наладить связь с оставшимися в степи братьями, но всё было тщетно. Питая смутную тоску по древней родине, люди Жуань, невзирая на смертельную опасность, вновь снарядили коней в степи Гулунь. Но правитель Чангэ узрел в них лишь вероломных чужаков. Он не пожелал вести с ними мирные беседы, а повелел истребить их всех до единого человека. Лишь позже люди Жуань поняли, в чём крылась причина: Чангэ хранило в себе несметные сокровища, и к его границам уже не раз подступали алчные чужеземцы, желавшие разграбить древние клады.

В те дни царство Чангэ было объято ужасом обречённости и слепой жестокостью. Поговаривали, будто и нрав Повелителя драконов становился всё более свирепым, и какие бы щедрые дары ему ни подносили, чёрный смерч продолжал бесчинствовать, налетая на кочевья каждые несколько дней. Жизнь в степи превратилась в сущий ад, лишая людей всякой надежды на спасение.

Большая часть молодёжи со временем покинула родные места, и лишь седые старики, чьи души были намертво привязаны к этой земле, остались охранять умирающее царство.

Последнее упоминание о государстве Чангэ в летописях относилось к событиям пятнадцатилетней давности.

Пятнадцать лет назад страшный, небывалый по своей силе ураган пронёсся по всей степи, докатившись до самого океана и породив сокрушительное цунами.

С тех пор само имя Чангэ кануло в лету, и никто больше не решался произносить его вслух. Одни утверждали, что кочевое царство было стёрто с лица земли и более не существует. Находились безумцы, желавшие отправиться в степи Гулунь, чтобы отыскать легендарные сокровища Чангэ, но один лишь слух о «чёрном драконе» повергал людей в трепет. К тому же угодья эти вплотную подступали к гиблым пескам пустыни Куэр Цзяньши, где, по преданиям, водилась разная нечисть. Немногие отваживались держать туда путь, а уж тех, кто сумел бы вернуться живым и поведать о виденном, и вовсе не осталось.

Зато ветвь Су Лань нашла для себя благодатную, жирную почву в Великой Юй, превратившись в невероятно могущественный и грозный род.

Потомки Су Лань как мужчины, так и женщины с рождения обладали великими дарами: они были статны, высоки ростом, безупречно владели конём и луком, а память их была столь остра, что они запоминали всё с одного единственного взгляда. В эпохи правления У-ди и Цзин-ди они заработали бессмертную славу на полях сражений, постепенно превратившись в самую влиятельную силу среди трёх великих семей империи.

То, что случилось после, было вполне ожидаемо.

«Чьи доблесть и ум страшат владыку, тот сам куёт свою гибель» - что уж говорить о Жуань А-Цюн, чьё величие затмевало само солнце.

От южных морей до северных границ, от Центральных равнин до стоянок всех восьми кочевых племён Ху во времена правления императора Мин-ди в год Чжэнхун не было человека, кто не знал бы имени этой непобедимой и бесстрашной «Аониба Сюло». Простому народу было неинтересно помнить, кто ныне восседает на императорском троне Великой Юй, все разговоры велись лишь о великой воительнице. К тому же повсюду шептались, будто предки Женщины-демона были чужаками и происходили из диких кочевников.

Одно время А-Цюн вела кровопролитные бои на северо-западных рубежах, как раз в тех землях, где теперь раскинулся Суйчуань, самый далёкий округ от Жунина. А-Цюн получила тяжёлые раны и оказалась зажата в плотное кольцо врагов, из-за чего не смогла вовремя исполнить волю Сына Неба и вернуться в столицу. Этим тут же воспользовались завистники при дворе. По Жунину поползли зловещие слухи, будто род Жуань замыслил отколоться от империи и провозгласить собственное царство в Суйчуане, ведь чужая кровь рано или поздно всегда оборачивается предательством.

Правивший в те поры владыка, если верить официальным хроникам, не поддался на эти коварные наветы. В летописях было чётко записано, что Сын Неба отправил на границы священный указ вместе с целыми горами целебных снадобий, повелевая Жуань А-Цюн спокойно залечивать раны, являя миру образец безупречного согласия между повелителем и его верным слугой.

Но стоило перевернуть страницу, как Жуань А-Цюн внезапно испарилась, словно капля воды в раскалённой пустыне, а весь великий род Жуань до последнего человека был предан жестокой казни.

Истинных причин этой резни не знал никто.

Та ошеломляющая, кровавая резня вышла далеко за пределы обычного «истребления девяти поколений». Помимо кровных родственников, учителей и учеников, по всей Великой Юй под корень вырезали вообще каждого, кто носил фамилию Жуань. Никому не было дела, имеет ли человек отношение к Жуань А-Цюн или нет. Палачи руководствовались правилом: лучше ошибочно казнить десять тысяч невинных, чем упустить одного.

Всю Великую Юй сковал беспрецедентный, парализующий ужас. Люди боялись произносить вслух даже те слова, что по созвучию напоминали «Жуань».

Пока правил прежний император, ради сохранения собственных голов на плечах никто не смел даже заикаться о том роде.

Но время неумолимо летело. Наследовавший престол юный правитель Ли Цзюй скончался после одиннадцати лет правления, колесо судьбы повернулось вновь, и вот уже три года Поднебесной правила Императрица. Тех, кто ещё помнил некогда ослепительную, великую женщину-полководца, почти не осталось среди живых, а те, что до сих пор коптили небо, успели состариться. Всякий же, кому удалось прожить долгую жизнь, чётко усвоил одну истину: о делах государственной важности лучше помалкивать.

Закончив читать историю о жизни матушки, Чжэнь Вэньцзюнь почувствовала себя так, словно очутилась на северной границе, зажатая в тиски свирепого бурана.

Перед тем как покинуть постоялый двор, она осушила две чаши крепкого вина, надеясь согреться, однако стоило ей проехать на Юньчжун Фэйсюэ всего несколько шагов, как ледяной ветер прошил её насквозь. Но сердце Чжэнь Вэньцзюнь всё равно полыхало, точно объятое яростным пламенем, калеча и раздирая ей душу невыносимой мукой.

В своём послании Бу Цзе предельно лаконично изложил, как именно племя Су Лань покинуло царство Чангэ и как присягнуло на верность Великой Юй. В самой империи об этих исторических событиях нельзя было отыскать ни малейшей зацепки.

Бу Цзе обошёл множество именитых мужей и мудрецов, держа в руках рисунок со священной птицей Сюаньняо, пока наконец не узнал крупицу правды у одного дряхлого старца, уже стоявшего одной ногой в могиле. Старик не решился напрямую раскрыть значение узора. Чтобы не навлечь смертную казнь на головы своих внуков, он туманно указал Бу Цзе путь к местечку Суду, обронив, что в одном из горных скальных гротов сокрыты последние записи об этом тотеме и если Бу Цзе улыбнётся удача, он, возможно, их найдёт.

И удача действительно оказалась на его стороне.

Те гроты были высечены прямо в горах, а поскольку в Суду из года в год лили нескончаемые дожди, горные обвалы случались там сплошь и рядом, так что пещерные постройки почти не имели шансов уцелеть.

Однако к моменту его прибытия грот, который он искал, по чистой случайности только откопали. Целые горы древних свитков, перемешанных с грязью, грудой лежали неподалёку. Бу Цзе не успел сделать и глотка воды, он сразу бросился к этой куче и принялся исступлённо копаться в ней. Свиток за свитком, лоскут за лоскутом он бережно отмывал водой. Он просидел так трое суток без еды, питья и сна, пока наконец до последнего знака не извлёк всё, что касалось племени Су Лань.

В Великой Юй хроники о легендарной жизни женщины-генерала из рода Жуань были уничтожены, а местные летописи в Суду некогда тоже унесли немало жизней. В итоге их перевели на замысловатый, трудный язык племени Гуцян, и лишь эта уловка позволила свиткам избежать ищейки империи и уцелеть.

Бу Цзе, успевший пожить в Суду, умел читать на языке Гуцян, и только благодаря этому перед глазами Чжэнь Вэньцзюнь сейчас лежало это совершенно секретное послание.

Дочитав до конца, она почти наяву увидела оборванного, похожего на нищего Бу Цзе, который, забыв обо всём на свете, с рвением разыскивал тайну её происхождения. Должно быть, едва отправив это письмо, он сразу рухнул без сил в глубокий сон.

Только закрыв свиток, Чжэнь Вэньцзюнь ощутила непреодолимый, яростный порыв: нужно немедленно проверить одну догадку!

Стиснув зубы, она бросила коня навстречу летящему в лицо снегу, устремляясь к горе Ляоси - туда, где находилась могила её матушки.

Даже если покойная матушка обрушит на неё свой гнев за пригрешения, она обязана была это сделать.

Чжэнь Вэньцзюнь выбрала самое подходящее время.

Случись это в ясный день, человек, раскапывающий могилу на горе Ляоси, выглядел бы слишком дико и неизбежно привлёк бы чужое внимание. Но в тот день буран едва не сносил с ног всю столицу Жунин, и никому не было дела до того, кто поднялся на холмы и чем занимается там, наверху.

Укрыв Юньчжун Фэйсюэ в заброшенной деревянной хижине, где не так сильно задувал ветер, Чжэнь Вэньцзюнь достала припасённую железную лопату и принялась удар за ударом разрывать могилу Жуань А-Цюн.

Снег тяжёлыми хлопьями ложился ей на голову и плечи, но она не останавливалась.

Руки затекли от холода, ноги полностью потеряли чувствительность, а она всё копала и копала, уходя глубь.

Чжэнь Вэньцзюнь не было дела до того, кто покоится в соседней безымянной могилке, ей нужно было проверить свою мысль, ей необходим был ответ!

Наконец лопата наткнулась на доски гроба.

Открыть его силами одного человека было чрезвычайно трудно, невозможно для обычных людей, но Чжэнь Вэньцзюнь не была обычным человеком.

Сорвав кожу на ладонях и оставив на дереве кровавые следы, она наконец приподняла крышку гроба.

Внутри покоились кости, окружённые немногими погребальными дарами, а рядом лежал меч.

По одному лишь виду иссохшего скелета Чжэнь Вэньцзюнь не могла разобрать, её ли это матушка. Тяжело дыша среди летящего снега, она на мгновение задумалась, а затем протянула руки и наощупь проверила кости ног.

Матушка больше десяти лет страдала от тяжёлого недуга ног и из-за застарелой хромоты одна из них была самую малость длиннее другой. Стоит лишь ощупать суставы этого скелета, и правда откроется в тот же миг!

Ветер на горе Ляоси завывал так неистово, словно рвал душу погребальным плачем. Разрытую Чжэнь Вэньцзюнь глубокую яму уже спустя короткое время вновь занесло плотным слоем снега.

Чжэнь Вэньцзюнь выбралась из могильного рва. Её взгляд был застывшим и отрешённым, но в груди бушевали раскалённые волны.

Это была не матушка.

Кости ног этого человека были совершенно нормальными.

В могиле лежала не её матушка!

http://bllate.org/book/17227/3194102