Готовый перевод The cat wakes up in the Demon Lord's bed every day. / Кот каждый день просыпается в постели Повелителя Демонов.: 34. Кот превращается в красавца.

Бай Сяонянь призвал Колокольчика-Хранителя. Тот, оказавшись в море сознания Бай Сяоняня и через его глаза внимательно рассмотрев состояние Чун Иня, мрачно произнёс:

«Плохо дело. Его душа повреждена, а надломленная душа особенно уязвима перед демонической скверной, отчего он легко может окончательно пасть во тьму. К тому же из-за повреждения души его сопротивляемость ослаблена, а рассудок ему сейчас особенно трудно контролировать — не удивлюсь, если совсем скоро он впадёт в полное безумие!»

«Что же делать? Нельзя допустить, чтобы он окончательно пал», — в отчаянии воскликнул Бай Сяонянь, весь покрывшись холодным потом. Глаза его слегка увлажнились; смахнув невольную слезинку, он произнёс: — «Хотя я и не жалую Чун Иня, но я человек добрый — не могу же я просто стоять и смотреть, как он вот так…»

Колокольчик тоже заметался в отчаянии, но спустя мгновение вдруг воскликнул:

«Хозяин, есть способ! Я же Колокольчик-Хранитель — я способен временно защитить его душу и остановить распространение демонической скверны!»

Глаза Бай Сяоняня загорелись, он с досадой хлопнул себя по голове:

«Как же я сам не подумал об этом! Скорее действуй!»

Но Колокольчик покачал головой:

«Хозяин, наш договор разрушен наполовину, у вас нет духовной силы — никто не сможет меня призвать…»

«Договор здесь!» — не дав Колокольчику договорить, Бай Сяонянь поспешно перебил его, доставая пространственный артефакт, добытый у Чжу Хуаня.

Колокольчик обрадовался:

«Тогда всё решаемо!»

Хотя этот пространственный артефакт уже был связан кровным договором с Чжу Хуанем и заперт печатью, недоступной для посторонних, — Колокольчик, будучи самим Царём Артефактов, всё же мог открыть его: все духовные орудия рангом ниже могли подчиняться зову Колокольчика-Хранителя, и таким образом договор был извлечён без всякого труда.

Взглянув на Бай Сяоняня, всё ещё остававшегося в облике кота, Колокольчик с лёгким пренебрежением произнёс:

«Хозяин, а не могли бы вы одолжить где-нибудь духовной силы и принять человеческий облик, чтобы мы могли заново заключить договор?»

Бай Сяонянь на мгновение растерялся, недоумевая: «Одолжить духовную силу? Как это сделать?»

Колокольчик неловко кашлянул, и голос его прозвучал слегка натянуто:

«Тот, у кого высочайший уровень духовной силы, находится прямо перед вами. Почему бы вам не попросить его одолжить немного?»

Бай Сяонянь невольно перевёл взгляд на Чун Иня, стоявшего на грани безумия неподалёку. Спустя долгое молчание он медленно поднял кошачью лапку, указывая на него, и, недоверчиво склонив голову набок, вдруг взорвался от возмущения:

«Ты хочешь, чтобы я пошёл просить у него? Да это же прямой путь к смерти!»

Колокольчик тихо пробормотал:

«Но одолжить силу можно только у него — ведь без духовной силы вы всё равно не сможете призвать меня…»

Бай Сяонянь: «…»

Глубоко вздохнув, котёнок ещё долго с негодованием сверлил Колокольчика взглядом, но в конце концов вынужден был смириться и спросил:

«Как же одолжить эту силу? Есть ли какой-то особый способ?»

Колокольчик покачал головой:

«Не знаю, не имею понятия. Может, стоит просто подойти и спросить у него самого?»

Над головой Бай Сяоняня, казалось, повис огромный вопросительный знак; не выдержав, он фыркнул с презрением:

«Да какой от тебя вообще толк!»

Разозлившись, котёнок словно набрался неведомой смелости — весь ощетинившись, точно колючий ёж, он яростно направился прямо к Чун Иню.

Запрыгнув на кровать, он положил лапку на его бедро и разразился настойчивым, требовательным мяуканьем.

Утративший рассудок мужчина, услышав звук, медленно повернул голову, и его пылающие алым зрачки мгновенно устремились на котёнка, отчего того пробрала дрожь, а в сердце разлился холод.

Прежняя решимость котёнка мгновенно испарилась, он невольно попятился, убрав лапку с бедра Чун Иня, отвёл взгляд, притворяясь, будто ничего не произошло, и попытался незаметно ускользнуть. Но едва он сделал шаг, как ощутил, как что-то резко сдавило его шею.

Чун Инь одной рукой сжал шею котёнка, поднёс его к своему лицу — в его глазах, бушевавших неистовой жаждой убийства, отражался облик котёнка, а пальцы медленно, неумолимо начинали сжиматься, будто намереваясь придушить его насмерть.

Котёнок в ужасе отчаянно забился, пытаясь вырваться, но сила Чун Иня оказалась слишком велика — Бай Сяонянь ни на йоту не мог сдвинуть его руку. В отчаянии он широко раскрыл пасть и вцепился зубами прямо в державшую его руку.

Котёнок укусил изо всех сил, острые зубы глубоко вонзились в тыльную сторону ладони Чун Иня.

Тот ощутил боль, и хватка его руки инстинктивно ослабла. Воспользовавшись этим мгновением, котёнок стремительно вырвался из руки Чун Иня.

Но не рассчитал силы прыжка — вместо того, чтобы приземлиться на пол, он неожиданно прыгнул прямо на лицо Чун Иня, и кошачий рот, совершенно случайно… прижался прямо к его губам.

Зрачки Бай Сяоняня мгновенно сузились от испуга, он попытался отпрянуть назад, но в этот момент из уст Чун Иня к нему хлынул поток чистой, свежей духовной силы. Бай Сяонянь замер — эта сила будто обладала клейкой природой, и оторваться от неё оказалось невозможно.

В следующее мгновение он вдруг почувствовал, что больше не парит в воздухе. Опустив взгляд, он в изумлении застыл.

Он обрёл человеческий облик!

В этот момент совершенно обнажённый Бай Сяонянь сидел верхом на бёдрах Чун Иня.

Только что обретённое человеческое тело было нежным и белоснежным, точно у новорождённого младенца, руки, изящные, точно стебли лотоса, обвивали шею Чун Иня, тонкая талия слегка изгибалась, а порозовевшие ягодицы были прижаты и слегка деформированы весом собственного тела о бедро мужчины. Длинные волосы его были белоснежны — сохранив цвет прежней кошачьей шёрстки. Их губы всё ещё оставались прижаты друг к другу, слитые в невозможном, неразрывном поцелуе.

Бай Сяонянь никак не ожидал, что обретёт человеческий облик именно в такой момент. Он изо всех сил оттолкнул от себя Чун Иня, в смятении и панике соскочил с него, но ноги его, ещё непривычные к новому телу, подкосились. Не успел он твёрдо встать на ноги, как вдруг мощная рука рывком обхватила его за талию, и в следующий миг он оказался жёстко прижат к кровати.

Бай Сяонянь в ужасе смотрел на нависшего над ним мужчину, чёрные зрачки его дрожали от страха: «Чун Инь, ты… что ты собираешься делать…»

Тот не произнёс ни слова — лишь его алые, зловеще прекрасные глаза неотрывно смотрели на Бай Сяоняня. В следующее мгновение он склонил голову и, не оставляя выбора, снова с неистовой страстью впился в манящие розовые губы лежавшего под ним юноши.

Мощный поток духовной силы непрерывно вливался в тело Бай Сяоняня, но тому вовсе не требовалось столько силы. Он изо всех сил пытался оттолкнуть навалившегося на него тяжёлого мужчину, но сила того, неведомо почему, была настолько велика, что справиться с ней не удавалось ни в кошачьем облике, ни теперь, в человеческом.

Пока в него вливалась духовная сила, он одновременно лишался и права дышать — поцелуй был настолько яростным, что дыхание перехватывало, тело обмякло, точно вода, лишившись всех сил сопротивляться.

А затем… его буквально зацеловали до потери сознания.

...

Когда Бай Сяонянь пришёл в себя, Чун Инь уже лежал без сознания рядом с ним.

Бай Сяонянь поднялся с кровати и, взглянув на лежащего рядом мужчину, тут же вспомнил, как тот только что насильно его целовал. Надувшись от негодования, он вытянул стройную, белую и нежную ногу и с силой пнул Чун Иня.

Затем он стянул с него одежду и накинул её на себя.

Алое одеяние на фоне белоснежной кожи и белых волос, чёрные блестящие глаза, живо вращающиеся, полные удивительной живости, — юноша выглядел изящным и утончённым, точно фарфоровая кукла, будто настоящий небожитель, случайно спустившийся в мир смертных, слишком прекрасный, чтобы быть настоящим человеком.

Колокольчик-Хранитель по-прежнему находился в его море сознания, весело подпрыгивая, будто чем-то невероятно взволнованный.

Теперь, обретя духовную силу, Бай Сяонянь больше не нуждался в том, чтобы держать Колокольчика в своём море сознания, и без всяких колебаний выдернул его наружу. Изящные брови юноши гневно взметнулись, и он, стиснув зубы, потребовал ответа:

«Чему ты так радуешься?!»

Колокольчик смущённо кашлянул:

«Разумеется, радуюсь тому, что хозяин наконец обрёл человеческий облик».

Бай Сяонянь, глядя на явно смущённый вид Колокольчика, не слишком поверил его словам, но в этот момент ему было не до расспросов — он поспешно спросил у него:

«Что случилось с Чун Инем? И заодно — скорее давай заново заключим договор».

http://bllate.org/book/17187/1739652