Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunter's Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 20.2. Медведь, веди себя хорошо!

Глава 20.2. Медведь, веди себя хорошо!

Несколько чиновников и старый лекарь Сюй замерли, уставившись на него в полном изумлении.

Что он только что сказал? Живой чёрный медведь? Его разве так просто взять и поймать?

На самом деле Шэнь Юньчжоу уже думал продать медведя старому лекарю Сюю. Но если продавать зверя для медицины, то его пришлось бы убить, а это не слишком соответствовало принципу Шэнь Юньчжоу «не лишать природу жизни весной».

А тут совсем другое дело! Пусть медведь живёт в императорском зверинце для развлечения, разве это не прекрасно? Был диким зверем, а стал «при должности», в императорском саду — кормят, поят, живётся припеваючи!

Да ещё и одну из его проблем решает.

Видя, что все молчат, Шэнь Юньчжоу суховато добавил, словно уговаривая:

— Медведь здоровый, вот такой… — он показал руками огромный размер, — просто пару дней не ел, да шерсть на заднице чуть стёрлась… по земле волочилась. Я и не знаю, чем его кормить… В общем, дайте что-нибудь за него и забирайте.

Чжан невольно рассмеялся сквозь недоумение:

— Тут не в деньгах дело…

Ему было уже под тридцать, и он слышал, что охотники иногда добывали медведей, но всегда группами, окружая зверя. Да и то чаще всего это были уже мёртвые или едва живые туши.

Почему же живые звери считаются ценными подношениями? Да потому что их трудно поймать живыми и ещё труднее запереть в клетке. Вот в чём редкость.

Он почесал затылок, случайно задев рану, и болезненно втянул воздух:

— Такое я решить не могу, я всего лишь бегаю по поручениям магистрата… Может, спросить советника Чэня?

Вспомнив о сегодняшней помощи Шэнь Юньчжоу, он поднялся:

— Ладно, я сам спрошу за тебя.

С этими словами Чжан вышел. Цзян Бо уже уехал с женьшенем, остался только советник Чэнь, ожидая, пока чиновники перевяжут раны. Услышав рассказ, тот резко встрепенулся и схватил Чжана за руку:

— Это правда? Взрослый, здоровый, живой чёрный медведь?

— Думаю, да… Я сам не видел, но вряд ли ему есть смысл врать, — ответил Чжан. — Какой прок от обмана, если всё вскроется?

— Берём! Я немедленно доложу господину! — взволнованно сказал советник Чэнь.

Он служил с уездным магистратом уже не первый срок и видел куда больше, чем эти мелкие чиновники. Живой чёрный медведь сам по себе редкость, а если он ещё и такого крупного размера, то это уже можно подать как благоприятное знамение. По ценности он может ничуть не уступать женьшеню.

Шанданьский женьшень исчезал на долгие годы, а теперь вдруг появился в уезде Фушуй, да ещё сразу тридцатилетний корень. И тут же — огромный чёрный медведь. Можно объявить, что это страж женьшеня, что уезд Фушуй — место с особой благодатью, или же что это знак милости императора, распространяющейся на эти земли.

К тому же была ещё одна вещь, о которой простые люди не знали: ныне император был малолетним, и власть находилась в руках вдовствующей императрицы. Многие сановники были этим недовольны и нередко говорили, что «курица кукарекает вместо петуха». Если же появлялись благоприятные знамения, это шло на пользу императрице, ведь если её правление от имени сына действительно соответствует небесной воле, то почему бы небесам не послать знамения в знак одобрения?

Во многих случаях такие «знамения» вовсе не были настоящими чудесами. Скорее это было негласное согласие между правителем и чиновниками, средство укрепления власти.

Советник Чэнь прикинул: ему даже не нужно докладывать об этом магистрату — лучше сразу идти с радостной вестью. И без того ясно, что тот согласится, да ещё и захочет, чтобы Шэнь Юньчжоу как можно скорее привёл медведя.

Он поспешно вошёл во внутреннюю комнату и лично поговорил с Шэнь Юньчжоу:

— Так вы, оказывается, жених того самого юноши из семьи Цзян? Неудивительно, что у вас такие способности.

Шэнь Юньчжоу уже окончательно притупился к таким словам. Сколько ещё людей знают этого парня из семьи Цзян? Есть ли вообще хоть кто-то, кто не знает Цзян Нина? Ему даже показалось, что если сейчас спросить у продавца личжиевого сиропа, тот тоже окажется знаком с ним…

Услышав подробности о медведе, советник Чэнь загорелся ещё больше и тут же договорился с Шэнь Юньчжоу о покупке. А затем спросил:

— Этот медведь у вас выращен или пойман? Завтра мы привезём клетку в Люшугоу, чтобы забрать его. Упаковать получится?

Шэнь Юньчжоу отмахнулся:

— Да без проблем. Я сам его посажу, вам не придётся ничего делать. Только подготовьте клетку. Этот медведь позавчера попытался напасть на меня, так я его к дереву привязал.

Советник Чэнь, старый лекарь Сюй и чиновники: «…»

Это вообще человеческие слова? Один человек привязал медведя к дереву?

Советник Чэнь сухо усмехнулся:

— Эм… если вас сегодня там нет, он ведь не вырвался и не убежал?

Не хватало ещё, чтобы всё оказалось пустыми надеждами.

Но Шэнь Юньчжоу уверенно ответил:

— Не вырвется он.

Даже без него лианы, выращенные его силой, удержат зверя.

Увидев его уверенность, советник Чэнь больше не сомневался и даже попытался наладить отношения:

— Наша семья тоже немного знакома с тем юношей из семьи Цзян! Когда господин Ван приходил свататься, наша госпожа и юная барышня защищали его… Можете быть спокойны: наш господин обязательно строго обуздает того Вана, чтобы он больше не смел доставлять вам неприятности. А когда у вас будет свадьба, наш господин непременно пришлёт щедрый подарок!

Стоило заговорить о свадьбе, как настроение Шэнь Юньчжоу тут же ухудшилось, а радость от заработка заметно поблекла. Что ж, он настоящий деревенский парень, которого насильно женят…

Он вздохнул и мрачно сказал:

— Давайте лучше поговорим о деньгах.

Советник Чэнь: «?»

Похоже, его попытка польстить попала совсем не туда. Он даже не понял, что имел в виду Шэнь Юньчжоу. В его представлении деревенские парни при упоминании свадьбы должны сиять от счастья, а этот Шэнь Да-лан оказался совсем не таким.

Однако он быстро подстроился и перешёл к обсуждению цены. В итоге за медведя договорились на сто связок монет — немного меньше, чем за женьшень, но зато без посредника, вроде лекаря Сюя. В итоге Шэнь Юньчжоу получил на десять связок больше и заметно повеселел.

Взамен советник Чэнь потребовал, чтобы Шэнь Юньчжоу помог сопровождать медведя вплоть до погрузки на судно.

Да, они собирались отправить зверя в Лоцзин по водным каналам. Изначально, имея лишь женьшень, магистрат Цзян планировал отправить его вместе с ежегодной данью, опасаясь, что заслугу могут присвоить вышестоящие. Но теперь, получив чёрного медведя, он составил доклад и решил преподнести его как благоприятное знамение напрямую в столицу.

Как и ожидалось, магистрат не стал упрекать советника Чэня за самовольство — напротив, он был очень доволен. В северных областях, да и из заморских земель, действительно иногда присылали живых медведей, но в императорских садах их было не так уж много.

Главная причина — перевозка. Не только чёрные медведи, но и многие другие редкие животные часто погибали в пути.

Но ведь они находились в Бяньчжоу, совсем недалеко от Лоцзина. По каналу даже против течения путь занимал всего четыре-пять дней. Риск при перевозке значительно снижался… можно сказать, всё складывалось как нельзя лучше.

«Неужели этот парень из семьи Цзян и правда, как говорят на улицах, носит с собой благословение?» — невольно подумал уездный магистрат Цзян.

С тех пор как Цзян Нин передал ему способ удобрения полей, он приказал тайно провести испытания. Урожая пока не было, но уже сейчас было видно: посевы, удобренные по методу Цзян Нина, росли куда лучше остальных.

Он собирался включить этот способ в доклад и преподнести его вместе с остальным.

А этот охотник по фамилии Шэнь… раньше о нём никто и не слышал. Стоило лишь обручиться с тем парнем из семьи Цзян, и он тут же выкопал женьшень, а ещё поймал медведя. Даже если у него и были такие способности, до помолвки с Цзян Нином у него не было ни таких удач, ни таких возможностей.

К тому же его мать и дочь были в хороших отношениях с этим юношей и однажды даже заступились за него. И вот теперь и женьшень, и медведь оказались у него. Сейчас самое время продвинуться по службе…

«В такие вещи… лучше верить, чем не верить», — подумал он с лёгким вздохом.

Он даже немного пожалел: всё равно теперь он окончательно рассорился с Ван Тугэнем, так зачем было раньше с ним осторожничать? Если бы тогда он решился сильнее защитить Цзян Нина, кто знает, может, сегодня женьшень был бы не тридцатилетним, а пятидесятилетним!

И вновь его охватила досада на семью Ван. Раньше он слишком уважал этого господина Вана ради лица военного наместника Сюаньу, вот и довёл до того, что те совсем перестали считаться с ним.

Посидев немного в кабинете, магистрат вдруг спросил слугу:

— Кажется, в нашем доме есть служанка, чью двоюродную сестру захватил тот Ван Тугэнь?

Слуга на мгновение растерялся, а затем поспешно ответил:

— Докладываю, господин, да. Это дальняя кузина Чуньсин.

Магистрат кивнул:

— Позови эту Чуньсин. Хочу кое-что у неё спросить.

***

До наступления темноты Шэнь Юньчжоу вернулся в свою соломенную хижину на склоне горы. Медведь всё так же был надёжно связан лианами — не мог ни вырваться, ни даже пошевелиться как следует.

Из новой заплечной корзины он достал связку верёвки — прежнюю он отдал Цзян Нину.

В этой новой корзине лежали заработанные за сегодня деньги, верёвка, а ещё несколько лепёшек и куски грубого зернового хлеба, которые он выменял в деревне.

Шэнь Юньчжоу ослабил лианы, отпустив верхнюю часть тела медведя, оставив связанными только лапы, и бросил перед ним несколько лепёшек.

Даже будучи наполовину освобождённым, чёрный медведь не смел бежать. Его не слишком сообразительный разум уже понял: этот человек — не такой, как остальные. Даже если попытаться сбежать, эти странные лианы всё равно поймают его обратно.

Медведь держал лепёшку в лапах и хотел съесть, но не решался.

Шэнь Юньчжоу же был в отличном настроении. Он порылся в корзине и достал лепёшку с рубленым мясом.

Это блюдо напоминало современный «жоуцзямо. Правда, по сравнению с сочным вариантом, здесь не было бульона, и оно было суше… но всё равно вкусно.

Шэнь Юньчжоу с удовольствием откусил и сказал медведю:

— Ешь, Вини. Веди себя хорошо — завтра отправишься жить в хорошее место, на государственное обеспечение.

Сегодня он заработал немало денег, поэтому только сейчас позволил себе купить немного лепёшек, чтобы накормить Вини. В конце концов, «шерсть с медведя — самому медведю и на пользу».

А если бы он заморил медведя, то его сто связок могли бы и пропасть.

Чёрный медведь смотрел с недоумением: …Кто такой Вини?

***

На следующий день Шэнь Юньчжоу встал пораньше. Накануне вечером, поев лепёшек, он уже перевязал Вини обычной пеньковой верёвкой, как у поводков для собак. Этот способ он когда-то выработал, ухаживая за своим псом Да Хуаном.

Сегодня ведь должны были приехать люди магистрата за медведем. Не вести же его вниз, управляя лианами.

Он потянул за верёвку и направился вниз по склону. Вини немного помедлил, но всё же послушно последовал за ним.

В конце концов, если он не пойдёт сам, его, скорее всего, всё равно потащат вниз те странные лианы… лучше уж идти добровольно.

Тем временем уездный магистрат Цзян, советник Чэнь и остальные с самого утра прибыли в Люшугоу и ждали Шэнь Юньчжоу у подножия горы.

Вообще-то магистрат мог бы и не приезжать лично, но, наслушавшись историй об этом Шэнь Да-лане, он заинтересовался и хотел своими глазами увидеть, как тот собирается загнать живого медведя в клетку. Клетку, к слову, сделали за ночь — из железа, прочную и надёжную.

Однако, расспросив жителей деревни о месте жительства Шэнь Да-лана, они узнали, что тот вовсе не живёт в самой деревне, а обитает один на склоне горы. Причём на той самой горе водятся белые цветочные змеи.

Подниматься наверх никто не решился, поэтому им пришлось ждать внизу. Это сильно напугало старосту — он суетился рядом, не зная, как себя вести.

В их маленькой деревушке даже появление простого стражника с саблей вызывало панику, а перед чиновниками, приходящими собирать налоги, они кланялись до земли. А тут — сам уездный магистрат!

Цзян огляделся. Люшугоу был небольшим селением — всего около пятидесяти дворов, вокруг много пустырей. Он с любопытством спросил:

— У этого Шэнь Да-лана нет дома в деревне? Он всё время живёт на горе? Сколько здесь стоит построить три комнаты? И как распределяется земля под застройку?

Раз уж он приехал, то решил заодно поинтересоваться жизнью народа.

Но эти вопросы заставили старосту покрыться потом. Вообще-то у Шэнь Да-лана когда-то был свой участок. Однако при разделе семьи его несправедливо отобрали дед и бабка… А позже, когда пришли взыскатели из игорного дома, они забрали и документы на дом и землю. Сам дом давно сменил владельцев и в итоге был куплен двумя семьями в деревне.

Староста, заикаясь, рассказал всю эту историю, старательно перекладывая вину на стариков из семьи Шэнь.

Магистрат Цзян не особо отреагировал, но советник Чэнь и несколько чиновников почувствовали раздражение. Цзян был выходцем из учёной семьи и не понимал сельских порядков, а вот они сами были родом из деревень и прекрасно знали, как всё устроено.

Да, началось всё с несправедливости стариков. Но разве не обязан был староста вмешаться и уладить дело? Иначе зачем он вообще нужен? Как минимум, следовало обеспечить человеку хоть какое-то жильё и кусок земли для пропитания. А тут… довели до того, что человек оказался без крыши над головой и ушёл в горы.

Помимо сочувствия, у них возникло и уважение к Шэнь Да-лану. Он ведь не был потомственным охотником, не имел никакого наследственного ремесла, а смог в одиночку поймать живого медведя. Настоящее мастерство!

Когда же Шэнь Юньчжоу спустился с горы, все и вовсе остолбенели и невольно попятились назад, всё дальше по мере его приближения.

В руках у него была всего лишь пеньковая верёвка, и он даже не тянул её особо. А чёрный медведь, встав на задние лапы, послушно шёл за ним, сам направляясь вперёд.

Этот медведь был даже выше Шэнь Юньчжоу и куда мощнее — казалось, стоит ему лишь взмахнуть лапами, и он запросто размажет человека. И всё же Шэнь Юньчжоу нисколько не беспокоился: он спокойно вёл зверя вниз по склону, словно просто выгуливал собаку…

Уездный магистрат Цзян не удержался от восхищения:

— Вот это настоящий смельчак…

И ещё сильнее утвердился в мысли сблизиться с этой парой — Шэнь Юньчжоу и Цзян Нином.

Шэнь Юньчжоу подвёл Вини к клетке и осмотрел её. С виду просторная, рядом с габаритами медведя она вдруг показалась тесноватой. Он распахнул дверцу, указал рукой внутрь. Вини жалобно посмотрел на него, словно понимал, что, войдя туда, потеряет свободу.

Но сердце Шэнь Юньчжоу было твёрже камня. На этой чёрной морде ещё попробуй разгляди жалость! Вини ничего не оставалось, кроме как нехотя залезть внутрь и усесться.

Закрыть медведя в клетке оказалось делом трёх шагов. Шэнь Юньчжоу спокойно захлопнул дверцу, запер её и сказал:

— Веди себя хорошо. Отправляю тебя на хорошую жизнь.

Вини: (:з」∠)

Лишь после того как клетка была заперта, люди магистрата осмелились подойти ближе. Все были поражены тем, насколько «человечным» казался этот медведь. Деревенские тоже вытягивали шеи, разглядывая зрелище.

Но, конечно, никто не верил, что зверь будет таким же послушным и в их руках, поэтому приближались с большой осторожностью, готовые в любой момент отскочить, если он взбесится.

Сам магистрат Цзян даже спросил Шэнь Юньчжоу, не согласится ли тот сопровождать медведя до Лоцзина. Конечно же, за хорошее вознаграждение.

Шэнь Юньчжоу вздохнул и вежливо отказался от столь выгодной «командировки»:

— Не могу, мне жениться надо. Довезу только до пристани. Но я его предупрежу — пусть ведёт себя смирно.

Цзян растерянно уставился на него. Кого предупредить? Медведя?

Он вообще что-то понимает?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17138/1606678