Готовый перевод Grave Moving Brigade / Бригада по переносу могил: Глава 18

Глава 18. Марионетка (11)

Пять жёлтых талисманов заняли восток, запад, юг, север и центр, отрезав злому духу все пути.

Чэнь Лин вцепился в чёрную нить обеими руками, но сколько ни тянул, сдвинуть тварь не мог.

— У Вэйвэй, сюда! Помоги!

У Вэйвэй, едва не споткнувшись, кубарем скатился с лестницы и вцепился в нить вместе с ним. Только вдвоём они наконец подтянули злого духа к себе.

Увидев эту мерзкую рожу вблизи, Чэнь Лин невольно задумался, как вообще теперь с ней быть. Его нынешнего уровня не хватало, чтобы призвать подземных стражей и официально передать им духа под арест.

Завершать дело всё равно придётся учителю.

Чжао Сюньчан, видимо, и без того знал, что ученик к нему обратится. Телефон зазвонил — и тот сразу ответил:

— Открой дверь. Я уже снаружи.

Чэнь Лин боялся, что злой дух вырвется, и потому так и не осмелился отпустить чернильную нить. В итоге дверь пошёл открывать У Вэйвэй.

Чжао Сюньчан вошёл, принося с собой холод предрассветья и запах росы. Сначала он просто постоял на месте, поглядел на происходящее, а потом оценил:

— А ты, мальчишка, не так прост. Понял, что твоих талисманов по силе не хватает, и взял количеством.

Раз учитель пришёл, у Чэнь Лина сразу прибавилось уверенности.

Он отбросил перепачканную чёрную нить и произнёс:

— Да будут ниспосланы небесные воители, да отсекут зло и уничтожат скверну. Да обрушится ярость божеств, да рассыплет кости в прах. Срочно, по закону!

Пять талисманов подавления нечисти будто сами обрели глаза и разом налетели на злого духа.

Пронзительный вой разорвал тишину деревни. Из глаз Гао Цин потекли всё новые кровавые слёзы, всё лицо залило кровью. Никто и не заметил, как руки, связанные у неё за спиной, уже освободились.

На кистях зияли раны до кости, но сама она, как ходячий мертвец, будто вовсе не чувствовала боли. Только повторяла:

— Никто не смеет причинить ему вред… никто не смеет…

Первым это заметил У Вэйвэй:

— Брат Чэнь, осторожно! Гао Цин!

Чэнь Лин бросил взгляд на господина Гао, всё ещё лежавшего без сознания. Значит, рассчитывать можно только на себя. Одной рукой он перехватил Гао Цин, уже рванувшуюся к злому духу, а другой резко рубанул ладонью вниз.

Тело женщины одеревенело, и она тут же без сил осела на пол.

Талисманы, подавлявшие злого духа, исчерпали силу и рассыпались пеплом. Чжао Сюньчан подошёл, поднял лежавшую на полу чернильную нить, обмотал ею уже обессилевшего духа круг за кругом и, ухватив конец, резко потянул.

Чернильная нить стянулась в тугой ком, сжав злого духа внутри.

Чэнь Лин сказал У Вэйвэю:

— Поднимись наверх и принеси мёртвого младенца.

Стоило вспомнить лицо с вырванным куском щеки, как у того пробежал мороз по коже. Но, превозмогая собственные мурашки, он всё же рванул наверх, подхватил дёргающийся мёртвый плод и бегом вернулся вниз, опуская его к ногам Чэнь Лина.

Тот поднял младенца на руки, с жалостью погладил по голове и передал учителю.

Чжао Сюньчан придержал ребёнка одной рукой, а другой взвесил на ладони стянутый нитью шар со злым духом.

— Я сначала заберу их с собой, призову подземное божество и передам ему. А ты оставайся здесь, приведи всё в порядок и заодно не забудь взять плату.

— Хорошо, учитель.

Дверь виллы открылась и снова закрылась. Только тогда У Вэйвэй наконец подошёл от чайного столика издали и с неподдельным восхищением выдал:

— Брат Чэнь, ты просто невероятен.

Даже без учителя поблизости льстить он не забывал. Чэнь Лин тут же поправил:

— Не я. Самый сильный у нас мой учитель.

Какой младший брат станет спорить со старшим. У Вэйвэй поспешно закивал и поднял большой палец:

— Учитель — вот такого уровня! Бессмертный духом, скрытый мастер, настоящий образец высокого человека!

Чэнь Лину это польстило до глубины души. Уголки губ едва начали подниматься, как в животе громко заурчало.

Он опустил глаза. За целую ночь беготни и драки успел снова проголодаться.

Вместе с У Вэйвэем они перенесли господина Гао и Гао Цин на диван, а потом Чэнь Лин засучил рукава и пошёл на кухню. Поставил вариться кастрюлю пшённой каши, закинул яйца, и как раз вытирал руки салфеткой, когда рядом мелькнула тёмная фигура.

Решив, что это У Вэйвэй, он даже головы не поднял:

— Сейчас будет готово.

— Не забывай убирать утром и вечером, а ещё ставить по три благовония, — густой мужской голос прозвучал прямо у уха, вместе с дыханием.

Чэнь Лин: «…»

Требований у господина Цзяна и правда было поразительно много.

— И ещё, — мужчина чуть помедлил, положил ладонь на его затылок и как бы между делом посоветовал: — В следующий раз, прежде чем выходить, отпечатай печать Хуаншэнь Юэчжан на талисмане и трижды прочти заклинание изгнания зла.

Чэнь Лин не ответил. Он резко обернулся, но мужчина уже отходил от него. Высокая, прямая фигура в костюме только мелькнула в дверях и исчезла.

Даже догонять было бессмысленно. Стоит Цзян Юю переступить этот порог — и он тут же снова скроется.

Чэнь Лин никак не ожидал, что предок снова явится лично наставлять его. От этого в душе поднялась такая мешанина чувств, что он с досадой уткнулся лбом в стену. Холод камня ничуть не успокоил его, а только напомнил о дыхании, скользнувшем у самого уха.

Плита вдруг зашипела сильнее — каша начала убегать.

Чэнь Лин опомнился, поспешил выключить огонь и разложил густую пшённую кашу вместе с яйцами по мискам.

Сбитое Цзян Юем настроение очень быстро рассеялось от запаха горячего завтрака. Чэнь Лин с удовольствием отпил ложку, а У Вэйвэй без малейшего стыда уселся рядом и принялся есть вместе с ним.

Господин Гао пришёл в себя именно на запах еды. Первое, что он увидел, открыв глаза, была его жена.

Руки Гао Цин были ужасно изранены. На тыльной стороне одной кисти даже белела кость. Смотреть на это было одновременно страшно и больно.

Вскоре проснулась и она. Растерянно посмотрела на мужа, потом, услышав шорох, перевела взгляд на двух молодых людей за столом. Её пустой мозг явно не мог найти ни единой ниточки, связывающей это утро с тем, что происходило перед глазами.

Чэнь Лин уже наелся и перенёс оставшийся завтрак на журнальный столик в гостиной.

— Сначала поешьте.

Гао Цин только пошевелила рукой — и тут же от боли у неё выступили слёзы. Господин Гао весь извёлся от жалости. Сначала он влажной салфеткой осторожно стёр с её лица засохшие кровавые потёки, потом мягко сказал:

— Давай сначала вытремся. А потом сразу отвезу тебя в больницу.

Гао Цин мучительно хотела есть. Руки двигать она не могла, поэтому просто наклонилась к миске и, вытянув губы, начала пить кашу прямо так.

Чэнь Лин сел на диван напротив.

— Госпожа Гао, вы помните, где были в ночь первого дня десятого месяца по лунному календарю прошлого года? По солнечному это было двадцать восьмое ноября.

Гао Цин проглотила ложку каши и ошарашенно уставилась на него:

— Двадцать восьмое ноября…

Туман, застилавший её разум больше полугода, словно смело прохладным ветром в тот миг, когда прозвучала эта дата.

Лицо, только что очищенное от слёз, снова намокло.

Всхлипывая, Гао Цин проговорила:

— В тот день я внезапно решила поехать в больницу на осмотр. И врач сказал мне… сказал, что мой ребёнок…

Она опустила глаза на живот. Прежней округлости больше не было.

Господин Гао, увидев на лице жены потрясение и пустоту, тут же понял:

— Похоже, она совсем ничего не помнит.

— Ей заморочили разум. Когда злой дух погиб, контроль над сознанием исчез, и оно само вернулось в норму. А вот события того времени люди со слабой волей обычно не вспоминают.

У Вэйвэй, наевшийся до отвала, устроился неподалёку от Чэнь Лина и говорил крайне уверенно.

Господин Гао всё равно смотрел на него неприязненно. Поэтому он перевёл взгляд на Чэнь Лина, дождался его подтверждающего кивка и только потом начал подробно рассказывать жене обо всём, что произошло за это время.

Выслушав его, Гао Цин застыла в раскаянии.

— В тот день я не могла принять мысль, что сердечко ребёнка остановилось и его вот-вот заберут. Ночью мне захотелось выйти пройтись. Из-за того, в каком я была состоянии, я не замечала ничего вокруг и сама не поняла, как дошла до какой-то пустынной дороги. Помню только, что там было много людей, сжигавших поминальную бумагу — кто для умершей жены, кто для рано умершего ребёнка…

Воспоминание уже расплывалось, но, немного собравшись, она продолжила:

— Меня так тронули эти полные скорби лица, что я села у обочины. Не знаю, сколько просидела. Потом немного успокоилась, хотела встать и уйти… и вдруг почувствовала, что кто-то взял меня за руку.

Та рука была очень холодной, тонкой, но в то же время липкой. Мужчина это был или женщина — она так и не поняла.

Лицо того человека Гао Цин не помнила. Только его слова:

— Я могу оживить твоего ребёнка.

Для матери, вот-вот теряющей своё дитя окончательно, такое обещание было слишком страшным соблазном.

Гао Цин тогда и не подумала сомневаться.

— Если вы сможете его спасти, я сделаю всё что угодно.

Под уличным фонарём лицо собеседника казалось мертвенно-бледным, черты расплывались, а потом эта фигура мягко положила руку ей на плечо и стала всё ближе и ближе склоняться к ней лицом…

На этом память обрывалась.

Гао Цин закрыла лицо руками.

— Мне не следовало соглашаться.

Ей казалось, перед ней спаситель, чуть ли не бодхисаттва. А за маской скрывался пожирающий людей злой дух.

Дух привязал её к себе через «ребёнка» и превратил в марионетку, заставляя добывать ему пищу и силу, чтобы он мог и дальше оставаться в мире живых.

Мало того, он перевернул всю их семью вверх дном. И если бы муж не упрямился до конца и не нашёл настоящего специалиста, она даже представить боялась, где бы сейчас оказалась — среди живых или уже в аду.

За профессионализм и отношение к делу господин Гао был Чэнь Лину безмерно благодарен. Вознаграждение он выписал втрое больше того, что прежде предлагал У Вэйвэю.

Чэнь Лин довольно убрал чек и напомнил:

— Основа тела у госпожи Гао повреждена злым духом. Лучше несколько лет не торопиться с новой беременностью.

Стоило Гао Цин вспомнить, как дух однажды проник к ней в живот, а потом из неё хирургически извлекали мёртвый плод, как она вся напряглась. Господин Гао поспешил сжать её руку, успокаивая, и серьёзно кивнул Чэнь Лину в знак того, что всё понял.

Сказать было уже нечего. Чэнь Лин поднялся попрощаться, но перед уходом посмотрел на Гао Цин — бледную, подавленную, с тяжёлым взглядом.

— Госпожа Гао, вы ещё хотите о чём-то сказать?

— Я…

Она опустила ресницы, взгляд её скользнул по гладкому полу.

— Господин Чэнь, что вы собираетесь сделать с тем ребёнком?

Чэнь Лин молча ждал продолжения.

— Всё-таки это плоть от моей плоти. Если возможно… можно ли будет похоронить его заново?

— Можно. Но только после того, как застрявшие в этой оболочке души младенцев получат освобождение.

И тут Чэнь Лин сразу вспомнил о Чжан Сяося. Она ведь тоже была несчастной матерью, горячо любившей своего ребёнка.

Он хлопнул себя по лбу. Нужно было сказать учителю, чтобы тот не отправлял младенческие души дальше слишком рано.

— Господин и госпожа Гао, мне нужно срочно идти.

С этими словами он сорвался с места и на бегу достал телефон, чтобы узнать у учителя, как продвигается дело.

Но у Чжао Сюньчана, похоже, было не до разговоров. Тот не ответил.

Чэнь Лин домчался до дворика. Не успел ещё перевести дух, как в момент, когда распахнул калитку, услышал глухие рыдания.

Чжан Сяося, вцепившись рукой в одежду на груди, вышла навстречу вся в слезах. Увидев Чэнь Лина, она тут же попыталась опуститься на колени.

Он поспешно удержал её, покосился на учителя у двери и понял: наверное, она уже увидела Сяобао. Тогда он тихо утешил её:

— Сестрица Чжан, Сяобао только что пришёл в этот мир. Он ещё не успел связаться с кармой и тем более не совершил злых поступков. Попав в подземный мир, он очень скоро переродится. В следующей жизни его обязательно ждут счастье и покой.

Чжан Сяося от рыданий не могла вымолвить ни слова.

Чэнь Лин мягко похлопал её по плечу, потом что-то прикинул, подал учителю знак рукой и сам проводил её домой.

Вернувшись, он увидел, как Чжао Сюньчан передаёт ему предмет, завёрнутый в белую ткань. Развернул — и внутри оказалось крошечное тело младенца.

Три дня спустя ребёнка Чжан Сяося и ребёнка Гао Цин похоронили вместе на кладбище Юйхэ. Поскольку перед этим тела кремировали, захоронение было временным: урны поместили в только что построенную могилу для праха.

Две чёрные мраморные урны легли в землю на небольшом расстоянии друг от друга. Поверх закрыли плиту. Вокруг трава всё ещё была жёлтой и мёртвой, но вдали уже сияли голубое небо и белые облака.

Чэнь Лин не пошёл вниз с остальными. Он присел на корточки и пальцами раздвинул сухую траву.

Под выжженным бурьяном скрывалась крошечная зелень — свежий молодой побег.

Вода в озере у подножия горы всё ещё оставалась чёрной, но если принюхаться, запах уже не был таким тошнотворным, как раньше.

Чэнь Лин снова сбежал вниз, обогнул дворик с боковой стороны и увидел, что тот маленький древесный росток, который раньше только-только пробивался, уже вытянулся почти на целый цунь.

Он изо всех сил тянул свои тонкие листья к яркому солнцу.

Может быть, однажды гора Юйхэ и правда станет такой, какой её описывала мама: снова покроется густой зеленью, травы зашелестят ковром.

Сердце Чэнь Лина было полно надежды. Надежда превращалась в силу, и силы этой хватило бы ему на что угодно.

Первым делом он собирался снова наведаться к семье Цзян и попытаться раскопать ещё какие-нибудь старые сплетни о Цзян Юе.

http://bllate.org/book/17119/1600253