Готовый перевод Sammy’s Children’s Day / День защиты детей для Сэмми: Глава 25. Знакомый запах мешка из-под риса!

Как выяснилось, готовил заместитель главы Зала Сяоци лишь чуточку лучше босса-Головы Дракона — и эта «чуточка» была близка к нулю. Полчаса спустя несколько членов преступного мира сидели за столом, глядя на несколько тарелок с обуглившимися непонятными предметами, ели принесённый с собой торт, пили пиво и весело болтали. А Хэ Чусань в одиночку стоял у мангала, вздыхал и время от времени смазывал уцелевшие несколько сосисок маслом.

Закончив наносить соус, он присел, поднял книгу, которую Ся-дагэ отпихнул ногой в сторону, перелистал несколько страниц и снова принялся читать.

Не успел он пробежать глазами и двух строк, как кто-то наступил на книгу ногой и вдавил её в песок.

— Похоже, мне не книгу надо было сжечь, а тебя.

— Сожжёте меня — некому будет жарить сосиски, — рассмеялся Хэ Чусань.

Ся Люи пнул его и присел рядом, после чего сунул ему в рот кусочек торта.

— Мм, вкусно.

— Это Сяо Ло приготовила.

— Тебе нравится? Я дома научусь готовить и буду делать для тебя.

— Не надо. — После того как в этом году на День защиты детей Ся Люи снова пережил смену зубов, от одного вида торта его уже тошнило.

— Тогда печенье. Печенье любишь?

— Угу.

— Печенье лучше торта. Тебе надо почаще есть что-нибудь твёрдое, чтобы зубы работали, а не только мягкое.

— Пошёл ты.

Голубое небо, белые облака, море и песчаный пляж. Двое взрослых мужиков, присев за окутанным дымом мангалом, ворковали друг с другом, как влюблённые, когда вдруг им обоим в нос ударил запах гари. Они поспешно вскочили.

— Сосиски тоже сгорели? Так мы сегодня вообще что-нибудь поедим, дагэ? (1) — крикнула Цуй Дундун.

— Заткнись!

…

Эта компания бандитов то поджаривала еду, то сжигала её, потом снова поджаривала и снова сжигала. Так они провели весь день, поедая наполовину сырую, наполовину сгоревшую еду на гриле, превратив пляж в полный беспорядок. На столе царил хаос из тарелок и кружек, остатки соусов и продуктов были разбросаны по всему песку. А потом все принялись размахивать бутылками пива, полезли в воду и стали шлёпать по волнам, хохоча, толкаясь и гоняясь друг за другом.

Сяо Ма обхватил голову «Большого Шрама» и попытался окунуть его в воду, но «Большой Шрам» выгнул спину и, наоборот, опрокинул его в море. Цуй Дундун и певица Сяо Ло наблюдали за потасовкой со стороны, кричали и подбадривали их.

И только Хэ Чусань, держа в руках большой мешок, всё ещё сидел на месте и добросовестно собирал мусор.

Ся Люи, с сигаретой во рту и босыми ногами, покрытыми песком и грязью, подошёл к нему.

— Не собирай больше, всё здесь оставь.

— Сейчас закончу, — ответил Хэ Чусань.

Ся Люи присел рядом, поднял пустую бутылку и, делая вид, будто собирается со всей силы стукнуть ею его по голове, замахнулся.

— Чёрт, ещё и строишь из себя пай-мальчика! Только ты у нас такой сознательный! (2)

— «Чистый Гонконг — ответственность каждого». — Хэ Чусань, покачивая головой, принялся наставлять его на путь истинный и заодно забрал бутылку из его руки в мешок для мусора.

Ся Люи свободной рукой снова хлопнул его по голове.

— Хватит мне тут мозги полоскать! Подумаешь, чуть позже соберёшь — помрёшь, что ли? Пошли со мной смотреть закат!

— Так его и отсюда видно, — сдавленно рассмеялся Хэ Чусань и тут же схватил его за руку.

Ся-дагэ вспыхнул и машинально попытался выдернуть руку, но самого Хэ Чусаня от себя отцепить не смог.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая морскую гладь в яркий кроваво-красный цвет. Морской орёл с пронзительным криком скользил по небу, перелетая над вздымающимися волнами вечернего прилива. Хэ Чусань опустил мешок с мусором и, весь окутанный алым сиянием заката, с улыбкой приблизился к нему.

Ся Люи отступал вместе с ним, краем глаза поглядывая на ряд телохранителей, стоявших неподалёку.

Хэ Чусань оглянулся на телохранителей и вдруг резко изменился в лице. Указав вдаль, он закричал:

— Копы!

Телохранители обернулись, а «актёр Хэ» молниеносно выхватил сигарету изо рта Ся-дагэ и, звонко чмокнув, поцеловал его.

— …

— Бум!

Когда телохранители, ничего не увидев, снова обернулись, перед ними оказался Хэ Чусань: он, схватившись за живот, свернулся калачиком на песке, давясь смехом и одновременно морщась от боли, пытаясь подняться. А Ся-дагэ уже в ярости ушёл далеко вперёд и по дороге время от времени потряхивал босой ногой, которую ему больно пнули.

— Пора фотографироваться! — крикнула Цуй Дундун на фоне заката. — Быстрее! Солнце сейчас совсем сядет!

Ся Люи сделал несколько шагов вперёд, затем обернулся и увидел, что Хэ Чусань всё ещё медлит на пляже. Он вернулся, грубо поднял его и потащил вместе с собой к Цуй Дундун.

Хэ Чусань воспользовался случаем и повис на нём, и они, перетягивая друг друга и толкаясь, добрались до камеры. Цуй Дундун уже приобняла Сяо Ло, «Большой Шрам» выбрал самое неприметное место.

Один из телохранителей поднял огромный фотоаппарат.

— Дагэ, дацзе-тоу, господин Хэ, госпожа Ло, Ма-гэ, гэ «Большой Шрам», все смотрите в объектив. Я считаю: раз, два, три — и вы кричите лозунг…

— Раз, два, три—

— Богатство! (3) — дружно заорали все.

Сяо Ма вдруг выскочил вперёд и силой протиснул голову между своим боссом и Хэ Чусанем, во всю глотку выкрикивая лозунг и широко улыбаясь.

— Щёлк!

Таким кадр и получился.

……

Под вечер Ся Люи отвёз Хэ Чусаня обратно в съёмную квартиру в старом гонконгском доме.

Хэ Чусань вышел из машины, ухватился за оконную раму и пригласил его:

— Ещё рано. Поднимешься посидеть?

— Вечером у меня встреча, нужно обсудить одно дело.

— Тогда мне прийти к тебе на следующей неделе?

— Угу.

— Что-нибудь хочешь поесть? Я куплю продукты и привезу.

Сяо Ма, сидевший в машине позади, нетерпеливо высунул голову, посмотрел на Хэ Чусаня, который, согнувшись, разговаривал через окно с Ся Люи, и раздражённо откинулся обратно.

— Чёрт, когда же они закончат?

— Молодая парочка прощается. Чего ты торопишься? — сказала сидевшая в его машине Цуй Дундун.

— Дундун-цзе, только не говори «молодая парочка». Жутко звучит! По-моему, этот Хэ и правда педик! Надо держать его подальше от дагэ!

— …

«Только сейчас заметил, натурал ты наш?» (4)

Через десять минут настоящий гей Хэ Чусань одиноко стоял у дороги, глядя, как кортеж Ся Люи исчезает за поворотом.

Потрогав губы и с сожалением вздохнув, он развернулся и пошёл наверх.

Достав из портфеля фонарик, он едва поднялся на второй этаж, как сразу почувствовал: что-то не так.

В воздухе стоял знакомый запах.

Очень знакомый и очень недобрый, но что именно это было, он в первое мгновение никак не мог вспомнить.

Он нерешительно остановился, тихонько втянул носом воздух и только собирался развернуться и бежать обратно—

как вдруг два здоровенных мужика прижали его к стене!

Не успел он даже позвать на помощь, как ему заткнули рот куском ткани. В борьбе ему связали руки и ноги, перед глазами потемнело, и всё его тело взлетело в воздух.

— Ммф-ммф… ммф-ммф…

В темноте он отчаянно извивался, и только теперь вспомнил, что это был за запах.

Знакомый запах мешка из-под риса! (5)

Только на этот раз те, кто решил его «пригласить», явно собирались не для того, чтобы заставить его писать сценарий.

……

Внизу, среди серых каменных рядов кладбища, обращённого к морю, в тусклом жёлтом свете одинокая фигура поднималась по дороге. На каменных плитах по обеим сторонам были высечены ангелы, которые пустыми взглядами провожали его до конца лестницы.

Там стоял старый надгробный камень. Перед могилой находился мужчина с холодным выражением лица.

Услышав шаги, он обернулся.

Лу Гуанмин, держа в руках букет цветов, подошёл ближе и сказал:

— Я так и знал, что ты будешь здесь.

Се Цзяхуа молча смотрел, как он приближается.

Лу Гуанмин наклонился, положил цветы, затем опустил голову и осенил себя крестным знамением. После этого он повернулся к Се Цзяхуа.

— Почему не отвечал на мои звонки?

Се Цзяхуа бесстрастно смотрел на него, изображавшего невинность. Лу Гуанмин некоторое время скалился от боли, а затем понял, что продолжать притворяться не получится. Послушно убрав страдальческую гримасу, он снова улыбнулся.

— Что? Ты кое-что обнаружил?

— Ты вырос в детском доме и не имеешь с Тан Цзяци никаких родственных связей. Он вовсе не твой двоюродный брат.

Лу Гуанмин прищурился и улыбнулся, словно лиса.

— Ну прости. Я приношу свои извинения. К тебе слишком трудно подступиться. Я упомянул Тан Цзяци только затем, чтобы ты перестал настороженно ко мне относиться и впустил меня. А потом мы ведь неплохо поболтали, разве нет?

Се Цзяхуа внезапно поднял руку и ударил его пощёчиной!

— Ты использовал умершего человека, чтобы выведать информацию, и не считаешь это подлостью?!

От удара голова Лу Гуанмина повернулась в сторону. Он слегка пошевелил уголком рта, затем снова повернулся к нему и всё так же невозмутимо улыбнулся.

— Не сердись. Сегодня я принёс тебе большой подарок. Ты ведь хочешь свалить Ся Люи?

Он достал из кармана фотоплёнку и протянул её Се Цзяхуа.

Се Цзяхуа с ледяным выражением лица даже не пошевелился. Их всего две встречи уже успели вызвать в нём крайнюю неприязнь ко всему, что касалось Лу Гуанмина: к нему самому, его словам и поступкам. Он не верил в его «большой подарок».

Лу Гуанмин спокойно продолжил:

— Я нашёл её в доме «друга» Ся Люи. В том самом месте, где ты схватил Ся Люи.

Се Цзяхуа по-прежнему молчал.

— Отношения этого «друга» с Ся Люи, полагаю, тебе тоже известны. Довольно интересная история. Хотя он обычный белый воротничок с безупречной репутацией, втайне он очень близко общается с Ся Люи. А ты только посмотри на фотографии, которые он тайком снимал: со всех сторон, под разными углами — настоящая личная фотосессия. Похоже, он без памяти влюблён в Ся Люи.

На самом деле Се Цзяхуа уже давно узнал из отчёта А-Бяо, что два года назад Хэ Чусань спас Ся Люи и что между ними существовали необычные отношения. Именно благодаря этой связи они и смогли застать Ся Люи в квартире Хэ Чусаня.

Он холодно смотрел на Лу Гуанмина, ожидая, какие ещё пространные речи тот приготовил.

Лу Гуанмин прищурился и улыбнулся.

— Се-сэр, на самом деле, чтобы разобраться с этими бандитами, тебе вовсе не обязательно самому лезть в драку. Зачем вмешиваться, когда можно спокойно наблюдать за схваткой двух тигров с другого берега? Пусть они перебьют друг друга, а ты потом одним махом накроешь всех. Разве так не удобнее? (6)

Се Цзяхуа нахмурился.

— Что ты сделал?

— Я через кое-какие связи сообщил об отношениях этих двоих Цяо-ye из Хэи. Слышал, когда он соперничал с Ся Люи за территорию Фэй Ци, то потерпел поражение. Теперь как раз ищет возможность отомстить Ся Люи…

Он не успел договорить, как снова получил пощёчину!

Из-за второй пощёчины его голову отвернуло к стоящему у дороги памятнику, на котором была фотография покойного человека с лицом, покрытым морщинами, он на мгновение замер, а затем, как ни в чём не бывало, повернулся обратно.

Се Цзяхуа, тем временем, уже ушёл далеко.

Лу Гуанмин поднял руку, вытер кровь, выступившую в уголке губ, и нахмурился.

— Почему ты каждый раз бьёшь с одной и той же стороны?

Он снова немного подумал, и ему стало ещё обиднее. Тогда он крикнул вслед Се Цзяхуа:

— Эй! А за что на этот раз?!

……

Хэ Чусань очнулся в залитой ярким светом комнате. Некоторое время у него кружилась голова, и лишь потом он смог разглядеть обстановку.

Похоже, это был заброшенный склад. В воздухе стоял тяжёлый запах бензина.

Руки и ноги Хэ Чусаня были туго связаны верёвками, несколько головорезов прижимали его к полу. Напротив него сидел мужчина лет сорока с болезненным лицом и едва заметной улыбкой.

— Давно ты с Ся Люи? — спросил Цяо-ye.

Голос у него был странно хриплым и невнятным, словно горло когда-то было перерезано.

Обычный человек после такого испытания даже если бы не потерял контроль над собой, наверняка трясся бы от страха. Но этот белолицый молодой человек сначала повёл глазами, оглядывая помещение, потом поднял голову и посмотрел на него, а затем совершенно невинно и честно ответил:

— Я не преследовал его.

Цяо-ye чуть приподнял подбородок.

Стоявший за Хэ Чусанем подручный со всей силы ударил его по голове. Хэ Чусань глухо застонал, стиснул зубы, стараясь терпеть, и тонкая струйка крови потекла со лба по щеке на пол.

— Я слышал, что у вас отношения далеко не обычные, — продолжил Цяо-ye с полуулыбкой. — Не думал, что Ся Люи нравится такой тип.

Хэ Чусань перевёл дух и с трудом объяснил:

— Я правда не преследовал его. Иначе давно бы перебрался к нему. Зачем мне одному жить в такой дыре на съёмной квартире, если я мог бы жить у него? И разве ты смог бы тогда меня схватить?

Цяо-ye скривил уголок рта.

— Да уж. Ся Люи так жадничает насчёт тебя, что мне самому тебя жалко.

Он поднял руку. Стоявший позади подчинённый достал мобильный телефон размером с кирпич, набрал номер и передал аппарат боссу.

После нескольких гудков на другом конце раздался раздражённый голос Ся Люи — очевидно, ему помешали прямо во время разговора по делу.

— Алло?

— Это Цяо Син.

Голос Ся Люи сразу стал спокойным и сдержанным.

— Цяо-ye.

— Ся Шуандао (7), — Цяо-ye назвал его по прозвищу в преступном мире. — Давно не виделись.

— Цяо-ye, зачем вы звоните мне так поздно?

— Я схватил одного человека. Слышал, он кое-как с тобой связан, но сам он этого не признаёт. Поэтому мне пришлось спросить лично у тебя.

Говоря это, Цяо-ye снова кивнул Хэ Чусаню.

Его подручный тут же понял приказ и ещё раз ударил Хэ Чусаня по плечу. Тот стиснул зубы, сдерживая крик, но затем подчинённый наступил ему на больное место, и Хэ Чусань наконец не выдержал и вскрикнул.

Цяо-ye снова поднёс телефон к уху и с полуулыбкой продолжил:

— Ну что, ты…

— Пииип—

В трубке раздались лишь гудки. Ся Люи уже повесил трубку.

Цяо-ye на мгновение застыл, посмотрел на огромный телефон, затем нахмурился и протянул его подчинённому.

Тот снова набрал номер, немного послушал и озадаченно сообщил своему боссу:

— Похоже, телефон выключен.

— …

Эти бандиты впервые столкнулись с тем, что родственник или близкий человек заложника ведёт себя настолько странно. Они переглянулись и надолго замолчали.

А потом Цяо-ye вдруг рассмеялся.

Он встал, подошёл к Хэ Чусаню, тростью приподнял его за подбородок и посмотрел на залитую кровью половину лица.

— Интересно. Либо ты действительно для него никто, либо ты для него очень важен.

Хэ Чусань понятия не имел, что произошло на стороне Ся Люи. Но, немного вместе с этими бандитами посидев в недоумении, он тут же всё понял.

Теперь, вынужденно глядя снизу вверх на неизвестно какого большого босса Цяо-ye, он решил задействовать свой актёрский талант и прямо на ходу сочинить роль, чтобы спасти себя.

— Кхм… На самом деле у меня с ним не те «отношения», о которых ты подумал. Я его финансовый консультант.

Цяо-ye смотрел на него с полуулыбкой, не выражая ни доверия, ни недоверия, просто ожидая продолжения.

Хэ Чусань сглотнул и продолжил:

— Да, мы знакомы уже давно. Раньше мы оба жили в Крепости Цзяолун. Я был там единственным студентом университета. Когда-то он нанимал меня писать сценарии. Потом я устроился в инвестиционную компанию, но тайком всё равно продолжал с ним общаться — оказывал ему бухгалтерские консультации… кхм, то есть помогал вести счета.

— О?

— Не веришь — проверь. Меня зовут Хэ Чусань, я инвестиционный консультант компании «Синьда». В этом квартале у меня лучшие показатели во всей компании. Ся Люи очень доверяет моим способностям и часто поручает мне вести его счета. Я также очень хорошо знаком с заместителем главы Зала Цуй Дундун. Она тайком покупает у меня множество финансовых продуктов и в прошлом месяце только на них заработала больше трёх миллионов…

Он ещё некоторое время с самым серьёзным видом расхваливал собственную значимость, а потом принялся объяснять Цяо-ye, насколько он важен:

— Правда, ну посмотри на меня. Разве я похож на человека, который за деньги «продаёт себя»? Я взрослый мужик, высокий, кожа грубая, мясо толстое. Даже если Ся Люи нравятся мужчины, ему больше понравились бы какие-нибудь нежные зайчики. Он повесил трубку, наверное, потому, что пошёл советоваться с Цуй Дундун. Я знаю немало вещей, связанных с их счетами. Он очень дорожит моей жизнью.

Цяо-ye смотрел на него с сомнением.

«Актёр Хэ» врал, не моргнув глазом: глаза блестели, лицо выражало искренность и мольбу.

— Если не веришь, просто подожди. Самое позднее завтра он позвонит и начнёт с тобой торговаться.

Цяо-ye усмехнулся и с силой ткнул тростью ему в горло, заставив задыхаться.

— Хорошо. Тогда я подожду до завтра. Если Ся Люи не позвонит, тогда «тебя пустят на строительство острова». (8)

Он махнул рукой.

Несколько головорезов подошли, подняли Хэ Чусаня и потащили его, волоча ногами по полу, в находившуюся неподалёку тёмную комнату. Дверь закрылась, замок щёлкнул.

Здесь Хэ Чусань, извиваясь на холодном полу словно гусеница, пытался освободиться.

А тем временем в ночном клубе в Чимсачёе Ся Люи мрачно сидел на диване, не произнося ни слова.

Несколько подчинённых, которые только что обсуждали с ним дела, собственными глазами видели, как во время разговора он с хрустом раздавил в руке свой огромный «дагэда», словно скорлупу.

Хотя они понятия не имели, что произошло, все до единого перепугались и не смели издать ни звука, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь спросить.

Никогда прежде они не видели своего босса в таком состоянии.

Лицо его было мертвенно-бледным с синюшно-чёрным оттенком, взгляд — настолько свирепым, словно он собирался живьём проглотить кого-то. Комнату наполняла леденящая аура убийственного намерения, от которой у всех холодело между лопаток.

Спустя долгое время Ся Люи без выражения лица рассыпал осколки телефона на пол и произнёс:

— Позовите Цуй Дундун.

---

Примечания:

(1) «大佬» (да-лао, дагэ) — буквально «большой старший», в гонконгском криминальном жаргоне — влиятельный босс, старший авторитет. Здесь Цуй Дундун обращается так к Ся Люи.

(2) «就你有公德» — буквально «только у тебя есть общественная мораль». Ся Люи говорит это насмешливо: Хэ Чусань слишком добросовестно собирает мусор, тогда как остальные участники компании оставили после себя настоящий беспорядок.

(3) «有钱!» — буквальное «Есть деньги!» Здесь это шуточный лозунг для групповой фотографии. В сцене он подчёркивает компанию людей из преступного мира, для которых деньги — естественный предмет гордости и шуток.

(4) «你才发现啊，直男？» — внутренняя насмешливая реплика автора: «Только сейчас заметил, натурал?» Слово «直男» буквально означает «прямой мужчина», но в современном разговорном китайском — «гетеросексуальный мужчина», особенно в противопоставлении гею.

(5) «麻袋味道» — «запах мешка из-под риса». Это повторяющаяся комическая деталь: Хэ Чусаня уже раньше похищали, запихивая в мешок. Поэтому он узнаёт запах и понимает, что его снова похитили. Заголовок главы построен именно на этой шутке.

(6) «坐山观虎斗» — идиома: «сидеть на горе и наблюдать, как дерутся тигры». Означает не вмешиваться в конфликт двух сторон, позволяя им ослабить друг друга, а затем воспользоваться результатом. Здесь Лу Гуанмин предлагает Се Цзяхуа именно такую стратегию.

(7) «夏双刀» (Ся Шуандао) — криминальное прозвище Ся Люи. «双刀» буквально означает «двойной нож/два ножа». Это его имя в мире цзянху, поэтому Цяо-ye обращается к нему не по обычному имени, а по прозвищу.

(8) «填海» — буквально «заполнить море», то есть использовать тело человека для засыпки/намытия территории. В гонконгском контексте это мрачная угроза расправиться с человеком и избавиться от его тела. Здесь фраза намеренно звучит как чёрный юмор криминального мира.

http://bllate.org/book/17116/2744234