Готовый перевод Sammy’s Children’s Day / День защиты детей для Сэмми: Глава 7. Я хочу, чтобы ты никогда не узнал...

— Кого ещё ты собираешься убить? — раздался старческий голос.

Сюй Ин потрясённо вскинул голову.

Он и сам не заметил, когда его людей уже взяли на мушку. У каждого за спиной стоял человек с пистолетом. У входа появился Юань-шу — главный старейшина Зала Сяоци. Опираясь на посох Головы Дракона, он шёл вперёд, а рядом его поддерживал Цуй Дундун. Следом двигалась целая группа людей.

Подоспели и остальные старейшины Зала Сяоци: старик Гэ, князь Дуань, Цю-шу.

Старик Гэ когда-то лично принял Сюй Ина в братство, а позже рекомендовал его Цинлуну. Все эти годы он неизменно поддерживал его в делах банды. Но сейчас даже он лишь покачал головой с видом человека, разочарованного в том, на кого когда-то возлагал большие надежды.

Тяжело дыша, Сюй Ин ещё сильнее вдавил ствол пистолета в голову Ся Люи и от ярости расхохотался:

— Так ты специально заманил меня сюда через этого студентика, а потом позвал зрителей посмотреть представление?!

Лицо Ся Люи было прижато к полу. Он тихо усмехнулся:

— Студент престижного университета, сценарист с золотым именем, первоклассный актёр... Ну как тебе мой новый парень, Сюй-гэ?

Стоявший в стороне Хэ Чусань едва не задохнулся от возмущения.

Да перестань ты пользоваться случаем! Тебе сейчас пистолет к голове приставили!

— Сюй Ин, опусти оружие, и тебе хотя бы оставят целое тело, — холодно произнёс Юань-шу.

Сюй Ин расхохотался ещё громче.

— Раз уж выбрал этот путь, давно был готов к такому концу! Какая разница, целый труп или нет?!

Он наклонился к Ся Люи и оскалился:

— Сяо Лю! На дороге в жёлтые источники(1) ты отправишься впереди меня!

Палец резко нажал на спусковой крючок.

Но ещё в тот момент, когда Сюй Ин начал говорить, Ся Люи уже приготовился. Он внезапно вскинул локоть и ударил назад!

Раздались два оглушительных выстрела.

Пистолет отлетел далеко в сторону.

Сюй Ин рухнул на пол, получив пулю в живот.

А Ся Люи остался лежать на земле. В его плече зияла огромная рана, из которой фонтаном хлестала кровь.

У Хэ Чусаня всё внутри оборвалось.

Он инстинктивно рванулся вперёд, но Сяо Ма небрежно оттолкнул его в сторону. Чусань врезался в стену.

Сяо Ма вместе с несколькими людьми перескочил через него и первым бросился к Ся Люи.

— Люи-гэ! Люи-гэ!

Он упал рядом на колени и принялся зажимать рану.

Остальные мигом окружили Сюй Ина. Несколько пистолетов одновременно уткнулись ему в голову. Его повалили на землю и заставили встать на колени.

Сяо Ма выл так, словно небо рухнуло ему на голову, пока наконец Ся Люи медленно не открыл глаза и не нахмурился от шума.

Только тогда он облегчённо выдохнул.

Хэ Чусань оказался за спинами толпы. Он несколько раз безуспешно пытался разглядеть происходящее, а затем просто поставил свой тяжёлый рюкзак под ноги и вскарабкался на ближайшие строительные леса.

Сверху ему открылся весь зал.

Ся Люи находился в центре круга своих людей.

Неподалёку удерживали Сюй Ина.

Юань-шу, опираясь на посох Головы Дракона, медленно подошёл к нему.

Затем вытащил навершие посоха.

Внутри скрывался короткий драконий кинжал.

Юань-шу извлёк его и бросил к коленям Сюй Ина.

— Сюй Ин. Ты предал братство и покушался на старшего. По правилам тебе полагается наказание «три ножа и шесть отверстий»(2). Но учитывая твои заслуги перед бандой за все эти годы, я дам тебе возможность покончить с собой самому. Есть ли у тебя что сказать напоследок?

Зажимая рукой кровоточащий живот, Сюй Ин поднял голову и криво усмехнулся.

Юань-шу выдержал его взгляд без малейшего изменения в лице.

Внезапно Сюй Ин разразился странным смехом.

— Хорошо! Хорошо! Хорошо!

Его голос охрип.

— Что мне сказать? Всю жизнь я проливал кровь ради Цинлуна, ради вас, старых маразматиков! А в конце концов всё досталось этому сопляку! Если вы не хотели дать мне это сами, я должен был взять своими руками! В чём моя вина?! Три ножа и шесть отверстий?.. Я не признаю такого приговора!

Схватив драконий кинжал, он внезапно вскочил и бросился на Юань-шу.

Но стоявшая рядом Цуй Дундун среагировала мгновенно.

Ударом ноги она выбила оружие из его руки.

Следующим ударом повалила его обратно на землю.

Она ещё не успела добить его, когда весь зал потряс яростный рёв.

Ся Люи оттолкнул державшего его Сяо Ма.

Схватил лежавший на полу драконий кинжал.

И ринулся вперёд.

Словно удар грома, словно обрушившаяся лавина.

Один удар.

Прямо в сердце.

Клинок насквозь пронзил Сюй Ина и пригвоздил его к полу.

Кровь с плеча Ся Люи непрерывно стекала вниз и капала на лицо врага.

Сюй Ин широко распахнул глаза.

Два мужчины смотрели друг на друга с такой ненавистью, словно их взгляды сталкивались в воздухе, как клинки.

Сюй Ин дрожащими руками потянулся к горлу Ся Люи.

Ся Люи сжал окровавленную рукоять.

И резко провернул нож.

Из горла Сюй Ина вырвался жуткий хрип.

Его пальцы оставили на шее Ся Люи десять кровавых полос.

— Ся... Сяо... Лю...

Он с трудом поднял голову, приблизился к самому уху Ся Люи и, оскалившись, прошептал несколько слов.

Никто вокруг не расслышал сказанного.

Но глаза Ся Люи внезапно расширились от потрясения.

Он уже собирался отстраниться.

И в этот момент Сюй Ин резко подался вперёд, сам насаживаясь на клинок до упора.

Из его рта вырвалось облако кровавого тумана.

Глаза, огромные как медные колокола, ещё мгновение смотрели вперёд.

А затем он умер.

…

Пока Хэ Чусань на своей тёмной, сырой и убогой койке метался между жизнью и смертью, Ся Люи в роскошной палате частной больницы врачи самым настоящим образом замотали в бинты, превратив в мумию премиум-класса. И он тоже погрузился в тяжёлый сон.

Действие анестезии ещё не прошло. В голове царил полный хаос. Казалось, он идёт сквозь бесконечную тьму, а в ушах вновь и вновь звучал зловещий смех Сюй Ина перед смертью — и его слова, прошептанные прямо у самого уха, исполненные всевозможной злобы.

 — Сяо Лю... ты, жалкий ублюдок... Я хочу, чтобы ты никогда не узнал... как умер Цинлун...

— Как умер Цинлун? Разве не ты его убил?! А кто ещё?! Нёс какую-то чушь!

Он резко сжал кулак, горло судорожно дёрнулось — и Ся Люи очнулся!

Но несколько старейшин, сидевших у его постели, были целиком поглощены чтением завещания и даже не заметили, что он проснулся.

Юань-шу привёл с собой худенького, расторопного адвоката и представил его как личного адвоката Цинлуна. Оказывается, Цинлун когда-то велел Юань-шу: если с ним неожиданно что-нибудь случится, следует достать посох Головы Дракона и обратиться к его личному адвокату, чтобы тот огласил завещание.

— Завещание господина Хао Чэнцина в целом состоит из двух частей, — объяснил адвокат. — Согласно первой, всё его личное имущество переходит госпоже Ся Сяомань. Согласно второй, он рекомендует Ся Люи стать следующим «Головой Дракона».

Ся Люи лежал с закрытыми глазами и дрожащей рукой крепко сжимал одеяло.

Несколько старейшин переглянулись.

— Цинлун уже отдал свой голос. А что скажете вы? — спросил Юань-шу.

— Я за Цинлуна, — первым высказался Цю-шу, самый молодой по стажу среди присутствующих. — Сяо Лю сообразительный, смелый и решительный. Цинлун был прав — он способен взять на себя эту ношу.

— Всё-таки Сяо Лю ещё слишком молод, — возразил старик Гэ, самый старший из них. — К тому же он никогда не был заместителем главы зала. Сразу возвести его в «владыки горы» — это против правил.

— Правила устанавливают люди, а не высечены на камне, — ответил Цю-шу. — Сяо Лю много лет возглавляет «Красный шест» и принёс компании немало выгоды. У него есть и заслуги, и трудовые заслуги. По-моему, его стажа вполне достаточно.

— Да сколько ему вообще лет? — сказал старик Гэ. — Если он станет «Головой Дракона», я боюсь, нижестоящие не признают его авторитет.

Они ещё немного поспорили, и тут молчавший до этого князь Дуань заговорил:

— Цинлун стал «Головой Дракона» в двадцать пять лет. Тогда тоже находились люди, которые говорили, что не признают его. И что с ними стало потом?

Старик Гэ поперхнулся собственными словами.

В памяти всех присутствующих мгновенно всплыла кровавая картина того, как Цинлун в те годы решительно и беспощадно расправлялся с мятежниками. Этот выглядевший на первый взгляд учтивым и интеллигентным главарь преступного мира десять лет прочно сидел на месте «Головы Дракона» не просто так — в нём была и своя жестокость.

Князь Дуань негромко добавил:

— К тому же самым несогласным был разве не Сюй Ин? А его уже нет. Кто ещё остался?

Лицо старика Гэ резко побагровело. Он нахмурился и больше ничего не сказал.

— Я отдаю свой голос за Ся Люи, — произнёс князь Дуань. — Старина Юань, а ты?

Юань-шу кивнул.

— Разумеется, я уважаю волю Цинлуна. Раз против только старик Гэ, значит, так тому и быть. Пока продолжается траур по Цинлуну, будем держать всё как можно проще. Через три дня проведём в главном офисе скромную церемонию «возведения Дракона» и официально возведём его на место «Головы Дракона». А пока вместе отвезём его в больницу.

Услышав это, Ся Люи закрыл глаза и незаметно выдохнул.

Он вовсе не собирался скромно отказаться от должности «Головы Дракона» или уступать её кому-нибудь другому.

Цинлун умер, Сюй Ин умер, Чэн Дацзуй тоже был убит им. Несколько старейшин хотели лишь спокойно доживать свои дни и совершенно не желали высовываться и становиться мишенью. Поэтому было совершенно очевидно, кто в братстве способен взять на себя эту должность.

Цуй Дундун тоже была человеком смелым и решительным, но характер у неё был вольный: она предпочитала развлечения и удовольствия, совершенно не стремилась становиться главарём. Поэтому назначение Ся Люи на место «Головы Дракона» она поддерживала обеими руками и ногами.

Только став «Головой Дракона», он сможет сделать Зал Сяоци ещё сильнее.

И только став «Головой Дракона», он сможет выяснить настоящую причину смерти Цинлуна…

Он лежал на кровати с закрытыми глазами и молчал.

Несколько старейшин уже обсудили все важные дела, навестили всё ещё «спящего» Ся Люи и один за другим ушли.

В комнату вприпрыжку ввалился Сяо Ма.

— Люи-гэ! Хватит притворяться спящим!

— Проваливай, — Ся Люи открыл глаза. — Воды.

Сяо Ма тут же подскочил с чашкой воды, поднял изголовье кровати и вставил трубочку, чтобы боссу было удобнее пить.

— Люи-гэ, как же хорошо, что с тобой всё в порядке! Если понадобится что-нибудь — хоть по нужде сходить, хоть ещё что — только скажи, младший всё сделает!

— Проваливай к чёрту. Глядя на твою уродливую рожу, я ещё смогу помочиться? — отрезал Ся Люи. — Слышал, ты тогда довольно быстро смылся?

Сяо Ма гордо ответил:

— А то! Это ведь Люи-гэ меня так натренировал! Я одним кувырком перемахнул добрых сто восемь тысяч ли и прямиком помчался к сестрице Дундун. Её маленькая певичка тут же меня спрятала! Да кто я такой, Сяо Ма? Самый толковый человек у Люи-гэ! Если бы старина Сюй меня поймал, сколько дел Люи-гэ пришлось бы из-за меня переделывать!

— Чёртов крысёныш, — Ся Люи рассмеялся и снова выругался. — Сейф ты заменил?

— Ещё как! Как только сестрица Дундун вернулась, я сразу доложил ей. Ты говорил, что там есть один очень важный ящик и, если что-нибудь случится, его нужно заменить. Сестрица Дундун той же ночью всё поменяла! Люи-гэ, на этот раз я соображал головой, а не задницей. Дубинкой меня бить не будешь?

— Буду! «Красным шестом» тебя отхлестать?

— «Красным шестом»?.. Это же больно, — пробормотал Сяо Ма.

А затем вдруг подпрыгнул на месте и отскочил далеко в сторону:

— Лю... Люи-гэ, ты что сейчас ска... сказал?!

— Храбрый и умный, с такой рожей, что способен держать под контролем целый зал, — сказал Ся Люи. — Завтра предложу старейшинам назначить тебя новым «Красным шестом».

Сяо Ма тут же завыл тонким голосом:

— Люи-гэ, ну это же ты просто слегка ранен! Неужели ты уже собрался на пенсию?! Я ведь прирождённая шестерка! Где мне до твоих дел?! Пожалуйста, Люи-гэ, продолжай сам!

— Твою мать, — Ся Люи не выдержал и снова выругался. — Не смей меня хоронить! Какая ещё пенсия?! Обращайся ко мне «Голова Дракона»!

— А-а?! А-а-а-а?!

Сяо Ма заверещал так, что у Ся Люи заболела голова.

— Заткнись.

Ся Люи помассировал виски, а затем кивком подозвал его поближе.

— После вступления в должность помоги мне кое-что выяснить. Перед самой смертью Цинлуна с кем Сюй Ин встречался? Найди его ближайших людей. Поймай всех и допроси по одному.

Сяо Ма замер.

— Но несколько ближайших людей Сюй Ина вчера ночью уже всех утопили в море. Никого не оставили.

— Что?! Кто отдал приказ?

— Говорят, старейшины решили. Мол, «у этого волка сердце шакала, оставлять его тоже ни к чему».

Ся Люи нахмурился и после недолгого молчания сказал:

— Продолжай искать. Следы всё равно должны остаться. Только действуй осторожнее. Не дай себя обнаружить.

— Есть.

Ся Люи собирался выдвинуть Цуй Дундун на должность заместителя главы зала.

Для любого другого это было бы место, за которое можно было бы душу продать, но Цуй Дундун не хотела его занимать. Она заявила, что не любит управлять людьми, зато любит считать деньги, и чтобы он, мать его, не взваливал на неё лишние хлопоты.

Закутанный в бинты, словно мумия, он уставился на неё:

— Если ты не займёшь место, старейшины подсунут туда своих людей. Ты мне вообще друг или нет? Будешь или нет?!

После долгих раздумий Цуй Дундун согласилась:

— Чтобы защитить хорошего брата и не дать им тебя «вставить»(3), я, пожалуй, соглашусь. Но ежегодный красный конверт мне придётся выдавать в двойном размере.

Ся-да-ло запустил в неё подушкой:

— Размечталась!

Так Ся Люи начал свою жизнь босса-мумии — в преступном мире его прозвали «Боссом с двумя клинками». Правда, после выписки из больницы этот босс больше ни разу не вынимал мечей и, сменив эпоху, перешёл на пистолет.

А Хэ Чусань тем временем, едва оправившись от высокой температуры, кое-как поднялся с постели и принялся зубрить перед многочисленными пересдачами, которые начались через неделю.

Разумеется, все экзамены он сдал на высокие баллы.

Хэ Чусань был человеком с высоким интеллектом и развитой способностью к самоанализу. Его мозг обладал поразительной способностью фильтровать ненужное: во время высокой температуры он словно сжёг вместе с вирусом и все свои мрачные воспоминания, вытолкнув их из сознания.

Когда жар окончательно спал, уже наступили летние каникулы.

Пока школа ещё не закрылась на каникулы окончательно, он кряхтя и пыхтя натаскал из библиотеки несколько огромных сумок книг.

Днём работал в ледяной лавке А-Хуа, а по вечерам зажигал дома свечу и усердно занимался.

Каждое утро он менял место для тренировок, пешком проходил несколько переулков и отправлялся к воротам благотворительной школы Лунцзинь внутри городка-крепости — бывшего учебного заведения, оставшегося ещё со времён династии Цин. На маленькой площади перед школой он по-прежнему практиковал тайцзицюань стиля Ян.

Дядюшка А-Хуа, впервые за долгие годы обретший ученика, решил, что парень подаёт надежды, и взялся обучать его с удвоенной энергией.

Сегодня — два часа одной ладони.

Завтра — три часа одного удара ногой!

Каждый день дядюшка А-Хуа так мучил его, что тот буквально то умирал, то воскресал. Дел было невпроворот, и за всё это время он ни разу не вспомнил того главаря преступного мира, который то бил его, то ругал.

И всё же однажды утром он резко проснулся от сна.

В тот же миг содержание сна уже исчезло из памяти.

Но правое плечо вдруг начало тупо ныть.

Он схватился за плечо и сидел неподвижно на этой кровати — той самой, на которой когда-то кто-то провёл, лёжа ничком, больше десятка ночей.

Наконец он больше не смог сдерживаться.

В памяти всплыл тот звёздный, безлунный ночной вечер.

Вспомнился холодный и безжалостный главарь преступного мира, на щеках которого мерцали редкие слезинки.

Вспомнилось его усталое, словно скрывающее печаль лицо во сне.

Вспомнился глухой, хрипловатый стон, когда его пронзил бамбуковый шест.

Вспомнился сердитый, но бессильный шлепок, которым он ударил его со спины.

Вспомнился его насмешливый голос, когда кто-то приставил пистолет к его голове.

Тот человек из преступного мира, совершавший всяческие злодеяния, дважды спас ему жизнь.

И дважды он отплатил ему тем же.

Свой долг он считал погашенным.

Он думал, что отныне между ними больше не будет ничего общего.

Но, в отличие от тяжёлых и болезненных кровавых воспоминаний, которые он сумел забыть, он никак не мог вырвать из своей памяти тот чёрный силуэт.

Ся Люи оставил после себя не тьму.

Он оставил чувство — горячее, живое, полное яростной силы и непокорности.

Оно было словно бушующая морская вода во время прилива: снова и снова с грохотом билась о его сердце, оставляя глубокие следы.

Как бы он ни старался их стереть, стоило ему вспомнить это имя — и в ушах вновь раздавался гул прибоя, ударяющегося о берег.

Он снова лёг, прижав руку к плечу, и спрятал голову под одеяло.

Перед лицом самого себя ему оставалось лишь беспомощно и протяжно вздохнуть.

…

Спокойная жизнь продолжалась два месяца.

До начала учебного года оставалось всего несколько дней.

Тем утром после тренировки ударов ногами всё тело Хэ Чусаня ныло. Он покачиваясь брёл от школы Лунцзинь в сторону ледяной лавки А-Хуа.

И вот в переулке возле самого дома — переулке, который уже давно был для него запретной территорией, связанной с тёмными воспоминаниями, — ему преградил дорогу злодей с намерением ограбить его.

Ся Люи стоял перед ним в чёрном костюме.

Откинув подбородок, он прислонился к стене переулка и курил. Обе руки небрежно засунуты в карманы брюк, одна длинная нога вытянута и упирается в противоположную стену, совершенно без труда перекрывая весь проход.

В ушах Хэ Чусаня мгновенно загрохотал бушующий морской прибой.

Он некоторое время ошарашенно смотрел на него, а затем послушно поздоровался:

— Люи-гэ.

— Я пришёл купить требуху, — невозмутимо сказал Ся Люи, левой рукой снимая сигарету с губ и выпуская маленькое аккуратное колечко белого дыма. — Заодно заберу свой нож.

К слову, тот самый меч Цинлуна, которым он в прошлый раз приставлял к шее Хэ Чусаня, всё ещё был завёрнут и спрятан в кухонной печи дома Хэ.

Хэ Чусань кивнул.

— А-ба его хранит. Пойдём наверх, заберём.

Ся Люи холодно и надменно стряхнул пепел:

— Сам принеси.

— Его сначала придётся отыскать в золе и почистить. Поднимайся и посиди пока, — терпеливо предложил Хэ Чусань. — Не бойся, А-ба больше не будет тебе вырывать зубы.

— Фух!

Ся Люи неожиданно поперхнулся дымом.

Не успел он толком прокашляться, как ещё и обжёгся сигаретой.

— Кхе-кхе-кхе... Твою мать! Кто это боится твоего А-ба?!

Он неловко убрал вытянутую ногу, бросил окурок и несколько раз хлопнул себя по одежде, стряхивая осыпавшийся пепел.

Подняв голову, он увидел, что парень опустил взгляд и молча стоит перед ним, едва заметно вздрагивая плечами.

Ся Люи мгновенно схватил его за шею и притянул к себе:

— Смеёшься над своим боссом?! Жить надоело?!

Хэ Чусань, смеясь, пытался увернуться, но из-за его хватки только закашлялся.

Ся Люи сгреб его в охапку и принялся тискать, несколько раз шлёпнув по голове:

— Вернёшься домой, преклонишь колени и поклонишься перед алтарём, а там посмотрим, будет ли у меня настроение тебя простить!

— Я не стану твоей шестеркой.

Волосы Хэ Чусаня растрепались во все стороны, а голос был полон смеха.

— Как твои раны? Уже совсем зажили?

Ся Люи ответил так, словно речь шла о какой-то мелочи:

— Сухожилие на правой руке перерезано. Осталось сил только палочки держать.

Заметив, как Хэ Чусань мгновенно напрягся, Ся Люи рассмеялся:

— Чего боишься? Люи-гэ не собирается заставлять тебя платить! Даже одной рукой могу выбить тебе все зубы!

Хэ Чусань по-прежнему молчал.

Атмосфера мгновенно стала неловкой.

Ся Люи нетерпеливо толкнул его:

— Всё, хватит эту похоронную рожу делать! Иди наверх за ножом!

Хэ Чусань от его толчка пошатнулся и медленно отошёл на несколько шагов.

Вдруг Ся Люи окликнул его сзади:

— Эй, парень! В бильярд играть умеешь?

Хэ Чусань тут же обернулся.

Открыл рот, но смог лишь ответить:

— Не умею.

— Я открыл несколько бильярдных в Цзяолуне. Прямо у ворот твоей школы есть одна. После уроков будешь приходить ко мне. Не умеешь — ничего страшного. Люи-гэ лично тебя научит.

Хэ Чусань немного помедлил.

— Там «белый порошок» не продают?

— Твою мать! При чём тут «белый порошок» и бильярд?! «Белую пудру» для вытирания рук там продают! Хочешь, несколько килограммов подарю?!

Хэ Чусань снова кивнул и тихо сказал в темноте:

— Тогда я буду приходить.

С этого дня началась бесконечная связь Хэ Чусаня с одним главарём преступного мира.

---

Примечания:

(1) Жёлтые источники (黄泉) — в китайской мифологии мир мёртвых, аналог загробного царства. Фраза «на дороге в жёлтые источники» означает путь в смерть.

(2) «Три ножа и шесть отверстий» (三刀六洞) — традиционное наказание в китайских преступных сообществах. Осуждённому наносят три удара ножом навылет, оставляя шесть отверстий (входные и выходные раны). Считалось формой казни или крайнего дисциплинарного взыскания внутри братства.

(3) «Вставить» (插) — здесь автор намеренно использует двусмысленную разговорную лексику. Цуй Дундун шутит о том, что если она не займёт должность заместителя главы зала, старейшины «вставят» туда своих людей. Ся Люи отвечает в том же ключе, поэтому шутка имеет нарочито грубый и двусмысленный оттенок.

Примечание по терминологии: в оригинале 杨氏太极拳 — «тайцзицюань стиля Ян», то есть направление тайцзицюань, связанное с семьёй Ян. 龙津义学 — историческая благотворительная школа Лунцзинь; в данном контексте название сохранено как топоним/название учреждения, а не переведено буквально.

http://bllate.org/book/17116/2162426