Готовый перевод Embracing the Bright Moon / Обнять ясную луну: Глава 37. Вещь

Ван Дянь опустил взгляд на рану на его руке: — Тебе не кажется, что это нужно перевязать?

Лян Е пропустил вопрос мимо ушей, продолжая держать руку на весу неподвижно. Ван Дянь несколько мгновений смотрел ему в глаза, затем, опустив веки, вздохнул и присел на корточки, чтобы обнять его. Помня о ранах Лян Е, он обнял его лишь слегка, чисто символически, и уже собирался отстраниться, как император мертвой хваткой вцепился в его талию.

Ван Дянь пошатнулся и рухнул на одно колено, всем телом прижавшись к окровавленной одежде Лян Е.

Кровь с лица императора размазалась по шее Ван Дяня, а этот безумец прошептал с упоением:

— Всё-таки от тебя так хорошо пахнет.

Ван Дянь уперся руками в его плечи, не решаясь оттолкнуть слишком сильно:

— Куда именно тебя ранили?

Лян Е отпустил его и вальяжно развалился на земляном склоне, лениво бросив: — Сам посмотри. Я устал.

На лбу Ван Дяня вздулась вена: — Истечешь кровью и сдохнешь — туда тебе и дорога.

Лян Е хмыкнул, сорвал с себя окровавленный верхний халат, затем стянул среднее и нижнее платье, оставшись по пояс голым, и бросил Ван Дяню пузырек:

— Мажь.

Ван Дянь уже видел его голым во время совместного купания, но тогда он большую часть времени пребывал в состоянии яростной готовности к обороне. Вот так, вблизи и в подробностях, он рассматривал его впервые. Впрочем, смотреть было особо не на что — тело Лян Е почти не отличалось от его собственного, разве что у того, кто занимался боевыми искусствами, мышцы были суше и жилистее, что создавало какое-то странное, неуютное чувство.

Лян Е позволял ему изучать себя, не сводя с него пристального взгляда, словно хотел содрать с него кожу и проглотить целиком.

Он подставил раненую руку Ван Дяню, слизнул кровь с уголка губ и, в тот момент когда Ван Дянь поднял глаза, медленно моргнул:

— Ван Дянь, больно.

Глядя на развороченную, вывернутую наружу плоть, Ван Дянь сам почувствовал фантомную боль в зубах.

Нахмурившись, он придержал его за запястье и начал посыпать рану порошком, чтобы остановить кровь. Он попытался с силой разорвать нижнюю рубаху, которую снял Лян Е, но та оказалась слишком качественной и не поддалась.

— Дай свое лезвие.

Лян Е послушно вложил пластинку ему в руку.

Ван Дянь отрезал чистый кусок ткани и перевязал руку. Лян Е с любопытством и возбуждением наблюдал за тем, как тот наносит лекарство и бинтует рану, после чего вскинул бровь:

— Больше не болит.

— Это просто повязка, боль не могла исчезнуть мгновенно. Я не владею магией, — Ван Дянь вскинул веки и посмотрел на рану на плече, глубокую настолько, что виднелась кость. — Плечо болит?

— Нет, — Лян Е не понял слова «магия», он лишь потянулся вперед, желая его поцеловать.

Ван Дянь ладонью закрыл ему рот и указал на плечо: — У тебя кость видна, неужели ты совсем не чувствуешь боли?

Лян Е безразлично скосил глаза на рану, а затем снова посмотрел на него с серьезным видом: — Больно. Перевяжи. Сделай так же, как только что.

Ван Дянь посмотрел на него, промолчал и лишь обильнее посыпал рану порошком. Всё это время он внимательно следил за лицом Лян Е: оно оставалось безмятежным, ни тени эмоции не промелькнуло на нем. Лишь когда он встречался с ним взглядом, император довольно вскидывал брови, будто они занимались чем-то необычайно увлекательным.

Рану на плече было неудобно бинтовать, поэтому Ван Дяню пришлось отрезать еще несколько длинных полос.

Стоя перед Лян Е на одном колене, он начал обматывать его: — Подвинься вперед, не прислоняйся к этой земле, она же грязная.

Лян Е послушно подался вперед, беспардонно расставив длинные ноги так, что Ван Дянь оказался зажат между ними. Пока тот обматывал его тканью, император липнул к нему, то и дело слизывая кровь с мелких царапин на лице Ван Дяня.

Царапины, которые уже перестали саднить, снова начали кровоточить от его языка.

Ван Дянь оттолкнул его голову, раздраженно бросив: — Ты пес, что ли? Вечно лезешь лизаться.

Лян Е нахмурился: — Больно.

— Да что тебе там больно?! — Ван Дянь с силой затянул узел на бинте.

Лян Е даже не пикнул, он был занят тем, что старательно выискивал на себе другие раны, которые можно было бы перевязать.

— Вот здесь, на бедре...

— Не вертись! — Ван Дянь вскрикнул, когда Лян Е дернул рукой: свежая повязка на плече тут же пропиталась кровью. Он поспешно прижал ладонь к его плечу.

Лян Е проследил за его взглядом и веско произнес: — Кровь пошла. Больно.

Ван Дяню очень хотелось выругаться, но он лишь глубоко вдохнул: — Если не будешь дергаться, кровь не пойдет.

Глядя на азарт в глазах Лян Е, Ван Дянь ничуть не сомневался, что тот готов прямо сейчас запрыгнуть на дерево и повиснуть вниз головой.

Он поспешно схватил его за плечо: — Господи, да угомонись ты уже.

Лян Е замер под его рукой. Он долго сверлил его взглядом и, наконец, удовлетворенно проговорил:

— Вот теперь ты вернулся в прежнее состояние.

— В какое «прежнее»? — Ван Дянь нахмурился, пытаясь наложить еще одну полосу ткани.

— Раньше ты хоть и называл Меня по имени, но это ощущалось как-то странно, — сказал Лян Е. — Нынешний ты Мне нравишься больше.

Рука Ван Дяня, завязывающая бинт, на мгновение дрогнула: — Я всего лишь «вещь», разве Ваше Величество различает такие тонкости в ощущениях?

— Нет, — Лян Е инстинктивно нахмурился. — Ты снова стал «тем».

Ван Дянь закончил с узлом и спокойно встретился с ним взглядом: — Ты ведь заранее знал о сегодняшнем мятеже?

Иначе как он мог «отсутствовать» так вовремя и «успеть» так поспешно.

Лян Е только собрался усмехнуться, как Ван Дянь обхватил его за челюсть и произнес глухим голосом: — Не смей улыбаться. Если ты не скажешь сейчас, не говори больше никогда. Даже если скажешь потом — я не стану слушать.

Лян Е перестал улыбаться и бесстрастно уставился на него.

Ван Дянь терпеливо ждал несколько мгновений, но, видя молчание императора, его взгляд потух. Он горько усмехнулся: — Забудь.

Сказав это, он продолжил обрабатывать рану на его ноге.

Лян Е не решился шевелить раненой рукой, поэтому другой рукой ткнул Ван Дяня в плечо: — Не смей злиться.

— Я не злюсь, — голос Ван Дяня был ровным. — Нам нужно вернуться в столицу до полудня завтрашнего дня.

Лян Е, казалось, совершенно не интересовали государственные дела. Его охватило беспокойство, он хотел быть ближе к Ван Дяню, но даже когда он сжимал его в объятиях, эта жажда не проходила. Он снова потянулся, чтобы поцеловать его. Ван Дянь с улыбкой позволил ему делать всё, что тот пожелает.

Лян Е отстранился, его взгляд наполнился яростью.

Он властно потребовал: — Стань прежним!

Ван Дянь невозмутимо ответил: — Хорошо, Лян Е.

Император оскалился в мрачной усмешке: — Ты это нарочно.

— Как скажешь, — вздохнул Ван Дянь, продолжая посыпать рану на ноге лекарством.

В ответ Лян Е резким ударом ладони отшвырнул пузырек. Тот отлетел далеко, ударился о ствол дерева и разлетелся вдребезги.

Взгляд Ван Дяня заледенел: — Раз не хочешь лечиться — не надо. Всё равно тебе не больно.

Лян Е угрюмо смотрел на него: — Я пришел тебя спасти. Знай меру и не наглей.

Ван Дянь холодно парировал: — А я просил меня спасать?

Насекомое на запястье Лян Е запульсировало. Ван Дянь не выказал ни капли страха. Они долго мерились взглядами, и никто не желал уступать ни на пядь. Воздух вокруг словно загустел, сдавливая грудь.

Внезапно послышался топот копыт, доносящийся издалека, а вслед за ним — шумные, полные ярости выкрики. Лян Е среагировал мгновенно: он схватил Ван Дяня и прижал его к себе, вжимаясь в склон за их спинами.

— Они не могли уйти далеко, обыскать всё! Живым или мертвым, но найти!

Вслед за этим топот копыт и звук шагов рассыпались по округе.

Ван Дянь в напряжении затаил дыхание. Он слегка похлопал Лян Е по руке и указал на разбитый фарфоровый пузырек неподалеку. Лян Е прищурился, схватил его за подбородок и с силой, грубо впился в его губы. Ван Дянь в ярости пытался его оттолкнуть, но боялся издать хоть звук, чтобы их не обнаружили. В его глазах буквально полыхало пламя.

Удовлетворенный, Лян Е мазнул губами по его подбородку, подхватил с земли меч и внезапно выскочил из укрытия.

— Твою ж!.. — Ван Дянь был на мгновение ошарашен его непредсказуемостью.

Выглянув из-за склона, он увидел лишь гору трупов — и людей, и лошадей.

Лян Е, с обнаженным торсом, стоял посреди кровавого месива с мечом в руке. Он повернул голову и слегка дернул углом рта. Его лицо, находясь на стыке света и тени, казалось зловещим и неясным. Бинты, которыми его только что перевязали, уже пропитались кровью — и его собственной, и чужой.

У Ван Дяня перехватило дыхание, запах крови вызвал тошноту, и он отвернулся, не в силах больше смотреть на это побоище. Лян Е подошел к нему и принялся вытирать окровавленный меч о чистый рукав Ван Дяня. Он не остановился, пока белоснежная ткань не покрылась багровыми пятнами.

Наклонившись к самому лицу Ван Дяня, он прошептал (кровь на его переносице еще не успела засохнуть): — Вернись как было.

Ван Дянь до боли сжал челюсти и, глядя ему прямо в глаза, выдавил такую же зловещую улыбку: — Нет.

Ярость и жажда убийства, которые Лян Е только что подавил, снова начали прорываться наружу. Он сжал меч, его запястье дрогнуло... но он остановился. Словно принимая решение, идущее вразрез со всем его естеством, он произнес резко и медленно:

— Я заранее знал, что Цуй Юйсянь устроит засаду на горе Шицзай.

Ван Дянь едва заметно шевельнул бровью: — И что дальше?

Лян Е, судя по всему, очень не хотел говорить.

Он раздраженно обмотал меч вокруг талии: — Ты спрашивал только, знал Я или нет.

— Верно, — кивнул Ван Дянь. — Из-за случая с Цуй Мими я подставил Цуй Юйсянь. Ты не только не помешал, но и подлил масла в огонь. Специально не выпил суп при Ян Мане, чтобы заставить старуху занервничать. А потом использовал меня и Вэй Ваньлиня как наживку, чтобы она раскрыла своих шпионов в гвардии.

Лян Е опустил глаза и промолчал. Он лишь продолжал пачкать окровавленными руками те места на рукаве Ван Дяня, которые еще оставались белыми, превращая одежду в лохмотья.

Ван Дянь кивнул: — Я всё понял.

— Я пришел тебя спасти, — раздраженно бросил Лян Е, отпихивая его рукав. — И на твой вопрос Я ответил.

Услышав это, Ван Дянь слабо улыбнулся. Он протянул руку и стер кровь с переносицы Лян Е.

Вздохнув, он произнес: — Ваше Величество, чувства между людьми не подчиняются твоим желаниям. Я благодарен тебе за то, что ты пришел меня спасти. Но я точно так же злюсь на то, что ты толкнул меня в пасть смерти.

Лян Е, вероятно, почувствовал себя обманутым и недовольно прищурился: — Ты смеешь лгать Мне?

— Не лгу. — Ван Дянь подался вперед и легко коснулся губами кончика его носа.

Затем неторопливо улыбнулся: — Вот, я «вернулся».

Кончик носа Лян Е зачесался от поцелуя, он невольно сморщился. Пристально изучая выражение лица Ван Дяня, он испытующе спросил:

— Тогда перевяжи Мне раны заново.

Ван Дянь окинул взглядом его окровавленное тело: — Хорошо.

Лян Е настороженно уставился на него.

— «Хорошо» — это обычное слово, не делай из него критерий для оценки, — Ван Дянь с горечью осознал, что начал понимать его без слов. — Близость — это не только когда я тебя ругаю.

— Я никогда ни с кем не сближаюсь, — фыркнул император.

Ван Дянь посмотрел на их переплетенные пальцы, помолчал пару секунд и оставил попытки спорить: — Как скажешь. Главное, что ты доволен.

— Я, разумеется, доволен.

— Не лезь ко мне, ты весь в крови... ай! Лян Е!

http://bllate.org/book/17115/1603471