Готовый перевод Embracing the Bright Moon / Обнять ясную луну: Глава 26. Раскаяние

Кончики пальцев Ван Дяня ощутили едва заметную шероховатость старого шрама. Лян Е подался вперед, притираясь лицом почти вплотную — казалось, он сам подставляет шею под укус, и эта добровольная беззащитность была настолько вызывающей, что Ван Дянь невольно отвел взгляд.

Этот безумец напрочь был лишен понятия о личных границах.

Лян Е, крайне недовольный подобным сопротивлением, грубо перехватил его за подбородок и заставил смотреть прямо на себя.

— Мы велели тебе укусить еще раз. Ты что, оглох? — пророкотал он низким, вибрирующим голосом.

Ван Дянь нахмурился, не скрывая раздражения: — Если ты голоден, при чем здесь мои зубы?

На мгновение Лян Е растерялся, но тут же вспыхнул от нетерпения: — К чему эти бесконечные «почему»? Твое дело — повиноваться Нам.

Ван Дянь некоторое время сверлил его тяжелым взглядом, как вдруг его свободная рука легла императору на поясницу. Лян Е инстинктивно дернулся, желая сбросить это непрошеное прикосновение, но ладонь Ван Дяня уже скользнула выше по позвоночнику. Жестко надавив на затылок, он силой заставил Лян Е склонить голову к самому плечу.

Лян Е недовольно прошипел: — Жить надое—

Ван Дянь сомкнул зубы на его шее.

Впрочем, это вряд ли можно было назвать укусом. Ван Дянь почти не приложил силы; Лян Е ощутил лишь жар и мягкость чужих губ да прерывистое, обжигающее дыхание на коже.

Ван Дянь скорее ласкал его языком, чем кусал, но в этом жесте сквозило нечто иное.

Отсутствие боли разочаровало Лян Е. К тому же, эта странная, не приносящая страданий, но и не дающая покоя близость была чертовски непривычной. Она вызывала странное, почти пугающее беспокойство, которое, вопреки всему, не хотелось прекращать. Напротив, в груди разлилось тягучее, расслабляющее тепло.

Он приник к Ван Дяню, почти прикрыв глаза от удовольствия, как вдруг тот, обхватив его за талию, резким движением перекатился и пригвоздил императора к постели, оказавшись сверху.

Лян Е мгновенно подобрался и вцепился Ван Дяню в горло: — Дерзость.

Правда, прозвучало это лениво — в голосе не было и тени настоящей жажды крови.

Ван Дянь, ничуть не смутившись, невозмутимо указал на его шею: — Больше не кусать?

Лян Е разжал пальцы и с пренебрежением вытер шею широким рукавом халата: — Извозил Нас слюнями. Даже кусаться толком не умеешь. Какая вообще от тебя польза?

Ван Дянь мельком взглянул на багровый след — не то укус, не то засос, — оставленный им самим на шее императора, и со смиренным видом принял критику:

— Неужели кусаться было так неприятно?

Лян Е, очевидно, не собирался отвечать на этот вопрос. Он лишь крепче обхватил Ван Дяня за талию и одним мощным рывком опрокинул его рядом с собой на постель:

— Держись от Нас подальше.

Ван Дянь окинул его удивленным взглядом, после чего с видимым удовольствием откатился к самому краю огромного драконьего ложа. И хотя поцелуй в шею Лян Е отозвался в нем какой-то странной, необъяснимой искрой возбуждения, сонливость в конечном счете взяла верх. Веки налились свинцом.

Он уже почти провалился в небытие, когда почувствовал, как чьи-то руки обхватили его со спины. Опять эта знакомая манера «медведя, обнимающего бревно». Ван Дянь попытался открыть глаза, но не смог — и в итоге просто позволил этому случиться.

К несчастью, Лян Е не был из тех, кто умеет затихать. В полусне Ван Дянь вдруг почувствовал, что его целуют — причем жадно и властно. Рядом будто задышал огромный раскаленный горн; жара стала невыносимой, и Ван Дянь мгновенно взмок от пота.

С трудом разлепив веки, он обнаружил, что сон обернулся реальностью. Этот безумец стискивал его в объятиях и, в точности копируя его недавнее поведение, самозабвенно терзал губами его шею.

— Лян Е... Ты что творишь? — Ван Дянь попытался повернуться, но хватка этого типа была железной.

Лян Е что-то невнятно и тягуче промычал, запечатлев поцелуй на тонкой коже за его ухом.

Ван Дяня прошил электрический разряд.

— Тебе вовсе не обязательно кусать меня, — сухо выдавил он.

Лян Е низко рассмеялся. Прижавшись к самому уху, он пророкотал:

— Ван Дянь, неужели ты и впрямь считаешь Нас таким простофилей? Думаешь, Я не отличу укус от поцелуя, м-м?

«Твою мать, он всё понял...» Ван Дянь почувствовал, как его собственные мозги будто заржавели — раз он умудрился счесть этого идиота полным профаном в делах плоти.

— Мы, конечно, не питаем слабости к мужской красоте, но не можем позволить тебе бесчестить Нас безнаказанно, — Лян Е прихватил зубами его мочку и слегка сжал. — На этот раз сочтемся «любезностью на любезность», но если еще раз посмеешь проявить непочтительность — Я тебя убью.

Ван Дянь с горечью осознал, что у него выработался иммунитет к угрозам Лян Е.

Он не только не испугался, но даже нашел в себе дерзость прогуляться по самому краю пропасти: — Ты всё еще голоден?

За его спиной воцарилась странная, почти зловещая тишина.

Ван Дянь закрыл глаза: — Успокойся. Я тоже не по этой части. Давай спать.

Хотя он и сам не мог внятно объяснить, зачем полез целовать Лян Е, ему было плевать. В конце концов, это всё равно что поцеловать самого себя.

Лян Е потерся кончиком носа о его затылок, и его дыхание постепенно выровнялось. Однако сон к Ван Дяню теперь не шел.

— Лян Е, сколько чаш отвара Белой Яшмы ты выпил в прошлом месяце?

Тот недовольно нахмурился, раздраженный тем, что его покой тревожат, но всё же отозвался: — Забыл.

— Ты вообще помнишь, кто я такой? — не унимался Ван Дянь.

Лян Е сжал его еще крепче: — Ты слишком много болтаешь.

— Ты забыл всё или какие-то обрывки остались? Если у этого отвара такой причудливый эффект, зачем ты вообще его... — Договорить он не успел: Лян Е зажал ему рот ладонью.

— Еще одно слово — и Я отрежу тебе язык, — император нетерпеливо закинул ногу на его бедра. — Спи.

Ван Дянь не заметил, как провалился в сон. В памяти осталось лишь то, что перед самым забытьем Лян Е снова коснулся губами его шеи. Психопат.

________________________________________

На рассвете Лян Е и след простыл. Во время утреннего туалета Юньфу то и дело косился на шею господина, прижимая к себе мокрое полотенце и явно желая что-то сказать, но не решаясь. Стоявшие рядом служанки густо краснели и не смели поднять глаз. Атмосфера была, мягко говоря, странной.

Ван Дянь привычным жестом провел полотенцем по лицу и шее, но внезапная резкая боль заставила его вздрогнуть. Только сейчас он вспомнил, какими чудачествами они с Лян Е занимались ночью. В висках запульсировало.

Нужно было окончательно лишиться рассудка, чтобы лезть целовать шею Лян Е. Но еще абсурднее было то, что этот кретин вернул ему поцелуй в точности...

Наверное, Лян Е так настойчиво твердил о том, что его шея «вкусно пахнет», что Ван Дянь просто не удержался от желания отомстить.

С силой потерев переносицу, он приказал Юньфу: — Подбери Мне халат с воротником повыше.

— Слушаюсь! — Юньфу мгновенно просиял.

Видимо, решив, что Ван Дянь сейчас в добром расположении духа, он осмелел:

— Не соизволит ли Ваше Величество поведать, какую из наложниц Вы почтили своим вниманием этой ночью? Не желаете ли даровать ей титул?

Ван Дянь одарил его ледяным взглядом.

Юньфу так и подскочил, тут же рухнув на колени и принявшись раздавать себе пощечины: — Раб заслуживает смерти! Раб слишком много на себя берет!

Остальные евнухи и служанки тоже повалились на пол, мелко дрожа.

— Если до Моих ушей дойдет хоть какой-то слух, не сдобровать никому из вас. Понятно? — бесстрастно произнес Ван Дянь.

— Да... да... — они забились лбами о пол.

— Ладно, проваливайте.

Все вышли чередой, остался только Юньфу, который дрожащими руками помогал ему облачаться.

Утренняя аудиенция была шумной, как и всегда, но с возвращением Лян Е Ван Дяню казалось, что ряды чиновников стали плотнее, а взгляды — острее.

— Ваше Величество, через пять дней состоится великая церемония жертвоприношения предкам. По ритуалу Вы должны совершать его вместе с Императрицей, однако сейчас место во дворце пустует... — Чиновник из ведомства ритуалов докладывал с крайне унылым видом. — Когда народ придет на поклонение, отсутствие порядка в ритуале будет слишком заметным. Если Ваше Величество будет совершать обряд в одиночку, само время церемонии окажется недостаточным.

— Разве ваше ведомство еще несколько дней назад не клялось, что всё в порядке? — сердито выкрикнул кто-то из толпы. — До церемонии пять дней, и вдруг времени мало! Вы что, предлагаете Его Величеству найти Императрицу за пять дней?!

— Никак нет! — чиновник ударился лбом о пол. — Но если изменить ритуал, боюсь, это вызовет толки среди народа, Ваше Величество!

Ван Дянь взглянул на него — это имя было в списке тех, кто тайно подчинялся Великой вдовствующей императрице. Очевидно, очередная подножка.

— О? И как же, по-твоему, нам следует поступить?

— Подданный дерзает предложить: после жертвоприношения Ваше Величество мог бы зачитать... Покаянный указ [Цзуйцзичжао].

После этих слов все чиновники как один рухнули ниц. В зале воцарилась гробовая тишина.

Ван Дянь сидел на троне, и по его лицу невозможно было понять, в гневе он или в восторге.

Лишь спустя долгое время он издал смешок: — Что же, господа министры, вы все так считаете?

— Подданные не смеют! — хором отозвались те.

— Не смеете? Да есть ли хоть что-то, чего бы вы не смели? — Ван Дянь смотрел на толпу внизу, и в его душе против воли закипала ярость.

Вообще-то, для него «Покаянный указ» не был чем-то из ряда вон выходящим. По сути, это просто публичная объяснительная императора: мол, я тут накосячил, признаю ошибки, буду исправляться. Обычно такое писали при стихийных бедствиях, землетрясениях или затмениях — когда наука была бессильна, и нужно было успокоить народ... Ну, или если императору просто хотелось заняться саморефлексией.

Лян Е был сумасбродом и дураком, но Ван Дянь с трудом мог представить, как тот зачитывает покаяние. Если бы сегодня здесь сидел настоящий Лян Е, он бы наверняка впал в неистовство.

Само по себе покаяние — пустяк, но когда Цуй Юйсянь (Великая вдовствующая императрица бабушка Лян Е) принуждает его к этому, буквально вдавливая лицом в грязь — это было омерзительно.

Прочитать «Покаянный указ» на церемонии жертвоприношения — значит позволить всем растоптать свое достоинство.

Однако Вэнь Цзун едва заметно кивнул ему.

Ван Дянь сделал вид, что не заметил этого, и холодно произнес: — Тогда извольте стоять на коленях и думать. Пока не найдете выхода, аудиенция не закончится.

Толпа замерла в безмолвии.

Ван Дянь не шелохнулся. — Юньфу, принеси стул. Наставник Вэнь уже в летах, пусть присядет.

Снаружи рассвет сменился ярким днем, солнце стояло в зените. Ван Дянь не двигался, и чиновники не смели шевельнуться. Кто-то предлагал идеи, но Ван Дянь одну за другой отметал их.

Наконец, мелкий чиновник в самом конце ряда прополз на коленях вперед:

— Ваше Величество, подданный дерзает предложить! Покойный император в свое время выстроил загородный дворец на горе Шицзай, в ста пятидесяти ли от столицы. На вершине стоит даосский храм Тайцзи, где хранится поминальная табличка покойного императора. Ваше Величество может сначала отправиться туда, чтобы вознести молитвы, а затем вернуться в предместья для жертвоприношения. Небольшая задержка в таком случае будет оправдана.

— Предложение Вэнь Юя весьма дельное, — Ван Дянь хлопнул ладонью по подлокотнику. — Да будет так. Ты и займешься организацией.

— Аудиенция окончена! — зычно выкрикнул Юньфу.

Вэнь Юй остолбенел: он и не чаял, что император помнит его имя.

— Подданный повинуется! — воскликнул он, светясь от счастья.

В зале мгновенно поднялся гул, как в разворошенном улье. Но Ван Дяня это уже не касалось. Он просидел всё утро неподвижно, и теперь у него нещадно ломило поясницу. Отослав Юньфу и остальных, он обессиленно рухнул на тахту.

— Мы думали, ты согласишься, — голос Лян Е призрачным эхом раздался откуда-то из пустоты.

Ван Дянь холодно хмыкнул: — У Цуй Юйсянь расчет простой: если я зачитаю покаяние, она воспользуется этим, чтобы окончательно связать мне руки.

— Почему бы не обернуть её план против неё самой? — спросил Лян Е.

Ван Дянь нахмурился: — Лучше выманить змею из норы, чем подыгрывать ей. К тому же, неужели тебе так в радость зачитывать покаяние?

Голос Лян Е внезапно раздался совсем рядом: — Я хочу тебя поцеловать.

Ван Дянь поперхнулся собственной слюной.

http://bllate.org/book/17115/1602394