Готовый перевод Once the live stream starts, people are farming online. / Стрим: Земледелие онлайн [💗]✅: Глава 32

Едва Янь Чжимо ушёл, как Чжэн Шуанъэр привела Вторую госпожу Фан.

В руках у неё был не только тот самый мешок с подарками, который Янь Чжимо пытался ей всучить, но и две тыквы-горлянки.

Увидев, кого она привела, Янь Чжимо не удивился. Чжэн Шуанъэр, глядя на него, поняла, что он уже догадался о её намерениях.

Предлагать кандидатуру из своей семьи было естественно, и, поскольку она считала, что Вторая госпожа Фан подходит, ей не было неловко.

Янь Чжимо сказал, что Яо Чжо тоже хочет с ней познакомиться, и они прошли в комнату.

Поговорив немного, они узнали, что за те несколько дней, пока Янь Чжимо с Яо Чжо были в уезде, дело о разводе Второй госпожи Фан и мясника Чжэна было завершено.

У двух братьев Фан были кое-какие сбережения, они сложились и дали взятки старостам обеих деревень и начальнику города.

В присутствии трёх сторон мясник Чжэн написал разводное письмо*, отдал его Второй госпоже Фан и поклялся, что больше никогда не будет приходить в Шикань и устраивать скандалы. На этом дело было закрыто.

Выслушав, Янь Чжимо нахмурился:

— Виноват был мясник Чжэн, а они ещё и взятки платили? Почему не удалось договориться о разводе по взаимному согласию?

Сказав это, он понял, что сморозил глупость. В эту эпоху даже знатным девицам было невероятно трудно добиться развода по соглашению.

К счастью, все присутствующие сочли, что Янь Чжимо, как учёный, не слишком сведущ в мирских делах, и отнеслись к этому с пониманием.

Повздыхав, они решили, что нехорошо посторонним обсуждать дела, касающиеся женской репутации.

Покончив с предысторией, Янь Чжимо вернулся к главному.

— Тогда я, как третий брат, буду называть вас Второй сестрой, — сказал он. — Невестка, наверное, уже рассказала вам о нашем деле. Мы делаем свечи. Нужно собирать плоды в горах, сушить, сортировать, выплавлять воск, заливать в формы, вынимать готовые свечи. Работа нетяжёлая, но хлопотная. Плата — десять монет в день, плюс обед.

И самое главное — язык за зубами. Рецепт ни в коем случае нельзя передавать посторонним.

Десять монет в день?

Чжэн Шуанъэр и Вторая госпожа Фан вытаращили глаза.

— Это слишком много, — сказала одна.

— Я же говорю, вы с мужем не умеете считать деньги, — сказала другая.

Они заговорили почти одновременно.

Янь Чжимо улыбнулся:

— Я всё тщательно подсчитал. Не волнуйтесь, невестка, в убытке не останемся. Вторая сестра, можете спокойно брать эти деньги.

Он немного посерьёзнел:

— Но мы заключим договор и заверим его у старосты. Если рецепт станет известен посторонним, придётся обращаться в управу.

Вторая госпожа Фан поправила юбку и решительно кивнула:

— Янь туншэн, не волнуйтесь. Я никому ничего не скажу и буду работать хорошо.

Она выпрямилась, чувствуя, что в её жизни снова появилась надежда.

Она вернулась в родительский дом, чтобы развестись. Хорошо, что братья оказались к ней снисходительны: не только нашли деньги, чтобы уладить дело, но и разрешили жить у себя и кормиться за их счёт.

Она делала всю работу по дому, но всё равно чувствовала себя обязанной.

Теперь, если она будет каждый день зарабатывать десять монет, она сможет отдавать их семье третьего брата на еду. А если ещё и откладывать, то со временем вернёт и деньги, потраченные на взятки.

Янь Чжимо, глядя на загоревшиеся глаза Второй госпожи Фан, подумал, что она заслуживает уважения.

В эту эпоху решиться на развод — это уже подвиг.

Зрители в чате обсуждали нового персонажа.

[Вся эта история со Второй госпожой Фан какая-то несправедливая. Мясник Чжэн ничуть не пострадал, а дома его ждут и тёплая постель, и дети]

[Я, как и Мо-бао, думал, что если дать подарок, можно договориться о разводе по согласию. А оказалось, нужно платить, чтобы получить разводное письмо? Какой ужас!]

[Тьфу, надеюсь, подлец и его любовник получат по заслугам! Вторая госпожа Фан, живи своей жизнью!]

[Старший и третий братья Фан — молодцы. А ведь многие братья знать не хотят своих замужних сестёр, считают их чужими]

[Старшую невестку Фан я ещё не видел, но третья невестка — очень хорошая женщина]

[Всё дело в воспитании. Янь Да — паршивец, а сыновья семьи Фан, и старший, и младший, — хорошие ребята]

В этом и заключается прелесть раздела «Земледелие»: здесь нет бурных событий и героических свершений.

Есть только повседневные заботы, еда три раза в день, смена дня и ночи, человеческие чувства.

…

Договорившись с Второй госпожой Фан о времени, когда она выйдет на работу, Чжэн Шуанъэр ушла с ней.

Они так и не спросили, кого именно они хотят нанять вторым работником.

Но как Янь Чжимо догадался, что Чжэн Шуанъэр предложит Вторую госпожу Фан, так и Чжэн Шуанъэр, наверное, догадалась, к кому они с Яо Чжо собираются пойти.

— Мне одному идти к Юэ-гэру неудобно. Нужно кого-нибудь послать, чтобы передали и пригласили его к нам, — сказал Янь Чжимо.

Он налил Яо Чжо воды и подал ему.

Он заметил, что Яо Чжо не любит пить, у него часто сохнут губы, и он их облизывает, отчего они трескаются.

— Я боюсь, что Юэ-гэр откажется. Он в прошлый раз так сказал…

— Мы сделаем всё, что от нас зависит. А если он и правда не захочет принимать нашу благодарность, ничего не поделаешь.

Яо Чжо выпил воду, всё ещё держа пиалу в руках. Его губы блестели.

Янь Чжимо захотелось его поцеловать. Он так и сделал, и Яо Чжо покраснел.

— Среди бела дня…

Янь Чжимо легонько коснулся его носа:

— Потому-то я тебя только и поцеловал.

[Ничего себе! Мо-бао взрослеет, уже и шутить так может!]

[Разве это шутка? Это даже не одноколёсная повозка!]

[Что вы хотите от стрима на Гоугоу? Это и так хорошо!]

[В одном месте скорость сто восемьдесят, а вернёшься в Гоугоу — и говорить не о чем (рыдает)]

[А вы всё о шутках, а у меня уже нет мирских желаний (сложил ладони в молитвенном жесте).jpg]

Они ещё немного повозились, обнимаясь, пока даже зрителям не стало неловко, и только тогда Янь Чжимо помог Яо Чжо, у которого всё ещё не сошёл румянец с лица, сесть на кане.

— Я скоро вернусь.

Уходя, он захватил с собой лист бумаги, на котором были нарисованы какие-то чертежи.

Выйдя из дома, он подумал, кого бы послать к Цзян Юэ, и тут же встретил Лин-гэра, внука лекаря Вана, и Шу-гэра, сына Цзян Юэ, которые вместе играли.

Он не знал, когда эти двое успели подружиться. В присутствии Лин-гэра Шу-гэр был довольно разговорчив, но при виде Янь Чжимо снова превратился в «тыкву с завязанным горлышком»*.

Янь Чжимо мягко сказал, что Яо Чжо хотел бы пригласить Цзян Юэ.

Шу-гэр, казалось, хотел что-то сказать, но не решался. Лин-гэр взял его за руку:

— Пошли, проводим тебя домой, к твоему маленькому отцу.

Шу-гэр, видимо, очень дорожил дружбой с Лин-гэром, и, когда тот потянул его за руку, послушно пошёл домой.

А Лин-гэр, хитрый маленький лисёнок, обернулся на ходу и подмигнул Янь Чжимо.

Янь Чжимо улыбнулся и помахал ему рукой.

Затем он свернул на другую дорогу и пошёл к старшему брату Фану.

Прошлой ночью при свете свечи он нарисовал два чертежа: инвалидного кресла и костылей.

Что касается маленького столика на кан, его можно было объяснить на словах.

В эту эпоху, понятно, всё делалось из дерева.

Денег у него было немного, и он хотел сначала узнать цену, а потом решать.

Старший брат Фан, как всегда, молча работал в своей мастерской, пол был покрыт стружками.

Увидев Янь Чжимо, он отложил пилу, отряхнул фартук и поздоровался.

Они обменялись парой фраз, и старший брат Фан взял чертежи. Рассмотрев их, он оживился.

— Как интересно придумано! Соединить сиденье с колёсами, чтобы те, у кого болят ноги, могли передвигаться!

Он указал на чертёж и спросил:

— Как это называется?

— Инвалидное кресло, — ответил Янь Чжимо.

Старший брат Фан, который обычно был неразговорчив, от души похвалил его:

— Хорошее название.

Костыли тоже произвели на него впечатление.

Раньше он делал похожие вещи, но это были обычные трости для стариков.

А такие, которые можно опирать подмышками, он видел впервые.

Янь Чжимо, глядя на его удивление, оставался спокоен.

И кресло, и костыли не были изобретением, опережающим своё время. Возможно, они уже существовали в других местах, просто старший брат Фан, ограниченный деревенской жизнью, их не видел.

Поскольку старший брат Фан не задал ни одного вопроса по существу, значит, он мог их сделать. Янь Чжимо спросил о цене.

Старший брат Фан подумал и сказал:

— Костыли — дело простое. Для тебя я сделаю их за шестьсот монет. А кресло… Честно говоря, работа долгая, времени много нужно, материала много. Чтобы оно было прочным и не развалилось в дороге, нужно хорошее дерево. У меня его нет, придётся покупать. Выйдет около трёх-четырёх лян.

Цена оказалась ниже, чем ожидал Янь Чжимо. Он не стал торговаться.

— Тогда закажу и то, и другое. И ещё мне нужен маленький столик.

Он назвал примерные размеры. По сравнению с первыми двумя вещами, это было совсем просто. У старшего брата Фана оставались обрезки от другой мебели, так что столик можно было сделать сразу. За него он попросил сто монет.

Янь Чжимо отсчитал деньги. За столик он заплатил сполна, а за кресло и костыли — задаток в размере половины. Старший брат Фан обещал, что столик можно будет забрать сегодня вечером, а кресло и костыли будут готовы в течение семи дней.

Уходя, Янь Чжимо взял у него старый резец.

Раньше он брал здесь кусочки дерева, но потом столько всего навалилось, что он забыл о них. А теперь, когда он снова оказался в мастерской, он вспомнил, что у него нет подходящего инструмента.

У старшего брата Фана было несколько старых резцов. Он дал Янь Чжимо один, сказав, что не торопится с возвратом.

Янь Чжимо спрятал резец и медленно пошёл домой. У ворот он услышал смех Лин-гэра.

В дверях он заглянул в комнату и увидел, что Цзян Юэ уже пришёл. Шу-гэр и Лин-гэр сидели в углу, перебирая веревочку*.

Для изготовления свечей нужно было много хлопчатобумажных ниток, и у них был запас. Янь Чжимо отрезал кусок и отдал детям.

В комнате было четыре гэра, и Янь Чжимо понимал, что ему там делать нечего. Он остановился у порога.

— Вы разговаривайте, а я пойду посмотрю, что на заднем дворе, — сказал он и ушёл.

После его ухода Яо Чжо продолжил прерванный разговор.

— Юэ-гэр, что ты думаешь о том, что я только что сказал?

Цзян Юэ сидел, сцепив пальцы, — это выдавало его внутреннее смятение.

В глазах Яо Чжо промелькнула грусть. Он вздохнул, посмотрел на Шу-гэра и сказал:

— Юэ-гэр, если не думаешь о себе, подумай о Сяо Шу.

Эти слова словно перерезали последнюю ниточку, удерживавшую Цзян Юэ.

Он изо всех сил сдерживал слёзы и наконец выговорил:

— Я понимаю… Я знаю, А Чжо, ты хочешь как лучше.

Голос его дрожал.

— Когда-то я из трусости не заступился за тебя, а потом много лет из-за той же трусости не решался с тобой встретиться. Если теперь я, по той же причине, не приму твоей помощи, значит, я зря прожил эти годы, ничему не научился.

Он промокнул слёзы и посмотрел на Яо Чжо.

— А Чжо, я должен перед тобой извиниться. Прости меня.

Яо Чжо молчал. Потом он протянул руку и накрыл ею руку Цзян Юэ.

Через мгновение старые друзья обнялись.

— Всё прошло, А Юэ. Мы не можем вернуть прошлое, но можем смотреть вперёд.

п/п:

Разводное письмо — в оригинале сюшу (休書), письмо, которым муж «прогонял» жену (или гэра). В отличие от развода по взаимному согласию (хэли), это был односторонний акт, не требовавший согласия супруги (супруга) и обычно влекший за собой потерю репутации. Получить сюшу, а не хэли, в данной ситуации означало, что формально вина признавалась за Второй госпожой Фан, хотя на деле она была потерпевшей стороной.

«Тыква с завязанным горлышком» — китайская идиома, означающая человека, который молчит, не произносит ни слова. Образ тыквы, у которой перевязана шейка, через которую должен расти плод, — плод не растёт, так и человек не «произрастает» словами.

Перебирали веревочку — в оригинале фань хуа шэн (翻花繩), игра с верёвочкой, когда из неё пальцами складывают разные фигуры, передавая их друг другу.

http://bllate.org/book/17108/1600472