Готовый перевод Once the live stream starts, people are farming online. / Стрим: Земледелие онлайн: Глава 6

В кадре стриминговой комнаты дальний и ближний планы образовывали яркий контраст.

На дальнем плане отец и двое сыновей из семьи Фан усердно работали, засучив рукава. Фан Сань приставил лестницу и вместе с младшим сыном чинил крышу, укладывая солому, а старший сын внизу усердно трамбовал саман.

А на ближнем плане Янь Чжимо показывал Яо Чжо сшитую маску.

Яо Чжо никак не ожидал, что у Янь Чжимо действительно что-то получится. Он взял маску в руки и принялся рассматривать.

— Неужели мой муж сам это сшил? — Яо Чжо рассматривал крой и стежки. Хотя их нельзя было назвать особенно изящными, они были вполне добротными, и он с трудом скрывал удивление.

Надо заметить, что шитье всегда было прерогативой женщин и гэров, мужчинам считалось зазорным им заниматься.

— Давно не брался за иглу, руки немного отвыкли. Эти две — просто тренировка, вышли грубоваты. В будущем найду хорошую ткань и сделаю новые. А эти пока сгодятся. Надень-ка, примерь.

Яо Чжо снова опустил голову, внимательно разглядывая маску.

Это был кусок не совсем правильной прямоугольной формы ткани, к которому с двух сторон были пришиты по две узкие полоски.

В середине этих полосок Янь Чжимо специально прострочил шов, так что если положить маску на ровную поверхность, в центре она слегка приподнималась, не будучи полностью плоской.

Поскольку было понятно, что эта вещь предназначена для лица, Яо Чжо примерно догадывался, как ее надевать.

Он снял грубую льняную повязку, не подозревая, что на его лице уже остался бледный красный след от веревки.

Потом взял «маску», как назвал ее муж, и уже собрался надеть, но Янь Чжимо мягко забрал ее у него.

— Я помогу.

Сказав это, Янь Чжимо зашел за спину Яо Чжо. Прическа Яо Чжо была такой же, как в день свадьбы: верхняя половина волос была собрана в пучок, остальные распущены — вероятно, это был установленный для гэров порядок.

Правда, волосы немного закрывали уши, и Янь Чжимо аккуратно поправил их.

Со стороны это движение выглядело очень по-супружески, и в чате снова пронеслась волна сообщений «Шикарно!».

Завязав вторую тесемку, Янь Чжимо надел маску на Яо Чжо.

Он обошел спереди, чтобы посмотреть, и увидел, что результат почти такой, как он задумывал. На его лице появилось довольное выражение.

Маска была сшита из невзрачной темно-серой хлопковой ткани, но на ее фоне кожа Яо Чжо казалась особенно белой.

Ткань закрывала нижнюю половину лица, и благодаря тому, что Янь Чжимо специально сделал простой объемный шов, а у Яо Чжо от природы был высокий нос, маска визуально улучшала форму лица.

Камера услужливо облетела Яо Чжо, и в чате тут же раздался дружный визг.

[Мои слезы текут изо рта, слюни текут]

[Говоря по-простому, совершенство образа зависит исключительно от лица!]

[Я надеваю маску = чудо-средство скрыть уродство. Красавец надевает маску = модный аксессуар]

[Никого не волнует, как Мобэ* освоил шитье? Он такой, я плачу!]

Яо Чжо не знал, что кто-то сейчас глазеет на его лицо. Ему казалось, что эта маска сшита очень удачно.

Узел завязывался на затылке на нужную длину — не давил и не сползал.

Ткань была хлопковая, хорошо пропускала воздух, и, повторяя изгиб носа, не прилегала к лицу плотно, так что дышать было легко.

Он уже забыл, когда в последний раз получал от кого-то подарок. Наверное, это был тот маленький кусочек сахара, который старший брат принес из города, куда ходил на заработки, еще до того, как госпожа У переступила порог их дома.

— Спасибо, муж. — Его глаза сияли, и он не мог скрыть радости от полученного подарка.

Деревенская жизнь была простой и насыщенной. Когда работаешь, время летит незаметно.

К вечеру семья Фан, как и обещала, действительно быстро закончила: починили крышу, отремонтировали дворовую стену и сплели из веток новую калитку.

Когда всё было сделано, хотя двор и старый дом оставались очень убогими, они стали выглядеть более опрятно, появился намек на то, что здесь живут люди.

По предварительной договоренности Янь Чжимо отсчитал двадцать пять медных монет и отдал Фан Саню за работу, а на прощание сунул им несколько свежеиспеченных паровых лепешек из грубой муки.

Проводив семью Фан, супруги поужинали, затем прибрались в доме и во дворе, смели пыль и грязь, и уже начало темнеть.

Янь Чжимо всё-таки только начал оправляться после тяжелой болезни. Энергия, накопленная за короткий отдых днем, давно иссякла. Кое-как умывшись, он тяжелой походкой направился к кровати.

У кровати Яо Чжо, нагнувшись, поправлял постель.

Янь Чжимо, понаблюдав за ним пару мгновений, понял, что Яо Чжо пытается скрыть волнение суетой.

Край одеяла был уже ровнее некуда, а Яо Чжо всё тянул его, перекладывал, словно не мог успокоиться.

Янь Чжимо вдруг осознал: это была их первая спокойная ночь после того хаотичного «брачного чертога»*.

Учитывая события прошлой ночи, Яо Чжо, вероятно, еще не знал, как им делить ложе.

Что касается Янь Чжимо, его тоже охватывало волнение.

За день общения, а также из-за того, что он знал о Яо Чжо из сюжета, Янь Чжимо, который и без того был «скручен в спираль»*, был уверен: Яо Чжо ему определенно нравился.

Но этой симпатии еще предстояло развиться во что-то, что можно было бы назвать «чувством». Иначе не слишком ли это легкомысленно?

А в душе Яо Чжо сейчас было особенно сложно: за последние двенадцать часов ему пришлось пережить слишком много.

Каждый был погружен в свои мысли. Они сняли верхнюю одежду и легли в кровать. Одно-единственное одеяло укрывало обоих, но между ними оставался зазор.

Янь Чжимо смотрел на убогую крышу, озаренную лунным светом. Мысли его текли и текли. Наконец он заговорил:

— Чжо-гэр, я знаю, что ты вышел за меня не по своей воле. И прошлой ночью… я перед тобой виноват.

Яо Чжо, лежавший рядом, молчал. В темноте, которую Янь Чжимо не мог видеть, он плотно сжал губы.

Янь Чжимо продолжил:

— Я думаю, нам обоим нужно время. Поэтому… не будем торопиться. Поживем пока просто как соседи. Я обещаю, что буду хорошо к тебе относиться. А если в будущем у тебя появятся другие мысли, я буду уважать твой выбор.

Он говорил это, руководствуясь современным подходом к отношениям.

Свобода любви, свобода брака — он не мог просто так насильно удерживать Яо Чжо.

Но он упустил из виду, что для гэра в этом ином мире такие слова были слишком смелыми.

Для Яо Чжо эти прозвучали как нечто вполне ожидаемое.

Вот оно что. Янь туншэн к нему ничего не чувствует и не хочет его.

Забота и защита — не более чем проявление учтивости образованного человека. По крайней мере, сейчас… не стоит надеяться на большее…

В полумраке Янь Чжимо услышал, как Яо Чжо тихо ответил: «Да».

Он счел, что объяснился и уладил это дело, и камень с его души свалился. Тут же навалилась усталость, и его стало клонить в сон.

Перед тем как уснуть, он вызвал систему:

— Надеюсь, когда мы спим, трансляция тоже не ведется?

Он подозревал, что у стримеров нет никакого права на частную жизнь.

Ван Цай порхал в его сознании:

— Нет, хост. Мы интеллектуально корректируем контент в зависимости от ситуации. Если хост отдыхает более тридцати минут, стриминговая комната переходит в режим черного экрана.

Он помолчал и добавил:

— Учитывая, что ночью повышается риск появления чувствительного контента, у нас также есть совершенный механизм блокировки~

Янь Чжимо, к несчастью, мгновенно понял, о чем речь.

Но он был уверен, что в ближайшее время этот механизм его не коснется.

Получив ответы на свои вопросы, он попрощался с Ван Цаем и быстро провалился в сон.

……

На следующее утро.

Когда Янь Чжимо проснулся, рядом уже никого не было, даже следы тепла исчезли — значит, Яо Чжо встал давно.

Выйдя во двор, он увидел, что из кухни уже вьется дымок.

Яо Чжо не только вскипятил воду для умывания, но и приготовил завтрак, и даже сварил утреннюю порцию лекарства.

Янь Чжимо на деле ощутил все преимущества заботы и понял, как хорошо быть женатым.

После завтрака они не стали медлить. Согласно вчерашнему плану, каждый взвалил на спину корзину и отправился в горы.

По дороге Яо Чжо спросил, зачем Янь Чжимо хочет в горы.

На этот раз Янь Чжимо, едва выйдя из дома, включил функцию чата и рассеянно поглядывал на проплывающие строчки.

С самого утра ничего особенного не происходило, поэтому сообщения в основном были от постоянных зрителей, которые заходили в стрим и «отмечались», а также приветствовали стримера.

Он мельком взглянул на растущее число зрителей и, услышав вопрос Яо Чжо, ответил:

— В народе говорят: «Живешь у горы — кормись от горы, живешь у воды — кормись от воды». Хочу посмотреть, нет ли в горах чего-нибудь необычного, что можно было бы использовать для заработка.

Похоже, что это была бесцельная прогулка, которая могла не принести никаких плодов.

Но Янь Чжимо повезло. Не прошло и часа, как они с Яо Чжо, бродя по горам, наткнулись на лес, который явно отличался по породе деревьев от остальной растительности.

Здесь всё заросло сорняками, не было видно тропинок — по всей видимости, сюда редко захаживали.

В воздухе витал запах, не похожий на обычный травяной. Он привлек внимание Янь Чжимо, и он пошел вперед.

Не успел он сделать и двух шагов, как его рукав слегка потянули.

Янь Чжимо обернулся и встретил встревоженный взгляд Яо Чжо.

— Мой муж, не ходи туда. Это кусачие деревья!

Янь Чжимо удивленно поднял бровь:

— Кусачие деревья?

Яо Чжо энергично кивнул:

— Да, с этой рощей связано что-то недоброе. Стоит только листу или стволу коснуться кожи — сразу распухает, и начинает ужасно чесаться и болеть.

Он думал, что после этих слов Янь Чжимо сразу уйдет, но его муж, наоборот, просиял от радости.

— Тем более нужно посмотреть! Чжо-гэр, если ты не ошибся, это может быть роща сумаха!

Сумах? Яо Чжо никогда не слышал такого названия, но по виду Янь Чжимо было понятно, что в этом лесу может быть то, что он ищет.

Однако, зная, что это, возможно, сумах, Янь Чжимо был очень осторожен.

Так называемые «укусы» — это, должно быть, аллергическая реакция большинства людей на сумах, и нельзя было относиться к этому легкомысленно.

Они вместе пошли вперед. В воздухе становилось всё гуще странный растительный запах. Янь Чжимо поднял голову и увидел, что на ветвях висят округлые плоды, а длинные узкие листья были очень характерной формы. Он мог почти с уверенностью сказать: это дикий сумах!

Он опустил взгляд на землю и, немного поискав, нашел несколько плодов сумаха, которые опали сами.

Ободряюще сжав руку Яо Чжо, он, обернув руку полой одежды, поднял один плод. Затем взял упавший лист и сильно потер им поверхность плода. Кожица стерлась, обнажив воскообразную внутренность.

Янь Чжимо с облегчением выдохнул — он угадал.

Он вернулся к Яо Чжо с плодом в руке, и на его лице было написано одно слово: «нетерпение».

— Чжо-гэр, давай придумаем, как снять немного этих плодов с деревьев!

п/п:

Мобэ (默宝, «сокровище Мо») — уменьшительно-ласкательное прозвище, образованное от имени Янь Чжимо. Буквально означает «сокровище Мо». Зрители часто используют такие прозвища для стримеров, к которым испытывают симпатию.

Брачный чертог (洞房, дунфан) — традиционное китайское название первой брачной ночи. Здесь обыгрывается ситуация, когда предыдущая ночь прошла хаотично из-за того, что Янь Чжимо был без сознания, а Яо Чжо пыталась убить родственников мужа.

Был «скручен в спираль» (弯成蚊香, вань чэн вэньсян) — интернет-сленг в китайских LGBTQ+ сообществах, означающий «быть геем». Идиома происходит от игры слов: «скрученный» (弯, вань) означает «нетрадиционной сексуальной ориентации», а сравнение с «москитной спиралью» (蚊香, вэньсян) добавляет комический оттенок, подчеркивая, что человек «скручен в такую же тугую спираль», как эти благовония.

http://bllate.org/book/17108/1598062