Готовый перевод Wu Chang Jie / В оковах непостоянства: Глава 38

Здоровье Сюй Чжинаня всё ещё оставляло желать лучшего, поэтому беседа продлилась всего полчаса, после чего все разошлись. Что же касается поездки на гору Шу, чтобы призвать Ли Буюя к ответу — учитывая его высокое положение и власть, пока не получилось принять окончательного решения.

Вернувшись в гостевые покои, учитель и ученики, у которых оставалось слишком много вопросов, сидели с мрачными лицами. Их разум был перегружен: столько всего свалилось разом, и переварить произошедшее было нелегко. Чжун Куй в раздражении взъерошил волосы:

— Всё становится только запутаннее. Цзун Минхэ поглощал человеческие ядра? Разве этим занималась не мать Цзун Цзысяо в сговоре с орденом Уюнь?

Фань Ушэ с силой вцепился в подлокотник. Раздался тихий треск, и на прочном кресле из грушевого дерева появилась трещина. Се Биань, размышляя, произнёс:

— Есть и другая версия — что это была клевета со стороны Цзун Цзыхэна. Как бы то ни было, именно тогда братья разорвали отношения. А то, что орден Уюнь был в сговоре с Союзом льва и воровал ядра — неоспоримый факт. Удивительно то, что за всем этим, оказывается, стоял ещё и Цзун Минхэ.

— Вы только и думаете о том, что Цзун Минхэ поглотил чужое ядро, но разве вы забыли, что и его собственное тоже было вырезано? — произнёс Фань Ушэ низким голосом.

— Точно. А кто тогда вырезал ядро у Цзун Минхэ?..

Кто был главным подозреваемым, было уже очевидно.

— Ради трона Цзун Цзыхэн не гнушался никакими средствами. Братские узы, родительская любовь — разве он не плевал на всё это? Сожрать ядро собственного отца для него тоже не было бы чем-то из ряда вон выходящим, — говоря это, Фань Ушэ медленно перевёл взгляд на Се Бианя. Его зрачки были настолько чёрными, что казалось, могут затянуть в себя всё, на что тот смотрел.

Но Се Биань этого не заметил. Чжун Куй покачал головой:

— Я не думаю, что Цзун Цзыхэн поглотил ядро Цзун Минхэ.

— Почему?

— Они прямые кровные родственники, а у Цзун Минхэ был высочайший уровень совершенствования. Если бы Цзун Цзыхэн поглотил такое мощное ядро, то с его-то талантом он вряд ли проиграл бы Цзун Цзысяо в решающей битве во дворце Уцзи.

— Но у Цзун Цзысяо же была армия призраков! — возразил Се Биань. — Ему даже не нужно было прикладывать особых усилий. Одни только восемнадцать Всадников Яньюня [1] могли стереть с лица земли целый город.

[1] 燕云十八骑 yànyún shíbā qí — легендарный отряд из 18 элитных воинов в китайской литературе и фольклоре, чаще всего ассоциируемое с телесериалом «Сказания о Суй и Тан» (2004). Их описывают как грозных всадников в чёрном: чёрные маски, чёрные плащи, скрывающие лицо, из которых видны только глаза. На вооружении — круглые сабли, луки и кинжалы.

— В битве во дворце Уцзи Цзун Цзысяо не призвал ни одного призрачного солдата, — холодно отрезал Фань Ушэ.

— Правда? Но в легендах говорится…

— Тогда они оба использовали исключительно технику меча Цзунсюань, — сказал Чжун Куй. — Меньше слушай россказни уличных сказителей. На самом деле таланты у братьев были равны, но Цзун Цзысяо смог прорваться на Восьмое небо техники меча Цзунсюань именно потому, что поглотил ядро собственного отца.

Фань Ушэ отвернулся, подавляя гнев. На Се Бианя снизошло озарение:

— Получается, если бы ядро Цзун Минхэ досталось Цзун Цзыхэну, он бы, по идее, тоже прорвался на Восьмое небо и, возможно, не проиграл бы.

— Тогда ядро Цзун Минхэ… — Чжун Куэй прищурился. — Неужели…

Се Биань испуганно вздрогнул и невольно понизил голос:

— Учитель, вы же не думаете, что его поглотил Ли Буюй?

— Именно он был тем, кто подавил Цзун Минхэ Формацией усмирения демонов, так что он первый подозреваемый. Разве не логично заподозрить его и в краже ядра? — спросил Фань Ушэ.

Чжун Куэй, подперев щёку рукой, долго размышлял, а затем произнёс:

— Не похоже. Уровень совершенствования Ли Буюя, вроде как, не совершал никаких резких скачков.

— Разве его нынешний уровень недостаточно высок? К тому же, Цзун Минхэ, конечно, был силён, но всё же не входил в число самых выдающихся заклинателей.

— Его ядро должно было дать больший эффект, — пробормотал Чжун Куй.

— С чего бы? Они же не родственники.

— Меня больше волнует не то, кто съел ядро Цзун Минхэ, а чьи ядра съел он сам. Возможно, там был не один человек, —наставник покачал головой.

Оба ученика заметили, что Чжун Куй явно что-то недоговаривает, но раз он не хотел говорить, они не стали расспрашивать. В комнате снова повисло молчание.

Спустя долгое время Се Биань сказал:

— Наставник, вы задумывались о том, к чему в итоге приведёт это расследование? Даже если Ли Буюй признает, что это он приковал тело Цзун Минхэ к пику Дяньцан, что с того?

— Но если Цзун Минхэ был в сговоре с Союзом льва, значит, в тех событиях скрыто двойное дно.

— И даже если так, что потом? — возразил Се Биань. — Прошло уже сто лет. Из тех, кто имел отношение к тем событиям, в живых осталось только трое. Вся вражда давно обратилась в прах.

Чжун Куй с недоумением спросил:

— Почему ты вдруг перестал интересоваться правдой? Ещё совсем недавно племянник Ли Буюя погиб от рук демонического заклинателя, ворующего ядра. Эти события, возможно, связаны.

— А может, и нет, — юноша глубоко вздохнул. Он и сам не знал почему, но с момента прибытия в орден Чуньян в его душе поселилась необъяснимая тревога. Ему казалось, что он всё больше противится тому, чтобы узнать слишком много. Он списывал это на беспокойство за Чжун Куя. — Наставник, я всё больше подозреваю, что ваш срок жизни в Книге судеб сократился именно потому, что мы так упорно копаемся в этом деле. Это касается главы Первого ордена Поднебесной — как ни крути, это очень опасно. Теперь, когда мы выяснили, что та нечисть — не шиди Сюй Чжинаня и Ли Буюй не убивал невинного, их с Цзун Минхэ вражда нас больше не касается. Мне кажется, нет смысла выяснять дальше, иначе… иначе мы сами навлечём на себя смертельную беду.

Фань Ушэ посмотрел на Се Бианя. Он смутно ощущал его тревогу: она шла не только из беспокойства за Чжун Куя. Казалось, он, как и сам Фань Ушэ, одновременно и хотел узнать, какие тайны скрывает Цзун Минхэ, и панически боялся этого. Вот только Фань Ушэ прекрасно понимал причину своих противоречий, а у Се Бианя это происходило скорее на инстинктивном уровне — точно так же, как когда он упал в обморок на террасе Багуа и увидел во сне сяо Цзю. Его тревожили воспоминания из прошлой жизни, просто он сам этого не осознавал.

— Думаешь, если я сейчас отступлюсь, то мой срок жизни вернётся обратно?

— Я…

— Раз семя посеяно, оно неминуемо принесёт плоды, — Чжун Куй заговорил с редкой для него серьёзностью. — Биань, то, что мы оказались втянуты в это дело — воля Небес, которой нельзя противиться. Возможно, если мы пойдём до конца, как ты и сказал, нас ждёт смерть. Но где беда, там и счастье. Кто знает, может, когда покажется свет, это окажется моим единственным путём к спасению.

Се Биань замолчал.

— К тому же, у меня плохое предчувствие, — Чжун Куэй погладил бороду и вздохнул. — В твоих словах есть доля правды. Даже если там куча подводных камней, это дела столетней давности, и докапываться до правды, возможно, уже нет смысла. Но я чувствую, что это дело куда запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

Се Биань тоже вздохнул:

— Опасения наставника оправданы.

— В любом случае, раз уж все говорят, что я люблю совать нос в чужие дела, то я доведу это до конца, — раскатисто рассмеялся Чжун Куй.

— Учитель, есть ещё одна вещь, которую я не понимаю, — заговорил Фань Ушэ. — Сюй Чжинань вторую половину жизни посвятил попыткам прорваться к Неугасимому небесному огню. Пилюля снежного духа и холодного нефрита могла стать его последним шансом. Почему он отказался?

— Да, мне это тоже кажется странным, — подхватил Се Биань. — Вы видели лица Чжаовэня и остальных? Никто явно не ожидал, что их глава ответит таким категоричным отказом, даже не обдумав предложение.

Чжун Куй скривил губы:

— Может, любовь превратилась в ненависть? Никогда бы не подумал, что у этого Сюй Чжинаня в прошлом был роман с Ци Мэншэн. Она в молодости славилась на весь мир заклинателей как та ещё коварная соблазнительница. Орден Цанъюй всегда балансировал на грани между праведным и злым путями. Хотя их и не гнали в шею, как демонических заклинателей, ортодоксальные школы Центральных равнин презирали их и не стали бы иметь с ними дел, если бы не треножник Шэньнуна. А уж орден Чуньян с их строгими правилами и полным воздержанием от женщин — тем более! Как ни крути, они слишком разные и абсолютно несовместимы.

— Может, Ци Мэншэн соблазнила Сюй Чжинаня, и тот едва не лишился своего сердца Дао, вот и затаил обиду? — задумался Се Биань.

— Глава не похож на такого человека, — сказал Фань Ушэ.

— Откуда тебе знать, на кого он похож, — не удержался от смеха Чжун Куй. — Мелкий сопляк, а всё строишь из себя взрослого.

— Ха-ха-ха-ха! — Се Биань от души расхохотался, схватившись за живот.

Фань Ушэ лишь холодно хмыкнул.

— Впрочем, Сюй Чжинань действительно не производит впечатления мелочного человека, — продолжил мужчина. — И его отказ одолжить светильник и впрямь вызывает недоумение. Артефакт, конечно, мощный, но им ни ударить, ни защититься. Единственное его предназначение — поддерживать в умирающем последний вздох. Хоть это и главное сокровище ордена, в обычное время от него проку никакого. Ци Мэншэн при смерти и готова отдать взамен Пилюлю холодного нефрита. Любой другой согласился бы на такую выгодную сделку не раздумывая, — Чжун Куй покачал головой. — Ладно, что-то мы отвлеклись.

— Если Ци Мэншэн всё же умрёт, неизвестно, кто станет следующим главой — Юнь Сянъи или Юньчжун-цзюнь.

— Да плевать, — пожал плечами Чжун Куй. — Кто там у них в ордене Цанъюй станет главой — неважно. Но если они и дальше будут сидеть на своём треножнике Шэньнуна и драть со всех втридорога, то рано или поздно на них пойдут войной.

***

После выхода из уединения состояние здоровья Сюй Чжинаня было неутешительным. Когда заклинатели ордена Чуньян достигали уровня Великого мастера, их огонь Истинно чистого ян становился слишком агрессивным, и в этой технике отсутствие прогресса означало откат назад. На этом этапе оставалось только два пути: либо прорваться на следующий уровень, либо смирить свои амбиции, очистить разум и, поддерживая тело пилюлями с холодной природой, спокойно наслаждаться старостью.

Но Сюй Чжинань был гением ордена Чуньян, каких не рождалось уже сотню лет, и, естественно, не желал останавливаться на достигнутом. Он вступил на этот тернистый путь постижения Дао, и чем ближе был момент прорыва, тем большую нагрузку испытывало его тело. Это было решающим испытанием, которое покажет, сможет ли он переродиться духовно. Вот почему его отказ от Пилюли холодного нефрита вызывал ещё большее недоумение.

Троице пришлось задержаться в ордене Чуньян, дожидаясь, пока главе не станет лучше, чтобы обсудить дальнейшие планы. В эти дни Се Биань и Фань Ушэ вместе с учениками ордена просыпались рано утром на тренировки, ели и спали в том же ритме, что и все. Они обнаружили, что жизнь здесь невероятно скучна и сурова: возможно, только так можно было подавить свою природу.

Однако такие методы часто приводили к обратному эффекту: множество заклинателей ордена Чуньян не смогли отказаться от соблазнов мирской любви и, бросив десятилетия тренировок, возвращались в бренный мир. Укротить собственное сердце, пожалуй, было куда сложнее, чем освоить технику Чистого ян.

В тот день юноши сидели во дворе, пили чай и слушали доносящиеся издалека крики с тренировочной площадки. Се Биань тихо вздохнул:

— Эти заклинатели — как на подбор, все такие статные. Неудивительно, что заклинательницы по ним сохнут.

Фань Ушэ рассеянно промычал «угу» в ответ.

— А вот Лань-дагэ… Впрочем, он от природы хорош собой, его мать была известной красавицей в мире совершенствования. Смотришь на него сейчас, на то, как он порхает от одной к другой, и даже не верится, что в детстве он рос в таком строгом и правильном месте.

— Он просто от рождения похотлив. Ему даже в монахи пойти не поможет, — презрительно бросил Фань Ушэ.

Се Биань весело рассмеялся:

— Да где ты видел мужчин, которые не были бы падки на женскую красоту? Иначе зачем в ордене Чуньян столько строгих правил и запретов?

Фань Ушэ искоса посмотрел на того:

— И шисюн тоже падок?

— Я… — Се Биань не ожидал, что удар прилетит ему же. — Причём тут я?

Фань Ушэ приблизился к нему и, пристально заглядывая в глаза, произнёс:

— Мне просто любопытно: когда шисюн поддаётся этой слабости, о чём он думает и что делает?

http://bllate.org/book/17076/1728192