Готовый перевод Wu Chang Jie / В оковах непостоянства: Глава 35

— Ого, эта музыка ветра сделана из водяных орехов, и звук такой приятный! Ушэ, ты знаешь, что такое водяной орех? На вид очень странный, но его можно есть, и растёт он только в землях Чу, — с этими словами Се Биань достал мешочек с деньгами. — Хозяин, сколько стоит?

— Двадцать медяков.

— Так дорого? — рука юноши, сжимавшая мешочек, отдёрнулась. — Хозяин, вы не смотрите, что мы не отсюда, не надо сдирать с нас три шкуры.

— Ой, ну что вы такое говорите! С такого статного молодого господина возьму всего пятнадцать, идёт?

— Десять. Я покупаю это для своего младшего брата, уступите немного.

Фань Ушэ до этого стоял с совершенно рассеянным видом, но после слов «младший брат» вздрогнул и повернул голову:

— Мне не нужна эта ерунда.

Се Биань рассмеялся:

— Это для Бо Чжу. Ты-то уже взрослый, чтобы играть в такое.

Фань Ушэ резко выхватил мешочек из рук Се Бианя:

— Слишком дорого, не берём, — бросив это, он развернулся и зашагал прочь.

— Эй… — Се Биань поспешил за ним.

— Господин, десять медяков тоже пойдёт! Господин! Восемь! Семь!

Фань Ушэ шёл очень быстро, и Се Бианю пришлось перейти на бег, чтобы его догнать:

— Ушэ, ты чего? Он же был готов отдать за семь.

— Сколько всего ты накупил для Бо Чжу по дороге? — Фань Ушэ внезапно остановился и под пристальным взглядом Се Бианя забрал у него мешочек с деньгами. — Почему тебе так нравится покупать ему всякие бесполезные вещицы?

— Потому что Бо Чжу не может покидать пределы Подземной обители.

— И какое тебе дело до того, что он не может выйти? Не ты же его убил.

Се Биань вздохнул:

— Бо Чжу — душа, которую привёл я. У него очень печальная судьба, при жизни… — он запнулся, не став продолжать, и перевёл тему: — Почему ты опять злишься? Обижаешься, что я ничего не купил для тебя?

Фань Ушэ ни за что бы в этом не признался.

— Если что-то хочешь, просто скажи шисюну. Ты ещё ни разу у меня ничего не попросил.

— А ты отдашь мне всё, чего бы я не захотел? — Фань Ушэ одарил Се Бианя долгим, нечитаемым взглядом.

— Скажи что хочешь. Жалованье у меня высокое, к тому же я получаю подношения от простых людей. Большинство вещей мне по карману, — Се Биань мягко улыбнулся. — Ох, ребёнок, вечно ты упрямишься и лезешь в бутылку.

Разве мог Фань Ушэ произнести вслух то, чего он хотел на самом деле? Почувствовав внезапное раздражение, он небрежно указал пальцем:

— Давай купим вон то.

Се Биань обернулся и увидел лавку с нефритовыми украшениями.

— Что именно? Это? — он подошёл ближе и взял в руки нефритовую подвеску с вырезанной на ней махровой орхидеей. — Ушэ, а у тебя хороший вкус! Очень красивая вещица.

Фань Ушэ с детства рос в императорской семье, а позже обрёл единоличную власть над миром. Каких только сокровищ он не видывал! Стал бы он заглядываться на подобную дешёвку? Он уже хотел откреститься, как вдруг заметил рядом точно такую же подвеску, только с другим шнурком — один был чёрным, другой белым. Он подошёл и взял её:

— Давай лучше возьмём каждому по одной и повесим на мечи.

Се Биань посмотрел на вторую подвеску, прыснул со смеху и принялся его дразнить:

— Твой меч и мой Пэйсюэ — пара. Своему духовному оружию ты тоже выбрал имя, которое перекликается с оружием шисюна. А теперь даже хочешь носить парные нефритовые подвески! Сдаётся мне, что ты только притворяешься таким взрослым и серьёзным, а на самом деле ты просто прилипала.

Фань Ушэ искоса взглянул на Се Бианя и, чуть приоткрыв тонкие губы, произнёс:

— А что, если я хочу быть прилипалой только с тобой?

Се Биань опешил. Лисьи глаза Фань Ушэ с приподнятыми внешними уголками, казалось, были созданы, чтобы околдовывать сердца. При каждом движении тонких век внутри его зрачков танцевали свет и тени, полуприкрытые трепетом пушистых ресниц. Чувства в его взгляде дрожали, словно пролившиеся сквозь кроны деревьев солнечные блики — то темнея, то проясняясь, парадоксально сочетая в себе обжигающий зной и лед.

Под этим пристальным взором сердце Се Бианя гулко ухнуло, словно он оступился в пустоту, а лицо почему-то запылало. Он поспешно опустил голову, делая вид, что разглядывает подвеску:

— Я твой шисюн, хочешь липнуть — ну и… липни на здоровье, ха-ха. И всё-таки ты ещё совсем не вырос.

Фань Ушэ, глядя на покрасневшие до полупрозрачности кончики ушей Се Бианя, почувствовал тайную радость. В его голове мелькнула мысль, которой раньше никогда не было: если в этой жизни ему дали шанс начать всё сначала, возможно ли, что этот человек полюбит его? Перестанет видеть в нём младшего брата, кровного врага и по-настоящему влюбится? От этой мысли у Фань Ушэ бешено заколотилось сердце, и даже появилась тупая тянущая боль в груди…

В итоге Се Биань купил эти парные подвески и прикрепил их к мечам. Фань Ушэ смотрел на покачивающиеся на оружии безделушки, и ему казалось, что все те редчайшие сокровища мира, что преподносили ему в прошлой жизни, и гроша ломаного не стоят.

Сегодня было пасмурно, и от долгого пребывания на улице даже заклинателей начала пробирать до костей промозглая сырость. Отыскав небольшую харчевню, они заказали кувшинчик подогретого вина и пару закусок, чтобы хоть немного отогреться.

Фань Ушэ попросил у трактирщика грелку для рук и протянул её Се Бианю:

— Держи. У тебя как зима, так руки и ноги сразу ледяные.

Се Биань изумился:

— Откуда ты знаешь?

— Твои руки от холода покраснели, — Фань Ушэ перехватил его руку, сжал окоченевшие пальцы и вложил ему грелку.

Се Биань обхватил её обеими ладонями, и тепло, казалось, разлилось до самого сердца. Он спросил:

— А тебе не холодно? Подвинь ноги поближе к жаровне, согрейся.

— У меня горячая кровь, я не мерзну, — ответил Фань Ушэ. Он обвёл взглядом харчевню и заметил, что за несколькими столиками сидят ученики ордена Чуньян, а какие-то посетительницы, глядя на них, шушукаются и застенчиво хихикают.

— Ученики ордена Чуньян в большинстве своём отличаются статной и привлекательной внешностью, да и здоровьем не обделены. Что обычные девушки, что заклинательницы — все питают к ним симпатию. На пути бессмертия полным-полно соблазнов. Те, кто способен выстоять до конца, — точно не из простых смертных, — произнёс Се Биань.

— Если сердце Дао недостаточно твердо, то на этом пути делать нечего, — Фань Ушэ вновь вспомнил события столетней давности и на мгновение задумался.

— Сердце Дао, сердце Дао… — с чувством вздохнул Се Биань. — Даже высокоуровневый заклинатель ордена Чуньян когда-то перечеркнул все свои былые заслуги ради демонической заклинательницы. Что важнее — сердце Дао или любовь — поистине трудно сказать.

Фань Ушэ промолчал, но про себя подумал: «Иногда один-единственный человек способен заменить собой весь мир».

Вскоре принесли вино и закуски. Се Биань, жуя, начал придираться:

— Еда здесь и правда так себе. Надо было сначала разузнать, где готовят вкуснее.

— Тогда давай пойдём в другое место.

— Это будет расточительством. Ничего страшного, нам придётся есть здесь ещё не один раз.

Внезапно в харчевню торопливыми шагами ворвался человек, который был одним из учеников Чуньян. Он крикнул:

— Беда! Братья, срочно возвращаемся! Люди из ордена Цанъюй явились на Лоцзиньу [1].

[1] 落金乌 luòjīnwū — букв. падающий золотой ворон (заходящее солнце); название резиденции/горы

— Что случилось?! — остальные как один вскочили на ноги.

— Точно не знаю! Слышал… слышал, что та старая карга вот-вот помрёт и они пришли просить Семизвёздный светильник продления жизни.

Юноши переглянулись и, вслед за учениками ордена Чуньян, тоже отправились к Лоцзиньу.

Глава ордена Цанъюй, Ци Мэншэн, была великим мастером своего поколения, равной по статусу Ли Буюю, Сюй Чжинаню и Чжун Кую. Хотя методы совершенствования этого оредна всегда отдавали некой ересью, за что их постоянно осуждали ортодоксальные кланы заклинателей, они всё же достигли небывалых высот в искусстве создания артефактов. К тому же они из поколения в поколение охраняли треножник Шэньнуна: их статус в цзянху был непоколебим, и они сохраняли хрупкий баланс с различными школами Центральных равнин.

Эта Ци Мэншэн жила ещё в эпоху императора Цзуна. То, что её срок подходил к концу, было вполне закономерно. Однако никто не ожидал, что она позарится на Семизвёздный светильник продления жизни. Этот артефакт когда-то принадлежал Чжугэ Кунмину [2] и считалcя величайшим сокровищем ордена Чуньян. Ходили слухи, что если после применения заклинания он не погаснет, то сохранит в человеке последнюю искру жизни. Даже если он окажется при смерти, пока остался хотя бы один вздох, лампа не даст ему умереть.

[2] 诸葛孔明 zhūgě kǒngmíng — Чжугэ Кунмин. Это историческая личность, легендарный стратег эпохи Троецарствия, которому приписывают создание мистических артефактов.

Разве могли такое сокровище одолжить чужакам? Даже находясь на приличном расстоянии, юноши чувствовали, как над Лоцзиньу сгустилась смертоносная аура битвы, готовой вот-вот разразиться. Неудивительно, что все ученики Чуньян выглядели такими хмурыми.

Се Биань с лёгким бессилием подумал: «И почему в последнее время, куда бы мы ни пошли, на ровном месте вспыхивают какие-то неприятности?

http://bllate.org/book/17076/1728187