Готовый перевод Wu Chang Jie / В оковах непостоянства: Глава 10

— Если одержишь победу на турнире Цзяолун, уже думал, какую награду попросишь у государя?

— Ваш сын об этом ещё не думал.

— Какой бы она ни была, мечом, закалённым в треножнике Шэньнуна, она не станет.

Цзун Цзыхэн сосредоточенно смотрел на своё отражение в воде. Вспоминая этот разговор с матерью перед отъездом, он невольно оцепенел.

— Дагэ, батат испёкся, как же вкусно пахнет!

Цзун Цзыхэн пришёл в себя:

— Уже иду. — Он поспешно сполоснул руки, подавляя нахлынувшие чувства.

За те дни, что они провели вдали от дворца Уцзи, Цзун Цзысяо едва не обезумел от счастья. Он впервые покинул дом, и всё вокруг казалось ему в диковинку. Ему до смерти наскучили постоялые дворы, поэтому он потребовал во что бы то ни стало ночевать под открытым небом. Как раз в это время на горе Гуто буйствовала нечисть, и Цзун Цзыхэн планировал разобраться с ней с наступлением темноты — так они и остановились на привал неподалёку.

— Ваше Высочество, попробуйте. — Перед Цзун Цзыхэном оказался батат с хрустящей корочкой и мягкой серединой.

Для этой поездки император Нинхуа выделил им в качестве охраны двух высокоуровневых заклинателей — родных братьев по имени Хуан Хун и Хуан У.

Цзун Цзыхэн попросил:

— Принесите вина.

Хуан У поднёс кувшин. Цзун Цзыхэн наполнил три чарки и предложил братьям:

— Вы славно потрудились в пути.

Братья были польщены:

— Ваше Высочество, это не более чем долг ваших подчинённых.

— Вдали от дворца не стоит излишне цепляться за этикет, — открыто рассмеялся Цзун Цзыхэн. — Это вино «Сяояо» просто великолепно [1]. Едва коснувшись губ, оно кажется лёгким и сладковатым, но оставляет после себя долгое, неисчерпаемое послевкусие. Недаром говорят: «Безмятежный, подобно небожителю». Да и разве не тоскливо пить в одиночестве? Выпьем же!

[1] 逍遥 xiāoyáo Сяояо — досл. странствовать для удовольствия. Означает быть свободным от мирских забот, парить в облаках, быть безмятежным (отсылка к философии Чжуан-цзы). В названии дворика Се Бианя в Подземном мире используются эти же иероглифы.

Лишь после этих слов братья приняли чарки и выпили вместе с ним.

Цзун Цзысяо жадными глазами уставился на вино:

— Дагэ, а можно мне…

— Нельзя.

— Дай хоть глоточек попробовать, я ни разу в жизни не пил вина.

— Тебе сколько лет? Кто бы осмелится тебе налить?

Братья Хуан Хун и Хуан У засмеялись вслед за ним.

— Вдали от дворца не стоит цепляться за этикет, ты же сам только что это сказал! — Цзун Цзысяо повис на плече Цзун Цзыхэна. — Дагэ, дай попробовать, неужели оно и правда настолько вкусное?

Цзун Цзыхэн скосил на него взгляд, и уголки его губ изогнулись в усмешке:

— Ну хорошо, но только чуть-чуть. — Он окунул большой палец в вино и провёл им по губам Цзун Цзысяо.

Цзун Цзысяо с любопытством высунул язык, слизнул каплю, — и его личико тут же сморщилось:

— Тьфу-тьфу, как жжёт!

Трое юношей расхохотались. Цзун Цзысяо возмущённо воскликнул:

— Какая гадость!

— Ты сам хотел попробовать, некого винить, — со смехом сказал Цзун Цзыхэн и усадил брата к себе на колени. — Давай, выпей воды.

Цзун Цзысяо с жадностью сделал несколько крупных глотков и наконец-то притих.

После ужина небо начало постепенно темнеть, и братья, прислонившись друг к другу, любовались закатом.

— Дагэ, а где та нечисть? Когда она появится?

— Об этом надо спросить её саму, нам остаётся лишь ждать. — Цзун Цзыхэн слегка щёлкнул пальцем по лежащему рядом талисману Привлечения духов. Как только нечисть покажется в радиусе одного ли [2], талисман вспыхнет.

[2] Около 500 метров

— Почему в мире так много нечисти? Как ни истребляй — всё не переведётся.

— Пока существуют люди, будут и духи, — ответил Цзун Цзыхэн. — Ты что, на занятиях опять ворон считал? Как можно задавать подобные вопросы?

— Я просто рассуждаю вслух.

— Ну-ка, давай-ка тебя проверю. В чём разница между душами хунь и по [3]? И в чём разница между изгнанием нечисти в мире живых и собиранием душ в Подземной обители?

[3] 三魂七魄 sān hún qī pò Три души и семь ду́хов — даосская концепция строения человеческой души. Три души хунь (魂) относятся к началу ян (светлому, небесному) и дают разум и сознание; по (魄) — начало инь (тёмное, земное), привязаны к физическому телу и эмоциям.

— Хунь делится на небесную, земную и человеческую. А по отвечает за радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и вожделение. Это и есть три хунь и семь по. — Цзун Цзысяо тихонько фыркнул: — Я всё это прекрасно помню.

— Хорошо, продолжай.

— Небесная и земная души и есть сущность энергии Неба и Земли. После смерти человека небесная душа возвращается на небеса, а земная уходит в землю. Лишь человеческая душа хранит в себе всю карму человека. Именно её забирают посланники и стражи Подземной обители, тогда как по постепенно рассеивается в течение первых семи дней после смерти.

— А если посланники не заберут человеческую душу или по не рассеется, что тогда?

— Тогда они станут злыми духами, — без запинки ответил Цзун Цзысяо. — Причём духи, что рождаются из душ хунь и по, отличаются друг от друга. Душа хунь лишена телесной оболочки и способна лишь вселяться в чужие тела. А если душа по из-за слишком глубокой одержимости отказывается рассеиваться — мертвец восстанет из могилы.

— Верно, — кивнул Цзун Цзыхэн. — Если бесчинствует душа хунь, простой народ обычно совершает подношения местному духу-покровителю города [4], умоляя его призвать посланников мира теней. Если же буйствует душа по — тогда в дело вступаем мы. Однако при изгнании нечисти может произойти всё что угодно. Будь то хунь или по, никогда нельзя терять бдительность.

[4] 城隍 chénghuáng — чэнхуан, бог-покровитель (или дух-хранитель) города. В китайской мифологии чиновник Небесной иерархии, отвечающий за конкретный город и суд над душами умерших жителей в загробном мире. К нему взывают для защиты от злых духов.

— Угу, — Цзун Цзысяо прижался к груди старшего брата, его немного клонило в сон. — А как выглядит этот дух-покровитель? Неужели в Подземной обители и правда так много посланников и стражей? Дагэ, а ты бывал в мире теней?

— Дух-покровитель — не какой-то конкретный человек, это должность. В каждой местности есть свой покровитель. Что до Подземного мира… вообще-то твой дагэ там бывал. Я как-то раз поднимался на гору Лофэн, мир теней находится именно там. Но на том месте стоит барьер, разделяющий миры живых и мёртвых, поэтому нам, людям, его не увидеть.

— А когда мы умрём, сможем ли мы снова встретиться в загробном мире?

Цзун Цзыхэн невольно рассмеялся:

— Что за разговоры о смерти? Это дурная примета.

— Потому что, когда человек умирает, живые его больше не видят. А я не хочу, чтобы мы расставались. Будь то мир людей или Подземный мир, я хочу всегда быть с тобой, дагэ.

На сердце Цзун Цзыхэна потеплело. Он ласково потёрся своей щекой о щёку Цзун Цзысяо:

— Дагэ тоже хочет всегда быть с сяо Цзю. Но, понимаешь, когда люди умирают, перед перерождением они должны выпить суп Мэнпо — и тогда в следующей жизни они ничего не помнят [5]. Поэтому, пока мы живы, мы должны вдвойне ценить друг друга, а после смерти — положиться на волю Небес.

[5] 孟婆汤 mèngpótāng суп Мэнпо или суп забвения — элемент китайской мифологии: магический отвар, который Мэн По (богиня забвения) дает душам перед реинкарнацией на мосту Найхэ. Он заставляет забыть все земные чувства, любовь, ненависть и воспоминания о прошлой жизни, чтобы душа могла очиститься перед новым воплощением.

— Тогда я не буду его пить! Умру, но не выпью! — Цзун Цзысяо тут же сообразил, что к моменту, когда ему предложат этот суп, он уже будет мёртв, и поправился: — Живым или мёртвым, я не стану его пить! Я не хочу забывать тебя. И ты тоже не пей, не забывай меня. А когда мы переродимся, я пойду искать тебя, и мы снова станем братьями.

Цзун Цзыхэна до слёз рассмешила эта детская непосредственность [6].

[6] 童言无忌 tóng yán wú jì — досл. слова ребёнка не содержат зла. Сказанное не может считаться дурным знаком или оскорблением, поскольку дети говорят то, что думают, по незнанию.

— Я говорю серьёзно! Пообещай мне, дагэ, что мы оба не будем пить суп Мэнпо! — Цзун Цзысяо тревожился об этом совершенно искренне и во что бы то ни стало хотел получить обещание.

Цзун Цзыхэн с безграничной нежностью произнёс:

— Хорошо, обещаю. Мы оба не станем его пить, чтобы и в следующей жизни ты смог до смерти мне надоедать.

— Хм, как знать, может в следующей жизни это я буду твоим дагэ. Нет, даже твоим отцом!

— Ишь чего удумал! — Цзун Цзыхэн сгрёб брата в охапку и принялся щекотать, вызвав громкий смех со слезливыми мольбами о пощаде.

***

Посреди ночи Цзун Цзысяо, крепко уснувший на груди у старшего брата, внезапно проснулся от того, что его трясли за плечо.

— Сяо Цзю, смотри, — шёпотом произнёс Цзун Цзыхэн.

В глазах Цзун Цзысяо отразилась вспышка пламени — загорелся талисман Привлечения духов! Он резко вскочил и, с волнением и затаённым предвкушением озираясь по сторонам, зашептал:

— Где он? Где?

— Сосредоточься.

Цзун Цзысяо глубоко вдохнул, выпустил духовную энергию и попытался уловить колебания тёмной энергии. Но его уровень самосовершенствования был ещё слишком низок, к тому же у него не было боевого опыта. Как бы он ни концентрировался, так ничего и не почувствовал.

— За мной, — Цзун Цзыхэн обнажил меч и стремительно рванул на юго-запад.

Цзун Цзысяо бросился вслед за старшим братом, а Хуан Хун и Хуан У, замыкая строй, прикрывали им спины.

Этот призрак, вырывающий людям внутренности, бесчинствовал на горе Гуто уже целый год. Его жертвами стали по меньшей мере шесть или семь человек. Но поскольку эти земли находились на границе владений орденов Чуньян и Уюнь, а между двумя этими школами издавна царила вражда, ни те, ни другие не желали разбираться с местными проблемами. Из-за этого злые духи и разгуливали тут безнаказанно, с каждым днём становясь всё сильнее.

Хотя великий клан Цзун и носил императорский титул, земли Поднебесной были необъятны, и покой в регионах неизменно охранялся местными заклинательскими орденами и знатными семьями. Простые люди платили налоги в обмен на покровительство орденов, а те, в свою очередь, платили дань клану Цзун. Однако жители захолустных, бедных или зажатых между чужими территориями земель — зачастую неспособные заплатить достаточный налог — оказывались брошенными на произвол судьбы и в полной мере страдали от бесчинств демонов и нечисти.

Во время своих странствий Цзун Цзыхэн всегда помогал простым людям избавляться от злых духов. Таких заклинателей, как он, было немало. Небо безгранично, земля бескрайня — скитаться на краю света, положившись лишь на свой меч, быть до конца свободным и безмятежным — вот о какой жизни он мечтал больше всего.

Вскоре они настигли тварь. Цзун Цзыхэн скомандовал:

— Хуан Хун, Хуан У, держите фланги. Не дайте ему уйти.

Он хотел не только уничтожить духа, но и дать Цзун Цзысяо набраться боевого опыта.

— Слушаемся.

Как и ожидалось, существо оказалось восставшим мертвецом. В его животе зияла огромная, почти сквозная дыра — поистине леденящее душу зрелище. В жаркую летнюю ночь наполовину сгнивший труп источал невыносимое зловоние.

Почувствовав приближающуюся угрозу, ходячий мертвец впал в безумную ярость и бросился прямо на Цзун Цзысяо. Тот впервые в жизни столкнулся с настоящим призраком — таким отвратительным, что даже само небо, казалось, пропиталось гнилью. Личико его разом побелело от страха. Крепко сжимая в руке меч, он застыл на месте как вкопанный.

Цзун Цзыхэн заслонил собой Цзун Цзысяо, одним пинком отшвырнул мертвеца и вскинул меч для удара. Скорость твари оказалась куда выше, чем они ожидали: уклонившись, мертвец резко развернулся и снова бросился на Цзун Цзысяо. Очевидно, он прекрасно понимал, у кого из присутствующих самая слабая духовная сила.

— Сяо Цзю, доставай талисман!

Цзун Цзыхэн взмахнул клинком, выписывая в воздухе сверкающий узор, и раз за разом заставлял ходячего мертвеца отступать, однако не спешил его обезвреживать. Цзун Цзысяо наконец пришёл в себя. Осознав, что только что попросту оцепенел от страха, он вспыхнул от жгучего стыда и досады. Выхватив из-за пазухи талисман с начертанным киноварью Заклятием подавления демонов, он забежал мертвецу за спину и метнул в него бумагу.

Почувствовав за спиной давление духовной энергии, мертвец стремительно увернулся. Издав пронзительный, устрашающий вой, он свирепо уставился на Цзун Цзысяо прогнившими глазницами, от которых остались лишь две зияющие чёрные дыры. Тот стиснул зубы и, взмахнув мечом, бросился в атаку. Мертвец выбросил вперёд когтистые лапы, пытаясь схватить мальчика.

Мимо промелькнул белый силуэт: подхватив Цзун Цзысяо на руки и легко уйдя от атаки мертвеца, Цзун Цзыхэн произнёс:

— Сяо Цзю, не бойся. Дагэ рядом, попробуй ещё раз.

Пока Цзун Цзыхэн сдерживал мертвеца спереди, Цзун Цзысяо вытащил ещё один талисман и повторил прежнюю уловку, намереваясь нанести удар со спины. Однако тварь уже была начеку: едва ощутив колебания энергии, мертвец прыгнул в сторону и увернулся от атаки.

Но на этот раз Цзун Цзысяо не отступил. В его глазах вспыхнул свирепый блеск, а маленькое тело пружиной взмыло вверх. Заметив, что мертвец оказался зажат между Цзун Цзыхэном и талисманом и потерял манёвренность, мальчик подобрался к нему сзади и нанёс безжалостный рубящий удар. Отрубленная голова взлетела в воздух.

Цзун Цзыхэн от неожиданности замер. Это была их первая ночная охота, и он не хотел сильно пугать Цзун Цзысяо, поэтому старался лишь усмирять врагов. Но он никак не ожидал, что в Цзун Цзысяо от природы таится такая жестокость: улучив момент, тот просто снёс твари голову.

Она с глухим стуком упала на землю, а следом рухнуло обезглавленное тело. Цзун Цзысяо застыл с мечом в руке. Его маленькая грудь тяжело вздымалась, а по лицу градом катился пот — он всё ещё был во власти пережитого страха. Цзун Цзыхэн подошёл к нему:

— Сяо Цзю, ты как, не ранен?

Цзун Цзысяо покачал головой:

— Дагэ, мне не страшно.

Цзун Цзыхэн ласково потрепал его по макушке:

— Даже если и испугался, в этом нет ничего постыдного. Когда твой дагэ впервые столкнулся с нечистью, он тоже перепугался до смерти.

— Правда?

— Правда.

Цзун Цзысяо робко улыбнулся:

— Но мне и правда не было страшно, разве что немного поволновался. Пока дагэ рядом, я знаю, что ничто не сможет мне навредить.

Цзун Цзыхэн тоже улыбнулся:

— Ты отлично себя проявил: собственноручно прикончил этого злого духа. Когда отец-император узнает, он будет очень доволен.

— Ваше Высочество, — подал голос Хуан У, осматривавший мертвеца. — Здесь что-то странное.

Братья подошли к нему. Хуан У хмуро разглядывал тело, затем перевёл взгляд на своего брата и спросил:

— Как думаешь, похоже?

— Похоже, — кивнул тот.

— В чём дело? — непонимающе спросил Цзун Цзыхэн.

Хуан У ответил:

— Докладываю Вашему Высочеству. Судя по ранам, это заклинатель, у которого вырезали золотое ядро.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/17076/1611016