Готовый перевод Explosive Popularity [Rebirth] / Взрывная популярность [Возрождение]: Глава 3. Неожиданная популярность

Изначально роль Цзююаня должен был играть Лун Сяо, но тот безнадёжно застрял в другой съёмочной группе и не мог выкроить ни дня, поэтому Чэнь Динчэн, скрепя сердце, велел искать замену. Ассистенты быстро набросали список из нескольких имён, однако сценаристка, едва взглянув на фотографии, сморщила нос и отмела всех до единого, потому что внешность не дотягивала до образа благородного демона. Сценаристка приходилась Чэнь Динчэну племянницей, он обожал её без памяти, да и роль Цзююаня не считал уж очень важной, поэтому лишь отмахнулся и велел Чжао Гоюю устроить открытые пробы для всех желающих.

Чэнь Динчэн, признаться, и не надеялся отыскать среди самоучек настоящий бриллиант, но появление Ли Чжэня разбило его скепсис вдребезги, и он был в самом настоящем, почти детском восторге.

Ли Чжэнь наскоро обсудил с Чэнь Динчэном детали образа и отправился вслед за Яо Цзинсян в душную, пропахшую лаком и пудрой гримёрную. Кожаное кресло противно липло к голым предплечьям, и каждый раз, когда Яо Цзинсян поправляла ему воротник, он слышал, как её пальцы, чуть влажные от крема, скользят по ткани. В воздухе висела сладковатая взвесь тонального крема и едкий дух спиртового тоника, а под ногами хрустели рассыпанные блёстки, и каждый шаг отдавался в ушах этим мерзким, скрипучим звуком, от которого сводило зубы.

Спустя какое-то время он вновь появился на площадке, и по толпе пробежал восхищённый шёпот, словно ветер прошелестел по листве. Прежний юноша в простой футболке исчез, а теперь перед ними стоял демонический лорд в струящемся чёрном одеянии, перехваченном на талии широким поясом цвета запёкшейся крови. Чёрное одеяние оказалось неожиданно тяжёлым, плотно облегало плечи, и под ним сразу стало жарко, как в печи. Ткань при каждом его движении издавала тихий, зловещий шелест, от которого у стоящих рядом перехватывало дыхание, а взгляд, брошенный исподлобья, заставлял сердца колотиться.

Сначала Ли Чжэнь отснялся в короткой сцене внутри демонического дворца, где вместе с группой статистов, облачённых в тёмные балахоны, пахнущие сыростью и дешёвой краской, он мрачно обсуждал недопустимую связь владыки Мо и девушки из демонического клана. Голос его, низкий и властный, эхом разносился под сводами бутафорского зала, возвращаясь с едва заметной задержкой и наслаиваясь на следующие слова, так что казалось, будто говорит не один человек, а целый хор. Едва режиссёр выкрикнул «Снято!», как Ли Чжэня тут же утащили переодеваться для повторной сцены с Шу Цинюэ, с гаданием на персиковых лепестках.

Первую, спонтанную репетицию видели лишь немногие счастливчики, но на съёмочной площадке, как и в любой большой семье, слухи разносятся быстрее пламени, и весть о том, что новичок и сама Шу Цинюэ будут переснимать ту «магическую» сцену, мгновенно облетела все уголки. К моменту начала съёмки свободные от работы осветители, костюмеры, гримёры и статисты плотным кольцом обступили декорацию, вытягивая шеи и предвкушающе перешёптываясь. В воздухе висел особенный, почти осязаемый гул толпы, смесь сдерживаемого дыхания, шороха одежды, едва слышного скрипа половиц и лёгкого, едва уловимого запаха разгорячённых тел, смешанного с дешёвым дезодорантом и пудрой. Каждому не терпелось своими глазами увидеть, что же это за «супер-красавчик с невероятной харизмой», о котором взахлёб рассказывала сестра Инь Ло.

Такова судьба…

Порыв искусственного ветра взметнул полы его чёрного одеяния, заставляя ткань зловеще шелестеть. Человек в чёрном, чьи глаза были полны невысказанной, запрятанной глубоко внутрь тоски, смотрел на Шэншэн, на ту, что начисто забыла его, забыла их прошлое. Она, словно обиженный ребёнок, резко развернулась и зашагала прочь, а он лишь провожал взглядом её удаляющуюся спину, не в силах произнести ни слова. Тысячи несказанных слов растворились в одном-единственном, полном горечи вздохе, и этот вздох, казалось, эхом отозвался в сердцах всех, кто стоял вокруг.

Последний лепесток коснулся воды, круги разошлись и погасли, и в повисшей тишине стало слышно, как потрескивают перегретые софиты, прежде чем ассистент режиссёра наконец выкрикнул:

— Тридцать пятая сцена, группа А! Снято!

Голос ассистента режиссёра разбил наваждение. Зрители, всё ещё заворожённые магией кружащихся лепестков и этой щемящей, невысказанной печалью, приходили в себя медленно, будто выныривая из глубокого сна. А затем, будто по сигналу, над площадкой взорвались аплодисменты, сначала редкие, потом всё громче, пока не слились в единый, восторженный гул.

Работники, что ещё утром пробегали мимо, не удостоив новичка и взглядом, теперь провожали его ошеломлёнными, полными уважения взглядами, и в их головах билась одна и та же мысль: «Так вот почему о нём все гудели… Чёрт возьми, да он и правда потрясающий! Настоящий демон!»

Ли Чжэнь скрылся в тесной гримёрке, где воздух был спёртым от запаха пота, пудры и спиртового тоника, а зеркало рябило от чужих отпечатков. Он стянул с себя ставшее вдруг невыносимо тяжёлым одеяние и с наслаждением провёл ладонями по освобождённым плечам. Едва дверь за ним закрылась, на площадке воцарился настоящий базар. Статисты, костюмерши, ассистентки, все, кто стал свидетелем этой сцены, сбились в кучки и, словно чайки на рыбацкий улов, набросились на любые крохи информации о загадочном новичке.

— Это гадание на лепестках… Это просто бомба!!! — взахлёб делилась одна девушка, прижимая ладони к пылающим щекам.

— А-а-а! Этот Владыка демонов такой красавчик! — вторила ей другая, закатывая глаза к потолку.

— Кто он? Откуда взялся этот братец Цзююань? Я его раньше никогда не видела!

— Из какого он агентства? Как зовут? Кто-нибудь знает? Ох, сразу видно, тёмная лошадка! Будущая суперзвезда! Хочу записать его в свои любимчики!

— Как там его? Чжэнь… Чжэнь Лайдэ? Ах, я уже забыла!

— Сестра Инь Ло точно в курсе! А где она? Почему молчит? Пусть рассказывает!

— Ох, когда эти лепестки посыпались с неба… У меня аж дыхание перехватило! Ах~ Кажется, я снова влюбилась~ Всё, это моя новая первая любовь!

Шу Цинюэ, проходившая мимо этой стайки щебечущих пташек, не удержалась и, со смехом схватившись за сердце, втиснулась в их круг:

— Братец Цзююань… Ах, моё девичье сердечко~ Тук-тук~ Просто бом-бом~

Пока девушки щебетали, Чэнь Динчэн и Чжао Гоюй, склонившись над монитором, ещё раз молча пересмотрели запись, и когда экран погас, они, не сговариваясь, переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: «Это было ахеренно».

— С первого дубля! — выдохнул Чэнь Динчэн, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Шикарно! — лаконично подтвердил Чжао Гоюй, выставив вверх большой палец.

— Эх, если бы все сцены снимались с такой же лёгкостью, — мечтательно протянул Чэнь Динчэн, — я бы каждый вечер успевал партию-другую в маджонг перекинуться.

Его взгляд невольно скользнул в сторону, где, оккупировав единственный мощный вентилятор, вальяжно развалился в кресле исполнитель главной роли. Чжао Гоюй проследил за его взглядом, и мужчины обменялись понимающими усмешками.

До сцены с Ли Чжэнем и Шу Цинюэ они битый час мучились с Лян Хайчуанем и исполнителем второй главной роли. Сцена была проста, как валенок, такую, по мнению Чэнь Динчэна, даже безмозглый ишак с первого раза не запорол бы, но Лян Хайчуань умудрился запороть. Двадцать три дубля. Двадцать три! Режиссёр, конечно, уже смирился с «талантом» своего главного героя ещё в первый съёмочный день, но, как говорится, всё познаётся в сравнении, и сравнение это было убийственным: новичок, вчерашний «никто», даже не учившийся актёрскому мастерству, играючи обошёл «звезду» на десять корпусов вперёд. Такая пропасть между ними не могла не зародить в душе Чэнь Динчэна кое-каких… невесёлых мыслей.

У Ли Чжэня, как у персонажа второго плана, сцен было совсем немного. В тех сериях, что сейчас снимала группа, загадочный Цзююань появлялся лишь в пятой, да и то всего в двух коротких, но эффектных эпизодах, поэтому вся его работа заняла от силы минут двадцать. Отснявшись, он, как и любой актёр на площадке, мог спокойно снять грим, отметить себя в листе ухода и быть свободным до следующего раза, однако уйти по-тихому ему не дали.

Едва Ли Чжэнь переступил порог гримёрной, как на него, словно из засады, набросилась целая толпа. Девушки и парни, гримёры и осветители, все, кто стал свидетелем его игры, сбились в очередь, желая добавиться в друзья, обменяться контактами и, конечно же, сделать совместное селфи. Отказать было невозможно, а затем к нему, сияя улыбкой, подплыла и сама Шу Цинюэ. Она с готовностью приобняла его для совместного кадра, и не успел Ли Чжэнь опомниться, как её пальцы уже залетали по экрану, выкладывая фото в свои Moments. Экран тихо пискнул, подтверждая публикацию, и Шу Цинюэ удовлетворённо хмыкнула.

[Цинюэ] Добро пожаловать в нашу команду, А Чжэнь~ Братец Цзююань невероятно крут и чертовски хорош собой~

[совместное фото]

Шу Цинюэ была душой любой компании, и её список контактов ломился от друзей и знакомых. Не прошло и минуты, как под постом запестрели десятки лайков и восхищённых комментариев: «Какой красавчик!», «Какая красивая пара, глаз не оторвать!», «Цинюэ, кто это?!». Она уже собиралась, как обычно, ответить всем разом смайликом с поцелуем, как вдруг её взгляд зацепился за одно имя. Сердце пропустило удар.

[Шэнь Юньжу] А Чжэнь? Ли Чжэнь?

Шу Цинюэ уставилась на экран, пальцы предательски ослабели, едва не выронив телефон, а глаза полезли на лоб от невероятности увиденного. «Са-сам… САМ ВЕЛИКИЙ БОГ!!!» — она едва не выронила телефон из рук. Её восторг можно было понять. Шэнь Юньжу слыл в их кругах неприступным айсбергом. С тех пор как она, проявив недюжинную настойчивость, выцыганила его контакт на одной звёздной тусовке, он ни разу, ни единого раза не то что не написал ей, а даже не поставил лайк под её бесчисленными постами. Она уже была уверена, что он, устав от её спама, давно и бесповоротно её скрыл. И вот, о чудо, целых четыре иероглифа и два вопросительных знака! Пусть его внимание было приковано вовсе не к ней, а к загадочному А Чжэню, Шу Цинюэ всё равно чувствовала себя так, будто выиграла в лотерею.

Дрожа от возбуждения, Шу Цинюэ сунула экран прямо под нос Ли Чжэню:

— А Чжэнь, гляди! Ты знаком с этим… богом?!

Ли Чжэнь опустил взгляд на имя, на которое указывал её наманикюренный палец. Он добросовестно перерыл всю свою память, напрягся на целых три секунды, но… нет. Абсолютно никаких ассоциаций.

— Хм… Нет, не знаю такого, — честно признался он.

— Да ладно?! — глаза Шу Цинюэ округлились от удивления. «Тогда откуда же великий бог знает его имя?» — терялась она в догадках. Так ничего и не придумав, она просто ответила в комментарии короткое «Да», но ответа, сколько ни ждала, так и не дождалась.

В другом конце площадки, под единственным спасительным кондиционером, сидел Лян Хайчуань и, буравя взглядом толпу, облепившую Ли Чжэня, скрипел зубами от злости и зависти. Холодный воздух приятно обдувал его лицо, пахнущий пылью и нагретым пластиком, но внутри всё кипело. Горечь подступала к горлу, оставляя на языке металлический, ржавый привкус злости. «Эти бабы что, никогда мужиков не видели? Оголодали совсем, дуры!» — он презрительно фыркнул и демонстративно отвернулся.

Со съёмок Ли Чжэнь ушёл рано, но домой, из-за всех этих задержек, добрался только к пяти вечера. Вместо того чтобы рухнуть в постель, он первым делом сел за компьютер. От системного блока тянуло горьковатым запахом нагретой пыли, и экран монитора бросал на лицо Ли Чжэня бледный, голубоватый отсвет. В комнате было тихо, только гудел кулер и едва слышно шуршал жёсткий диск. Он принялся заказывать в интернет-магазинах горы дисков с фильмами и книги по актёрскому мастерству этого мира. Даже самому талантливому актёру необходимо постоянно подпитывать себя, учиться у лучших, а Ли Чжэнь и вовсе провёл вне профессии пять долгих лет, да и этот мир во многом отличался от его прежнего. Нужно было срочно навёрстывать упущенное. Просматривая список лучших актёров страны, он снова наткнулся на знакомое имя, Шэнь Юньжу. Вспомнив восторженный шёпот Шу Цинюэ, он кликнул по ссылке и углубился в чтение, и чем больше он читал, тем яснее понимал, почему его называли «богом» и «гением».

Шэнь Юньжу ворвался в индустрию всего три года назад, ещё будучи студентом второго курса театральной академии, и с тех пор его путь напоминал скоростной экспресс без остановок. Дебют в главной роли принёс ему сразу же премию «Золотая Орхидея» за лучшую мужскую роль. Следующие два года он, словно играючи, покорил музыкальную сцену и кинематограф, собрав внушительную коллекцию наград в каждой из этих областей. А всего неделю назад он в качестве одного из лучших молодых актёров страны блистал на престижном международном кинофестивале. За какие-то три года он взял такие высоты в кино, музыке и на телевидении. «Этот человек — непризнанный гений», — таков был короткий и ёмкий вердикт Ли Чжэня после беглого изучения его ослепительного послужного списка, а закончив с биографией, он ещё долго, очень долго вглядывался в фотографию на экране.

Красивое, аристократичное лицо, холодный, пронзительный взгляд, от которого, казалось, веяло ледяным высокомерием. Ли Чжэнь перебрал в памяти все свои контакты, все мимолётные встречи в этом и прошлом мирах. Нет, абсолютно точно, никогда не пересекался с этим человеком. «Наверное, просто совпадение», — решил он, закрывая вкладку.

Оплатив заказы, Ли Чжэнь открыл телефон и зашёл в Moments. Как он и ожидал, лента была забита совместными фото с ним. Он без труда нашёл снимок с Шу Цинюэ, переслал его Линь Гуанъюаню и с удовольствием вычеркнул в своём блокнотике строчку «Совместное фото».

Ответ пришёл почти мгновенно.

[Линь Гуанъюань] Братан! Ты монстр! Так быстро!

[Ли Чжэнь] Всё прошло довольно гладко.

[Линь Гуанъюань] Я в тебе и не сомневался! Ну как, моя богиня? Она супер, да?! Характер — огонь? Аура — божественная?!

[Ли Чжэнь] Не знал, что ты такой сплетник.

[Линь Гуанъюань] Просто сердце колотится от волнения!

[Ли Чжэнь] С ней легко. Очень приятный человек.

[Линь Гуанъюань] Я так и знал! Моя богиня настоящая~~~ Люблю её, сердечко!

Ли Чжэня аж передёрнуло от такого потока нежности. Сверху высветилось «печатает…», и он приготовился к следующему залпу.

[Линь Гуанъюань] Кстати, а где мой автограф?

[Ли Чжэнь] Увы, пока никак. Придётся подождать…

Он и правда хотел попросить Шу Цинюэ о такой мелочи, она бы точно не отказала, но они были едва знакомы, и такой поступок в первый же день выглядел бы как откровенное подхалимство. Прослыть подлизой, который держится за юбку главной героини, совсем не хотелось.

[Линь Гуанъюань] Да ладно, ничего страшного! — тут же прилетел голосовой ответ. — Слушай, А Чжэнь, а ты мне свой автограф когда дашь?

[Ли Чжэнь] Это ещё зачем?

[Линь Гуанъюань] Как зачем?! Вот прославишься, станешь суперзвездой, а у меня будет самый первый автограф великого Ли Чжэня! Представляешь, как круто?!

[Ли Чжэнь] Могу подарить тебе сборник задач для подготовки к экзаменам за пятый класс. Хочешь?

[Линь Гуанъюань] Чего? На фига он мне?

[Ли Чжэнь] На обложке будет моя фамилия, а внутри — целая книга решений, и всё написано моей рукой. Эксклюзив.

[Линь Гуанъюань] А Чжэнь, ты стал таким вредным!

— Молодой господин, ужин подан.

Дворецкий Цинь легонько постучал в дверь, и в щель потянуло тёплым, пряным запахом тушёного мяса, чеснока и каких-то трав. Аромат был таким густым и аппетитным, что у Ли Чжэня тут же заурчало в животе. Ли Чжэнь, усмехнувшись, отложил телефон, решив больше не дразнить друга, ведь с Гуанъюанем можно было переписываться до утра, его словесный понос всегда было сложно остановить. Уже на лестнице он услышал доносящийся снизу оживлённый шум и голоса.

— Отец вернулся? — спросил он, обернувшись к Циню.

— Да, господин Ли только что приехал, — с улыбкой кивнул дворецкий.

— Дорогой, но у меня уже есть точно такая же сумочка! — донёсся из гостиной мелодичный голос матери, Бай Юй.

— Да? А мне сказали, это последняя коллекция! — в голосе отца, Ли Фа, звучало искреннее, почти детское недоумение.

Ли Фа было под шестьдесят, но он всё ещё оставался высоким, статным и представительным мужчиной. Гроза бизнес-партнёров и конкурентов, дома он превращался в самого обычного любящего мужа и отца, и теперь, улыбаясь, говорил:

— Ничего страшного! Они же разных цветов, дорогая. Будешь менять каждый день. Ты у меня в любом цвете красавица.

Бай Юй лишь притворно фыркнула и легонько шлёпнула его по руке, но глаза её при этом светились такой нежностью, что было ясно, она совсем не сердится.

— Чжэнь-Чжэнь, иди-ка сюда скорее! — Ли Фа, заметив сына, радостно замахал рукой. — Папа тебе тоже подарки привёз! Давай примеряй!

Он обнял Ли Чжэня за плечи и указал на стол, где в ряд выстроились семь элегантных коробочек с часами. Бархатные футляры, тёмно-синие и мягкие, словно кошачья шерсть, были тёплыми на ощупь, и когда Ли Чжэнь открыл первый, раздался тихий, благородный щелчок. От них исходил тонкий, едва уловимый запах дорогой кожи, металла и чего-то неуловимо-аристократичного, пахнущего деньгами и статусом. Когда Ли Чжэнь пристегнул один из хронометров, холодок металла пробежал по запястью, и часы показались неожиданно тяжёлыми для своего изящного вида.

— Пап, ну зачем столько? Одних было бы вполне достаточно, — улыбнулся Ли Чжэнь. «Семь штук. Он что, предлагает мне менять их каждый день недели?»

— Да я увидел, и все мне понравились, вот и взял всё сразу! — отмахнулся Ли Фа.

Ли Чжэню ничего не оставалось, как, пряча улыбку, по очереди примерить каждый аксессуар и, слегка покривив душой, похвалить отцовский вкус. В конце концов, это была искренняя забота, и если от его маленькой лжи отец станет чуточку счастливее, то почему бы и нет?

Ли Фа и впрямь расцвёл и тут же принялся нахваливать:

— Вот Чжэнь-Чжэнь у нас молодец, ценит отцовскую заботу! Не то что твой старший брат, я ему галстук привёз, а он скривился: «Старомодно». Да где же старомодно?! Продавец сказал, очень даже стильно! — Ли Фа сделал вид, что сердится.

— Ну конечно, дорогой, продавец всегда скажет то, что ты хочешь услышать, — улыбнулась Бай Юй, подмигнув сыну.

После ужина Бай Юй, как обычно, отправилась в спортзал поддерживать фигуру, а Ли Чжэнь остался в гостиной с отцом играть в шахматы. Фигуры были тяжёлыми, из тёмного, приятно холодившего пальцы нефрита, и каждый ход сопровождался глухим, солидным стуком о деревянную доску. Ли Чжэнь взял ферзя, повертел в пальцах, чувствуя, как нефрит медленно нагревается от тепла его руки, и поставил обратно, так и не сделав хода. Они неторопливо передвигали фигуры, болтая о всяких пустяках, но мысли Ли Чжэня были далеко. Он смотрел на отца, который с такой гордостью и надеждой рассказывал о делах в компании, и думал о том, что через минуту эта гордость сменится разочарованием, а надежда тревогой, и от этого становилось тошно.

— Пап… — он замялся, подбирая слова. — Я хотел тебе кое-что сказать.

Шахматная доска стояла в гостиной, и на стене, как обычно, тихо работал телевизор. Закончился рекламный блок, и на экране замелькали яркие кадры, анонс новой дорамы. Ли Фа, уже готовый внимательно слушать сына, случайно скользнул взглядом по экрану и замер.

Кадр промелькнул всего на долю секунды, но разве можно не узнать собственного сына? Пусть в гриме, пусть в странном костюме, но это был он, его Чжэнь-Чжэнь.

Ли Чжэнь, видя, что отец застыл с открытым ртом, проследил за его взглядом и обернулся. На экране как раз замер финальный кадр анонса со всеми актёрами. Где-то сбоку, в самом углу, в чёрном одеянии демонического лорда, стоял он сам.

«Вот чёрт. Они что, втрое больше куриных ножек пообещали монтажёрам? Я же только утром отснялся, а уже в эфире!» — пронеслось в голове у Ли Чжэня, и где-то в груди неприятно похолодело.

Рекламный ролик закончился, и в гостиной повисла звенящая, давящая на уши тишина. Слышно было только, как на кухне капает вода из крана, размеренное, сводящее с ума «кап… кап… кап…», да тикают напольные часы в углу, отсчитывая секунды, каждая из которых, казалось, приближала неминуемую бурю. Ли Чжэнь вцепился пальцами в подлокотник кресла и почувствовал, как гладкое дерево предательски скользит под влажными от пота ладонями.

Ли Фа медленно перевёл взгляд на сына и произнёс ледяным, ничего не выражающим голосом, от которого у Ли Чжэня по спине пробежал холодок:

— Кажется, я уже знаю, что именно ты собирался мне сказать.

http://bllate.org/book/17063/1611570