Готовый перевод Live Stream from the Primitive World / Прямой эфир из первобытного мира: Глава 5.

Глава 5. Секрет

Раннее утро только вступало в свои права, но потасовка у реки с Синем и его шайкой уже отняла прилично времени. Четверка двинулась к каменным постройкам поселения.

Песок под ногами был рыхлым, податливым и всё еще хранил ночной холод, напоминая о суровом нраве этих земель. Чжу Сюнь не знал, насколько местная пустыня похожа на те, что показывали в документалках, но внешне Майкаби завораживала так же сильно. За этой суровой, смертоносной красотой, за бескрайними дюнами и причудливыми скалами скрывались экстремальная сухость, резкие перепады температур и ежесекундная угроза жизни. Природа Майкаби не прощала ошибок.

Сейчас, пока солнце не вошло в зенит, небо играло фантастическими красками. От линии горизонта, где уже разгоралось алое зарево, и до глубокого сапфирового мрака на западе раскинулся градиентный купол. Юноша шел сквозь эту игру света и тени, словно в трансе. В прохладных сумерках длинные, искаженные тени редких людей, уже вышедших на работу, казались призраками из другого мира. Всё происходящее отдавало сюрреализмом.

— Выжить в Майкаби тяжело. Но пока нас хранит Паолас, племя Молата будет процветать. Никто не устоит перед копьями и когтями наших воинов, — неожиданно нарушил тишину Синь. Его глубокий, ровный голос странно контрастировал с недавней агрессией. В серых глазах здоровяка отражались неясные силуэты домов, и весь он в этот момент казался фанатиком, вещающим о святом. — Вера питает силу Паолас. А щедрые подношения возвращаются к нам дождями. Вода — самая большая ценность для людей пустыни.

Этот внезапный урок теологии вогнал Чжу Сюня в ступор. Он начал рыться в памяти прежнего владельца тела, но нашел лишь крохи. Имя «Паолас» там практически не фигурировало. Мальчишка знал шаманку Ла Бу, но понятия не имел, какому именно божеству та поклоняется. Нонсенс для члена племени, вся жизнь которого завязана на религии.

Пока юноша ломал голову над этой странностью, Синь холодно припечатал:

— Впрочем, зачем я распинаюсь? Ты же всё равно не веришь в Паолас.

— А ты откуда знаешь? — ляпнул Чжу Сюнь, прежде чем успел прикусить язык. Впрочем, агрессивный Лу Си плелся где-то позади, так что можно было рискнуть.

Здоровяк смерил его тяжелым взглядом, но промолчал.

Чжу Сюнь уже понял, что убивать или калечить его прямо сейчас Синь не станет. Страх немного отступил, уступив место безрассудному, почти самоубийственному любопытству.

— Слушай, а как вы вообще отличаете «божественные дары» от обычных природных явлений? — не унимался юноша, семеня следом за огромным воином.

Синь проигнорировал вопрос, словно не услышал, но Чжу Сюня понесло.

— Ну, раз вы все такие набожные, значит, божество должно как-то проявлять себя. Кроме того, что Паолас посылает дождь, что еще оно делает?

Тишина.

— А какого пола Паолас? И как проходят ритуалы? Вы кидаете жертвы в какую-нибудь глубокую яму или просто водите хороводы вокруг костра?

Шаги Синя стали тяжелее. Терпение воина стремительно истощалось. Богохульные вопросы мелкого паршивца переполнили чашу.

Здоровяк резко остановился и развернулся.

— Еще одно слово о священном, и ты не увидишь родителей Мото.

Лицо Синя потемнело от гнева. Чжу Сюнь открыл было рот, чтобы сгладить углы, но воин оборвал его на полуслове:

— Только пискни, и я отдам тебя Лу Си на растерзание.

Аргумент оказался железобетонным. Юноша послушно захлопнул варежку и молча побрел следом.

Вскоре они вошли на территорию поселения. Каменные лачуги проступали из утренней мглы. Жизнь в Молата уже кипела: многие мужчины направлялись к дальнему краю ущелья, где располагались загоны с лима и поля кормовой травы сюнь. Оставшиеся суетились по хозяйству, но большинство занималось едой — разделывали туши, вялили мясо. Калории были здесь главной валютой выживания.

При виде окровавленных кусков плоти желудок Чжу Сюня выдал жалобную руладу.

Некоторые аборигены ремонтировали дома: они тщательно замазывали щели между камнями какой-то вязкой субстанцией, добиваясь идеальной гладкости стен. На фоне этих крепостей жилище Чжу Сюня с его дырявой шкурой вместо двери выглядело жалкой конурой.

Синь действительно был важной шишкой — дозорным, охраняющим покой племени. Встречные почтительно здоровались с ним, и каждое приветствие неизменно включало упоминание их божества.

— Доброго утра, Синь.

— Да пребудет с тобой благодать Паолас.

И тут Чжу Сюнь осознал еще одну дикую, нелогичную деталь.

В поселении не было ни одной женщины. Вообще. Сплошные мужики.

Заметив плетущегося за Синем мальчишку, аборигены переставали улыбаться. Их взгляды тяжелели, наливаясь неприкрытой злобой и отвращением. От этой концентрированной ненависти по коже поползли мурашки, и юноша поспешил сократить дистанцию до широкой спины воина.

Наконец они остановились у одного из каменных домов. Синь откинул кожаный полог и зашел внутрь. Послышался приглушенный разговор, и вскоре на улицу вышли трое.

Чжу Сюнь знал имена родителей Мото: Дже и Йез. Но перед ним стояли трое абсолютно незнакомых мужчин разных возрастов. Стоп. Если среди них нет женщины, то кто из них, черт возьми, рожал Мото?!

Память прежнего хозяина тела была полна провалов. То ли от стресса, то ли от сотрясения после падения, некоторые куски биографии просто стерлись.

Пока Чжу Сюнь пытался сложить два и два, самый молодой из троицы, парень чуть старше его самого, шагнул вперед.

— Ты еще смеешь заявляться в племя, мразь? — прошипел он с такой же интонацией, как давеча Лу Си. Лицо парня исказилось от ярости. — Из-за тебя погиб мой брат! А ты приперся сюда и смотришь нам в глаза? Нарываешься?!

— Я не бросал Мото, — упрямо, как заезженная пластинка, повторил Чжу Сюнь. — Я пришел только за тем, что принадлежит мне. За моей едой.

— Смотритель выдал тебе всё, что положено! Мы сами видели! — огрызнулся брат Мото.

Смотритель. Чжу Сюнь вспомнил: это человек, отвечающий за распределение провизии. Должность требовала кристальной честности, поэтому Смотритель никогда не обманывал с пайком даже такого изгоя, как он.

— Смотритель передал мою еду Дже и Йезу. Они сами вызвались «присмотреть» за мной, — чеканя каждое слово, произнес юноша. Он перевел тяжелый, холодный взгляд на двух мужчин постарше. — Но до меня дошел только один кусок из пяти. И я точно знаю, кто присвоил остальное.

Намек был прозрачнее некуда.

— Да как ты смеешь пялиться на моих родителей?! — взревел молодой. — Думаешь, раз Жрица сохранила тебе жизнь, то тебе всё сойдет с рук?! Я, Лола, этого не потерплю!

— Лола? Серьезно? А когда ты сменишь имя на Моторолу? — машинально съязвил Чжу Сюнь, вспомнив земные бренды.

Шутка обошлась дорого. Лола с рычанием бросился на него, повалив в пыль. Началась возня. Синь, молча наблюдавший за сценой, лениво шагнул вперед и без особых усилий растащил их в стороны.

Лола отряхнул колени и с презрением плюнул в сторону Чжу Сюня.

— Ты просто всё сожрал или спрятал! Такая лживая дрянь, как ты, пойдет на всё, чтобы выклянчить лишний кусок!

Стоящие вокруг зеваки одобрительно загудели. Слова Лолы идеально ложились на их картину мира.

— Спрятал? Куда?! У меня в норе даже сраной вешалки для мяса нет! — Чжу Сюнь начал терять самообладание, голос сорвался на крик. — Идите и сами обыщите мой дом! Там пусто!

— Не слушайте его! — вдруг истошно завопил Лола, перекрывая гул толпы. — Он же... Он же ЭТОТ!

— Какой еще «этот»?! Ты можешь нормально говорить, без загадок?! — взвился Чжу Сюнь.

Только тогда один из мужчин постарше — тот, что выглядел мягче и утонченнее, — подал голос.

— Лола, хватит. Не нужно, — тихо произнес он.

— Дже, не затыкай сына. Он всё правильно делает, — оборвал его второй мужчина, с более грубыми чертами лица. Он смерил мальчишку презрительным, уничтожающим взглядом. — Пусть эта тварь вспомнит, кто она такая. Может, тогда перестанет путаться под ногами.

— Путаться под ногами?! — Чжу Сюнь задохнулся от возмущения. — Вы украли мою еду! Я пришел за своим, чтобы не сдохнуть от голода, а вы несете какую-то чушь! Вы что, признаете правду, только когда я перед вами околею?!

Он обвел взглядом враждебную толпу. Это был тупик. Логика здесь не работала. Эти люди готовы были оправдать любое воровство, лишь бы обвинить его.

Синь стоял рядом, скрестив могучие руки на груди, словно статуя. Казалось, он заранее знал, чем закончится этот фарс.

— Тебе вообще позволили дышать одним воздухом с нами только из милости! — с торжествующей злобой выкрикнул Лола.

— Да о чем ты, черт возьми, говоришь?! Кто я такой, по-вашему?! — взорвался Чжу Сюнь.

Лола криво, жестоко усмехнулся, готовясь нанести финальный удар.

— Ты — Безбожник! Неверующий!

Слово хлестнуло, как удар бича. В тот же миг в сознании Чжу Сюня словно прорвало плотину, и заблокированные воспоминания лавиной хлынули в мозг.

http://bllate.org/book/17051/1703733