Готовый перевод The Mentor Who Raises Villainous Disciples / Наставник найдёт управу на ученика-злодея: Глава 9. Терпение

Глава 9. Терпение. Дурные мысли

— Слегка прикрой глаза, кончиком языка коснись нёба. Сначала трижды глубоко вдохни через нос, затем медленно выдохни, отпуская вместе с мутным дыханием напряжение в плечах.

Чи Шунь сидел под персиковым деревом, скрестив ноги. Неподалёку Чи Ляньчжань неспешно грел чай и время от времени давал ему короткие указания.

Но Чи Шунь никогда прежде не занимался совершенствованием. Сколько ни старался, он не чувствовал никакой «духовной энергии». До слуха доносился лишь шелест ветра среди опадающих лепестков.

Прошло полчаса. Лоб юноши покрылся холодным потом, а результатов всё не было.

Чи Ляньчжань поднёс к губам нефритовую чашку, сделал небольшой глоток и напомнил:

— Отринь посторонние мысли. Сосредоточься на ощущениях.

Чи Шунь ещё долго пытался, но в конце концов сдался, открыл глаза и уныло признался:

— Наставник, ученик… Ученик совсем не чувствует духовной энергии.

Чи Ляньчжань поставил чашку. На кончике его пальца собралась тонкая, почти невесомая струйка духовной энергии. Он приподнял руку и бережно коснулся ею межбровья ученика.

— Следуй за этим потоком.

От прикосновения повеяло прохладой. Чи Шунь ощутил, как мягкое течение проникает через межбровье внутрь тела.

Душа его понемногу успокоилась, все мысли сосредоточились на незримом потоке.

На вдохе казалось, будто свежая влага просачивается через ноздри, опускается по горлу, проходит через точку Таньчжун посреди груди и достигает даньтяня. При выдохе внизу живота разливалось тепло и медленно возвращалось по прежнему пути наружу.

Вдох — выдох. И снова. Не следует силой добиваться ощущения ци; пусть дыхание течёт естественно, словно ручей. Незаметно оно начинает сливаться с телом и духом.

Поначалу поток продвигался с трудом, будто натыкаясь на преграды. Но чем лучше Чи Шунь осваивался с новым ощущением, тем свободнее он двигался.

— Вот и первые признаки введения ци в тело, — произнёс Чи Ляньчжань, убирая руку. — Впредь упражняйся каждый день, укрепляй духовную энергию. Когда научишься самостоятельно направлять её внутрь, сможешь приступить к основам талисманного искусства.

Чи Шунь медленно завершил упражнение, поднял глаза, повернулся к наставнику и низко поклонился:

— Благодарю наставника за наставления!

Он едва мог выразить свою радость словами. Для злодея, который пытался переломить предначертанный сюжет, это был настоящий прорыв! А для современного человека, обнаружившего, что он способен совершенствоваться, — и вовсе чудо, возникшее из ничего.

С тех пор Чи Шунь неукоснительно занимался под персиковым деревом каждый день, стараясь вводить ци в тело. Поначалу движение духовной энергии по меридианам всё ещё казалось непривычным, стоило отвлечься — и поток прерывался. Но он терпеливо повторял упражнение вновь и вновь. Постепенно даже в кончиках пальцев стали ощущаться отчётливые колебания духовной силы.

Однажды, погрузившись в дыхательную практику, он внезапно ощутил, как тепло в даньтяне сделалось гораздо сильнее. Оно потекло по меридианам, разливаясь по всем конечностям, по каждой части тела. Лепестки персика вокруг словно подхватил поток духовной энергии: они поднялись с земли и закружили возле него.

Чи Шунь изумлённо открыл глаза.

Неужели получилось? По-настоящему получилось! Значит, теперь он действительно совершенствующийся!

Раз это первое достижение, он, должно быть, пока лишь на первой ступени стадии Очищения ци. Впереди ещё долгие тренировки.

Чи Шунь согрел дыханием ладони, встал и потёр руки. Выходит, он уже больше месяца упражняется здесь. Даже погода успела заметно похолодать.

Главного героя он давненько не проверял. Пожалуй, сегодня самое время придумать повод туда наведаться.

Пусть затея с пожаром и провалилась, некоторый опыт он из неё вынес. По крайней мере, вариант «убить главного героя, инсценировав несчастный случай» можно смело вычеркнуть.

Чи Шунь огляделся и заметил на столе чайницу. Наклонился, снял крышку: чая внутри действительно оставалось совсем немного.

Вот и повод нашёлся сам собой!

В прекрасном настроении Чи Шунь помчался к главной вершине. По дороге ему попалось немало учеников, и все, как обычно, глядели на него недружелюбно.

Он не обратил внимания и сразу направился в управление старейшин за чайными листьями.

Местные старейшины оказались куда любезнее работников ученического управления. Во всяком случае, никто из них не был туг на ухо. Выслушав Чи Шуня, один старейшина заверил, что велит ученикам доставить чай во дворец Цинсяо. Самому Чи Шуню вовсе незачем ходить туда-сюда.

Юноша кивнул и спорить не стал. Солнце стояло ещё довольно высоко. Если поспешить, можно успеть на занятие главы пика Духовных пилюль. Почему бы не заглянуть туда ради интереса?

У каждой школы Тяньци был свой зал для занятий, которым заведовал глава соответствующего пика. Правда, преподавали главы когда вздумается. О назначенном занятии заранее сообщали старейшине пика Талисманов, а тот передавал весть остальным школам с помощью бумажных журавликов.

Ученики нового набора, как правило, должны были присутствовать. Старшие могли решать сами.

Чи Шуня давно занимали эти журавлики. Они умели разговаривать человеческим голосом и, в отличие от простой передачи звука на расстояние, могли в любой момент произносить слова своего хозяина. Почти как современный телефон!

Да какое там телефонное соединение — скорее видеосвязь. Хозяин журавлика мог чувствовать то же, что чувствовал он, а находившийся рядом с птицей человек даже не знал, где в это время сам хозяин.

От такой возможности у Чи Шуня родилось несколько идей. Но сейчас нельзя было хвататься за всё сразу. Лучше дождаться случая, когда можно будет что-нибудь испытать на практике.

Отбросив эти мысли, он вошёл в зал пика Духовных пилюль через заднюю дверь. Главный старейшина ещё не появился. Но почти все места уже заняли: только посередине оставалось несколько разрозненных сидений.

Чи Шуню пришлось выбрать одно ближе к краю.

Едва он сел, за спиной раздался издевательский голос:

— О, да это же наш старший брат всей Тяньци! Как же вы, старший брат, нашли время заглянуть на занятие?

Чи Шунь обернулся. Никого из этих людей он не знал. Не успел даже открыть рот, как другой ученик рядом с первым вмешался:

— Ну конечно, наш старший брат человек занятой! Полтора месяца из дворца Цинсяо носа не показывал. Наверное, уже вот-вот вступит в стадию Возведения основы?

Оба переглянулись и расхохотались. Насмешка была более чем очевидна.

Чи Шунь почесал затылок, изображая человека, который понял только буквальный смысл сказанного.

— Не волнуйтесь, младшие братья. Если старейшины станут бранить вас за медленное совершенствование, смело прикрывайтесь мной. Скажите, мол, даже первый ученик мастера меча из дворца Цинсяо не способен ввести ци в тело. Кто же станет требовать многого от вас?

Он тяжело вздохнул и продолжил:

— Вот уж кому повезло, так это вам. Только слушаете лекции глав пиков — и уже все успешно освоили Очищение ци. А я, хоть сам мастер меча лично меня обучает, даже основ не постиг. Эх, как же завидую младшему брату Лину! Мы поступили в секту одновременно, а он, небось, уже на четвёртой или пятой ступени Очищения ци? Вот и сравнивай себя после этого с другими! А я день за днём во дворце Цинсяо только работу прислуги выполняю…

Улыбки обоих насмешников постепенно застыли. Они пожевали губами и не смогли выдавить ни слова.

Несколько учеников поблизости навострили уши, надеясь позабавиться над Чи Шунем. Но после этих речей, особенно после упоминания Лин Сюаньвэя, невольно покосились на сидевшего в самом центре первого ряда юношу.

И вдруг ощутили к нему неприязнь.

Все стараются! Кто из них учится меньше Лин Сюаньвэя? С какой стати именно он стремительно взлетает всё выше? Да пятая ступень — это Чи Шунь ещё приуменьшил! За один месяц тот поднялся с первой ступени до шестой!

А ведь он всего-то ходит на занятия, а после уроков милуется с девицей, сидящей рядом. И при этом совершенствование растёт как на дрожжах! Где справедливость?

Даже его спутница уже достигла четвёртой ступени Очищения ци. Не люди, а одно сплошное раздражение!

Чи Шунь с добродушной улыбкой наблюдал за меняющимися лицами. Затем взял кисть и вывел на бумаге несколько крупных иероглифов.

В этот момент в зал вошёл старейшина, глава пика Духовных пилюль. Он окинул собравшихся взглядом и задержался на одном из учеников. Чи Шунь посмотрел туда же. Это был юноша, который прежде оскорблял его и которому он в ответ протянул фрукты.

— Минъэр, все ученики на месте? — спросил старейшина.

Тот немедленно поднялся.

— Отвечаю наставнику, все собрались. Даже…

Он замялся и покосился на Чи Шуня.

— Даже старший брат пришёл.

Все головы разом повернулись к Чи Шуню.

Тот встретил взгляд главы пика, поспешно вскочил и глуповато улыбнулся:

— Приветствую старейшину.

Очевидно, старейшина не испытывал к нему ни малейшей симпатии. Он лишь презрительно хмыкнул и, не удостоив ответом, принялся за занятие.

Чи Шунь невозмутимо сел. Снова посмотрел на ученика, а потом перевёл взгляд на только что написанные иероглифы.

Вот ведь негодник: опять сумел испортить настроение. Похоже, и сам он далеко не святой. Что ж, первоначальный замысел Чи Шуня по-прежнему годится.

Неподалёку от него сидел круглолицый толстячок с простодушным видом и очень цепкими глазами.

Когда занятие закончилось, он необыкновенно ловко вскочил и широким шагом направился к двери, будто торопился по важному делу. Но по пути случайно — или вовсе не случайно — повернул голову к Чи Шуню и увидел крупные надписи, наполовину прикрытые другим листом. Буквы были размыты, но прочесть их всё-таки удалось.

Чи Шунь проследил, как толстячок выходит из зала, и незаметно направился следом, держась в отдалении.

В прежнем мире было так же: где бы люди ни жили, почти всегда находилось место травле. Достаточно возникнуть иерархии, как у кого-нибудь тут же рождается ничем не оправданное чувство превосходства.

Тот маленький толстячок, впрочем, не принадлежал к обидчикам. Как и Чи Шунь, он остановился в стороне, чтобы понаблюдать за компанией учеников. Чи Шунь устроился ещё дальше. Прямо как в поговорке: богомол ловит цикаду, а за богомолом уже следит иволга.

Из толпы молодых людей то и дело доносилась грубая брань. Кого они окружили, Чи Шунь издалека рассмотреть не мог.

Стоявшие снаружи ученики держались высокомерно и время от времени грубо толкали того, кто находился посередине.

Один из них, особенно рослый и крепко сложенный юноша, обладал таким зычным голосом, что Чи Шунь слышал каждое слово:

— Если бы не мы, мастера артефактов, кто бы вообще стал ковать для вас вещи? Ты, жалкий ничтожество, и правда думаешь, что чего-то добьёшься? Вот уж не пойму, с чего этот старый хрыч так тебя ценит! Почему он не попросил моего наставника изготовить тебе алхимическую печь, а заставил меня? Я её выковал — да только достоин ли ты ею пользоваться?!

Он с силой толкнул стоявшего посередине ученика, и тот рухнул на землю. Кто-то из наблюдавших пробормотал несколько слов и тоже собрался вмешаться.

Как раз в этот момент обидчики расступились, и Чи Шунь наконец увидел лицо жертвы.

Это был тот самый ученик старейшины пика Духовных пилюль, которого он только что видел на занятии.

Его звали Линь Сянмин. Он поступил в секту одновременно с Чи Шунем и сумел заслужить расположение самого главы пика. Наверняка у него были двойные духовные корни дерева и огня — почти что избранник небес. Неужели даже такого многообещающего ученика могут травить старшие?

Чи Шунь покосился на толстячка, притаившегося поблизости. Тот явно не собирался вмешиваться. Похоже, предпочёл остаться сторонним наблюдателем.

Но у Чи Шуня на Линь Сянмина имелись собственные планы, и сейчас подвернулась отличная возможность. Только вот, если толстячок заметит его действия, это ещё может обернуться для него неприятностями.

И тут толстячок внезапно обнаружил, где прячется Чи Шунь, и повернулся прямо к нему.

Чи Шунь не понимал, друг перед ним или враг, а потому даже пошевелиться не смел.

Впереди стояло несколько старших учеников, уже достаточно сильных. Конечно, устав запрещал драки внутри секты. Но кто знает, не было ли среди этих людей любимчиков с могущественными покровителями, способными покрыть любое преступление? Чи Шунь, конечно, числился первым учеником мастера меча. Только вот если его сначала прикончат, а потом станут разбираться, мёртвому от этого легче не будет. Умирать-то ему придётся по-настоящему больно.

http://bllate.org/book/17049/4757212