Готовый перевод The Round Table of Death / Круглый стол смерти: Глава 43. Я готов отдать за него жизнь

Из-за сниженной функции сердца и лёгких Цзян Вэньюань постоянно чувствовал слабость во всем теле, и когда он попытался сбросить с себя обхватившие его руки и ноги Чэнь Янь, то обнаружил, что сжат намертво и не может даже шевельнуться. Цзян Вэньюань сжал губы в тонкую линию, протянул руку и нажал на чувствительное к щекотке место на талии девушки.

— Ты и дальше будешь притворяться спящей? — прошептал он ей на ухо.

Длинные густые ресницы Чэнь Янь дрогнули, и она открыла глаза. Неохотно отпустив Цзян Вэньюаня, она едва слышно произнесла:

— В нашем флигеле всего один этаж, а снаружи бушует метель. Как думаешь, что за штука могла оказаться у нас на крыше?

Цзян Вэньюань не стал спорить. Он сел на кровати, внимательно прислушиваясь к звуку волочения над потолком — шум медленно смещался к северу. Чэнь Янь тоже нехотя поднялась, зевнула и накинула пальто, заодно протянув одежду Цзян Вэньюаню. Что касается Чэнь Мяня и Цинь Циюэ, можно было заподозрить, что они приняли ударную дозу снотворного: оба спали без задних ног, накрывшись одеялами, и совершенно не замечали странного шума над потолком.

Вскоре звук волочения удалился от их комнаты. Цзян Вэньюань нахмурился. Он хорошо помнил планировку: к северо-востоку от комнаты «Лотос», в комнате отдыха рядом со столовой, был камин с дымоходом. Неужели то существо, что было на крыше, решило проникнуть внутрь через трубу?

Цзян Вэньюань поднялся с кровати, влез в мягкие утеплённые тапочки и подошёл к двери. Он приоткрыл её на узкую щель и прижался ухом к проёму, прислушиваясь к происходящему снаружи. Его догадка подтвердилась: незваный гость и вправду спустился прямо через дымоход, глухо и тяжело приземлившись на пол. Сразу после этого вновь послышалось волочение, на этот раз оно приближалось к их комнате.

Чэнь Янь незаметно подошла сзади. Она положила ладонь на руку Цзян Вэньюаня, сжимавшую дверную ручку, тихо прикрыла дверь и беззвучно покачала головой, глядя на него.

Звук волочения затих прямо перед дверью комнаты «Лотос». Разделённые массивной дубовой доской в пять сантиметров толщиной, Цзян Вэньюань и Чэнь Янь молча замерли в напряженном противостоянии с неведомым существом снаружи. На двери не было глазка, так что они не знали, что именно находится в коридоре.

Неизвестный гость не задержался надолго и продолжил свой путь.

Спустя несколько секунд они услышали, как скрипнула дверь — кто-то открыл её и тут же закрыл. Судя по расстоянию, это была либо соседняя комната «Хризантема», либо следующая за ней — «Бамбук».

У Цзян Вэньюаня была отличная память, и он помнил, что в комнату «Хризантема» из-за плохой приметы никто не заселился. А вот в комнате «Бамбук» жил брат Лан — тот самый игрок, что присвоил себе костяную пешку. Из-за того, что брат Лан и другие игроки, коснувшиеся костяных фигур, прониклись фанатичным поклонением шахматам, его прежние соседи переселились в другие комнаты, а их места заняли те, кто разделял этот нездоровый интерес.

Вероятность того, что незваный гость посреди ночи заглянет в пустую комнату, была ничтожна. Значит, целью был брат Лан и его компания в «Бамбуке».

Чэнь Янь не сдержала очередной зевок, плотнее запахнула пальто и произнесла:

— Незваный визитёр уже выбрал себе жертву, так что шанс того, что он станет искать новую цель этой ночью, стремится к нулю. Нам нет смысла просто так изводить себя ожиданием, пойдём лучше спать.

На следующее утро, когда Цзян Вэньюань проснулся, остальные трое уже были на ногах.

Из-за недостаточного кровоснабжения и нехватки кислорода в организме усталость Цзян Вэньюаня после ночного отдыха ни капли не прошла, так что ему приходилось двигаться медленнее обычного, вставая с постели. Неторопливо одеваясь, он посмотрел на Цинь Циюэ и сказал:

— Когда пойдём на завтрак, не бери ничего лёгкого, старайся есть побольше высококалорийной пищи. И ещё: не наедайся до отвала.

— Могу я узнать причину? — недоуменно спросил Цинь Циюэ.

Чэнь Янь с достоинством сидела на краю кровати и, когда Цзян Вэньюань собрался встать, привычным движением поддержала его.

— Скоро мы можем увидеть зрелище, которое напрочь отобьёт аппетит на весь оставшийся день, поэтому налегай на калории сейчас. А объедаться не стоит потому, что тебя может вырвать — и всё съеденное пойдёт насмарку.

Красивые брови вразлёт Чэнь Мяня сошлись на переносице.

— Неужели ночью что-то случилось? Почему вы меня не разбудили?

С помощью Чэнь Янь Цзян Вэньюань, преодолевая лёгкое головокружение, сделал несколько шагов по комнате — его лицо было бледным.

— Мы не были целью того существа. Зачем было тебя будить? Чтобы ты потом мучился от бессонницы до утра? Не волнуйся, если ночью возникнет реальная опасность, то я обязательно тебя разбужу.

Только после этого объяснения Чэнь Мянь немного успокоился.

После завтрака лицо Цзян Вэньюаня наконец приобрело немного красок.

— Пойдёмте в комнату «Бамбук».

Дверь комнаты «Бамбук» не была заперта изнутри, и стоило Цзян Вэньюаню слегка повернуть ручку, как она тут же открылась.

Окно в комнате было распахнуто настежь, внутрь непрерывно врывалась метель, поэтому запах крови не был удушающим. Источником этого запаха были две двуспальные кровати: под ватными одеялами вырисовывались четыре человеческие фигуры, которые не шелохнулись даже тогда, когда в комнату кто-то вошёл. Цзян Вэньюань подошёл к одной из кроватей и откинул тяжёлое одеяло, обнажив то, что находилось под ним…

Назвать это нечто человеком было уже невозможно.

Два трупа были искромсаны в клочья. Как и в случае с сёстрами-близняшками, убийца жестоко расчленил их и извлёк кости. Однако было одно существенное отличие: после извлечения черепных костей мозг не забрали, а превратили в однородную кашицу. Чэнь Мянь и Цинь Циюэ проверили вторую кровать — там была та же картина: мозги были раздавлены в пюре.

Но самой ироничной выглядела надпись на английском языке над изголовьем кровати — выведенная смесью мозгового вещества и свежей крови, она была пропитана чистой злобой и жаждой убийства: «LOSER! KKKKIILLLLLLL!!!»

Цзян Вэньюань полностью откинул одеяла и, надев перчатки, начал ощупывать куски плоти.

— Быстро подключайтесь, нам нужно найти костяную пешку, которую притащил брат Лан. Будьте осторожны: если найдёте её, то ни в коем случае не касайтесь голой кожей.

Они обыскали всю комнату вдоль и поперёк, но пешки нигде не было.

Чэнь Янь снова прикрыла трупы одеялом:

— Убийца забрал их кости, вряд ли он оставил бы костяную пешку.

Цинь Циюэ чувствовал себя прескверно. Он был безмерно благодарен Цзян Вэньюаню за совет: он съел калорийный завтрак, который в обычное время ни за что бы не тронул. Вчера увидел два трупа, сегодня — четыре, так что за обедом и ужином он вряд ли сможет проглотить хоть кусок. Потирая сводимый судорогой желудок, Цинь Циюэ сказал:

— Значит, если мы найдём пропавшую пешку, то вычислим убийцу.

Произнося это, он и не подозревал, как быстро они её найдут.

Пешка обнаружилась в столовой главного здания особняка…

Шахматист Цзя, который ещё вчера клялся утешать жену, сегодня снова сидел перед шахматным автоматом, ведя ожесточённую партию. А та самая костяная пешка, которую брат Лан унёс во флигель, теперь красовалась на доске.

Более того, рядом со шахматным столом стоял открытый ящик. В нем лежали четыре новых комплекта костяных шахмат. Обработка была ещё грубой, но по стилю резьбы было ясно — эти четыре набора и те фигуры, которыми играл шахматист Цзя, вышли из-под руки одного мастера. От этого ящика с новыми костяными фигурами веяло откровенным злым умыслом: даже после того, как туда поместили четыре комплекта, внутри оставалось ещё полно места — с лихвой хватило бы ещё как минимум на десяток.

Убийца четырёх игроков, казалось, даже не собирался скрывать свою личность.

Цинь Циюэ отличался высокой психологической выдержкой, но всё же оставался новичком. Не в силах больше сдерживаться, он вцепился обеими руками в воротник шахматиста Цзя и рывком поднял его со стула:

— Шахматист Цзя, ты сумасшедший! Убийца!

Лицо шахматиста Цзя исказилось от недоумения и гнева:

— Я никого не убивал! Это ты сумасшедший, немедленно отпусти меня! Моя партия сейчас на самом решающем этапе, дай мне продолжить игру, я смогу победить!

Сила шахматиста Цзя была невероятно велика: от его лёгкого толчка Цинь Циюэ отлетел на несколько метров и долго не мог подняться. Шахматист Цзя же вернулся к игре, полностью погрузившись в процесс. Помня о горьком опыте Цинь Циюэ, больше никто не осмелился мешать ему. Любые вопросы пришлось отложить до конца партии.

Шахматист Цзя играл на пределе своих возможностей, но, к сожалению, проиграл — победа осталась за машиной. Предыдущую партию он выиграл с большим трудом, поэтому поражение в этой его ничуть не огорчило — напротив, раззадорило. Он был твёрдо уверен: продолжая тренироваться с этим автоматом, он станет сильнее и в один прекрасный день исполнит последнюю волю отца — станет первым в мире.

Немного успокоившись, шахматист Цзя начал расставлять фигуры и обратился к четвёрке игроков:

— Вы прервали мои мысли, да ещё и кричали, что я убийца. Что вообще происходит?

Цзян Вэньюань указал на чёрно-белые фигуры, самостоятельно встававшие на места на доске автоматической шахматной машины:

— Шахматист Цзя, эти фигуры сделаны из костей ваших дочерей. А новые наборы в ящике рядом — из костей четверых наших товарищей.

Шахматист Цзя застыл как громом поражённый: неужели фигуры, которые он сегодня не выпускал из рук, бережно перебирал и протирал, сделаны из костей Юэци и Айци? Лишь спустя долгое время к нему вернулся голос. Сгребая фигуры в ладони, он дрожащим голосом спросил Цзян Вэньюаня:

— Повтори ещё раз… из чего сделаны эти шахматы?

Цзян Вэньюань чётко повторил ответ:

— Это кости ваших дочерей. Посмотрите в ящик у ваших ног: те четыре набора сделаны из костей наших погибших товарищей. Их мозги были превращены в кашицу, а вот где находятся мозги юных леди, мы пока не знаем.

Шахматист Цзя осторожно прижал к себе костяные фигуры, крупные слезы потекли по его щекам:

— Мои девочки… как им, должно быть, было больно… Насколько же убийца ненавидит меня, раз заставил играть костями Юэци и Айци? Теперь я знаю, кто их убил! Эти четыре набора фигур экономка Цзя нашла сегодня утром в моем кабинете. Она решила, что это запасные комплекты, присланные инженером Чжоу и ассистентом Танем, которые чинили машину, и принесла их сюда. Раз эти фигуры сделаны из ваших товарищей, значит инженер Чжоу и ассистент Тань ещё не покинули гору! Это они убили моих дочерей! — глаза шахматиста Цзя пылали ненавистью, а когда он прочитал недоверие на лице Цинь Циюэ, его охватила смесь горя и гнева. — Неужели вы думаете, что я совсем лишился ума и совести, жестоко убил собственных дочерей, а потом свалил вину на инженера Чжоу и ассистента Таня?

— На ваших руках следы от резца, а вчера их ещё не было, — Цинь Циюэ, наученный опытом, держался на расстоянии.

Шум у шахматного стола уже привлёк внимание гостей особняка. Шахматист Цзя, сдерживая гнев, ответил:

— У меня всегда было хобби — резьба по дереву. Эти раны я получил вчера вечером, когда собственноручно вырезал поминальные таблички для Юэци и Айци. Моя жена может это подтвердить, да и сами таблички все ещё в кабинете.

Цзян Вэньюань заговорил достаточно громко, чтобы его слышало большинство присутствующих в столовой:

— Шахматист Цзя, хотя многие улики указывают на вас, я верю, что вы не могли безжалостно расправиться с собственными дочерьми. На ваших плечах лежит исполнение воли вашего отца, Цзя Чаншэна. Лучший шахматист мира не может быть убийцей. Даже если бы вы действительно пошли на такое, то вы бы ни за что не выставили фигуры из костей дочерей на всеобщее обозрение в столовой, верно?

Анализ Цзян Вэньюаня был логичным и помог пресечь невыгодные для шахматиста слухи. Почувствовав доброе отношение Цзян Вэньюаня, шахматист Цзя сменил гнев на милость:

— Благодарю вас за то, что помогли найти останки моих девочек. Но расследованием пусть занимается полиция. Вы можете оставаться во флигеле, пока не кончится метель и не будет восстановлена дорога через горы, я не возьму с вас никакой платы.

Цзян Вэньюань посмотрел ему прямо в глаза:

— Даже если мы сможем найти пропавшие мозги ваших дочерей, то вам всё равно не нужна наша помощь?

Шахматист Цзя молча смотрел на него, выражая своим видом отказ.

Поразмыслив мгновение, Цзян Вэньюань кивнул:

— Я понял вашу позицию. В таком случае прошу нас извинить.

Когда они уже собирались уходить, случилась неожиданность: Чэнь Мянь обо что-то споткнулся и повалился прямо на шахматный автомат. От удара он немного опешил, и его язык сработал быстрее мозга:

— Почему внутри этого стола слышен звук плещущейся жидкости?

Голос Чэнь Мяня был негромким, но в огромной столовой мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Ядром шахматного автомата должна быть система с высокой вычислительной мощностью и логическим операционным блоком, способная вести шахматные партии на высшем уровне. Подобный механизм должен являться полностью электронным или механическим компьютером — откуда бы внутри машины взяться жидкости? Эта жидкость явно не была частью вычислительного блока, а если вспомнить, что именно пропало у сестёр-близнецов…

— Неужели мозги Юэци и Айци внутри стола? — пробормотал Цинь Циюэ. — А жидкость в нём — это питательный раствор для поддержания жизнедеятельности тканей? — он перевёл взгляд на шахматиста. — Шахматист Цзя, вы не хотели, чтобы мы искали мозги ваших дочерей, потому что знали, что они стали ядром автомата? Неужели ради титула лучшего в мире вы готовы использовать даже мозги своих зверски убитых детей?

Шахматист Цзя от сыпавшихся на него вопросов побагровел до ушей и гневно рявкнул:

— Экономка Цзя, проводите гостей обратно в восточный флигель! Я чувствую себя неважно и пойду отдыхать. И вот ещё что: пусть кто-нибудь присмотрит за этим шахматным столом — никому не позволяйте к нему прикасаться. Обо всём остальном поговорим, когда прибудет полиция.

Игроки были гостями, а в гостях приходилось подчиняться воле хозяина, поэтому им оставалось лишь следовать за экономкой Цзя обратно во флигель. В противном случае их могли выставить на мороз, что стало бы позорным концом для любого игрока.

Вернувшись в комнату, Цинь Циюэ в возбуждении начал мерить помещение шагами, быстро анализируя ситуацию:

— Когда шахматист Цзя узнал, что фигуры сделаны из костей, он наверняка понял, что мозги стали ядром машины — вряд ли случайно догадался. Шахматный автомат пережил два капитальных ремонта, и после первого ремонта — точь-в-точь как и сейчас — мастерство механизма совершило невероятный скачок. А ведь время того ремонта аккурат совпадает со смертью Цзя Чаншэна! Весьма вероятно, что именно мозг Цзя Чаншэна и стал первым биопроцессором этой машины!

Чэнь Янь, улыбаясь, захлопала в ладоши и похвалила его:

— Браво, новичок! Я пришла к ровно той же мысли! А вы что думаете, босс Цзян Шуай и босс Чэнь Мянь?

Чэнь Мянь, казалось, вообще не слушал, и очнулся лишь после того, как Чэнь Янь окликнула его несколько раз. Игнорируя её вопрос, он вцепился в руку Цзян Вэньюаня, словно за соломинку, и забормотал:

— Я только что коснулся шахматного стола, но фигуры ведь забрал шахматист Цзя! Я не касался самих фигур! Монстр ведь не придёт за мной сегодня ночью, правда?

— Придёт монстр или нет — я не знаю, — ответил спокойно Цзян Вэньюань. — Но если придёт, то тебе просто нужно принять вызов. На стене в комнате брата Лана было написано, что проигравших убивают. Если выиграешь — останешься в живых, разве нет?

— И это всё? Ты даже не собираешься мне помочь? — посмотрел на него с недоверием Чэнь Мянь.

— И как же я тебе помогу? Я знаю лишь базовые правила шахмат, и я не мастер. А у тебя есть шахматный разряд. Если уж судить, у кого из нас больше шансов на победу, то безусловно у тебя, — Цзян Вэньюань почувствовал усталость от долгого стояния и присел на кровать. — Если монстр придёт к тебе, то я буду болеть за тебя и постараюсь помочь тебе справиться со страхом.

«…» — такая «помощь» Чэнь Мяню была явно не по душе.

Он тяжело сглотнул.

— Я сто лет не играл в шахматы. Против монстра мирового уровня у меня нет ни единого шанса, я с разгромом проиграю. Цзян Шуай, помоги мне, — к концу фразы в его голосе прорезались откровенно капризно-умоляющие интонации.

— И всё же, — Цзян Вэньюань потёр подбородок, — я не стану тебе помогать.

— Я не шучу, в шахматах я действительно ни черта не смыслю, — Чэнь Мянь с болью в сердце посмотрел на Цзян Вэньюаня. — Разве я не самый важный человек для тебя в этом мире? Ты ведь говорил, что готов даже жизнь за меня отдать?

Цзян Вэньюань убрал руку от подбородка, и на его лице появилась странная улыбка:

— Верно. Чэнь Мянь для меня очень важен. Я готов отдать за Чэнь Мяня жизнь. Но… разве ты — мой Чэнь Мянь?

На этот раз Чэнь Мянь был ошарашен по-настоящему: гамма эмоций на его лице была настолько яркой, что её можно было описать лишь фразой «крушение небес и разверзание земли» [1].

[1. 天崩地裂 (tiān bēng dì liè) — букв. «небо рушится, земля раскалывается»; в переносном смысле — описание колоссального душевного потрясения, крушения надежд, внезапной гибели близкого человека или гибели целого государства/системы. Рус. аналог: «небо рухнуло», «земля ушла из-под ног».]

— Ты-ты-ты-ты! Почему способность куклы не сработала?! Неужели у тебя есть какая-то особая кукла, способная нейтрализовать мою?!

http://bllate.org/book/17048/2105340