Готовый перевод The Round Table of Death / Круглый стол смерти: Глава 41. Шахматный автомат

Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь были двумя лучшими игроками согласно рейтингу «Круглого стола». К тому же, Чэнь Янь рядом вовсю расхваливала их, поэтому неудивительно, что многие возжелали «обнять их бедра». К вящему сожалению для них, четырёхместная комната была уже занята, а в такую лютую стужу, когда кругом все завалено снегом, спать на полу никто не горел желанием. Те, кому не удалось попасть в команду к лидерам, один за другим начали бросать завистливые взгляды на Цинь Циюэ.

Цинь Циюэ смутно ощущал неприязнь со стороны некоторых игроков, однако не стал идти на открытый конфликт. Вместо этого он сделал вид, что ничего не замечает, и с покорным видом последовал за Цзян Вэньюанем. Своим поведением он напоминал завистникам: это не он навязался к авторитетам, а они сами выбрали его в напарники.

Цзян Вэньюань отвёл взгляд от Чэнь Мяня; он был весьма доволен поведением Цинь Циюэ. Перед лицом неведомого ужаса и опасности Цинь Циюэ проявил благоразумие, не шумел и незаметно пресёк конфликт в зародыше — его выдержка была действительно на высоте.

Боковой флигель особняка был одноэтажным и насчитывал восемь комнат, а также общую столовую и купальню. Комнаты были названы в честь цветов и деревьев: «Слива», «Орхидея», «Бамбук», «Хризантема», «Лотос», «Сосна», «Кипарис» и «Ива» — если считать слева направо. Цзян Вэньюань наугад выбрал комнату «Хризантема», расположенную ровно посередине.

— У меня отобрали две трети функций сердца и лёгких. Комната «Хризантема» находится посередине между столовой, купальней и выходом, так что мне будет удобнее перемещаться. Вы не против?

Чэнь Мянь уставился на слово «Хризантема» на дверной табличке, и его сердце ёкнуло: ему почудилось, будто в этом выборе крылся некий намёк со стороны Цзян Вэньюаня. Лицо Чэнь Мяня озарила мягкая улыбка, и он с абсолютным спокойствием ответил:

— Я согласен на любой твой выбор.

Цинь Циюэ несколько раз перевёл взгляд с Цзян Вэньюаня на Чэнь Мяня, кажется, что-то осознав. Цинь Циюэ умел держать язык за зубами, чего не скажешь о Чэнь Янь. Она уставилась на изящно написанное слово «Хризантема».

— А может, сменим на комнату «Лотос»? Она соседняя, тоже почти в центре. «Хризантема» — цветок, который часто используют на похоронах, в игре «Круглый стол», где полно призраков, это плохая примета. И ещё… само слово «хризантема» навевает какие-то двусмысленные, гейские ассоциации.

Стоило этим словам слететь с её губ, как взоры Цзян Вэньюаня, Чэнь Мяня и Цинь Циюэ разом скрестились на Чэнь Янь. Однако девушка совершенно не умела считывать атмосферу: сколько бы Цинь Циюэ ни подмигивал ей, подавая знаки, она ничего не замечала.

— Чего вы на меня так смотрите? — Чэнь Янь лишь недоуменно хлопнула глазами. — Разве я сказала что-то не то?

Цзян Вэньюань холодно взглянул на неё.

— Белая хризантема действительно часто используется в ритуальных услугах, это и впрямь не очень добрый знак. Я недостаточно это продумал, давайте перейдём в комнату «Лотос».

До полудня ещё оставалось время, которое можно было потратить на сбор информации и разведать обстановку. Четвёрка вошла в комнату «Лотос» и вытащила из шкафа тёплую одежду.

Надев подходящее по размеру пальто, Цинь Циюэ наконец почувствовал себя живым. Он заметил, что на остальных трех игроках верхняя одежда тоже сидела идеально. Его мозг тут же заработал, и он облёк свои многочисленные сомнения в один вопрос:

— Босс Цзян, если бы мы только что выбрали комнату «Хризантема», то мы бы тоже нашли там пальто нашего размера?

— Игроки всегда находят подходящую одежду в своих комнатах. Это сила игры «Круглый стол», — с улыбкой ответил Цзян Вэньюань.

Цзян Вэньюань был всё больше доволен Цинь Циюэ. Тот не переставал думать даже перед лицом странных явлений, не болтал попусту и бил прямо в цель. Когда он приведёт Цинь Циюэ в организацию, право дать ей название точно будет у него в кармане.

Чэнь Мянь, видя, что Цзян Вэньюань так приветлив с Цинь Циюэ, а к нему относится, мягко говоря, прохладно, почувствовал обиду. Он вклинился между ними двумя:

— Цзян Шуай, давай сходим и разведаем обстановку вокруг особняка, а потом заглянем туда, где нашли останки.

Цзян Вэньюань посмотрел на лицо Чэнь Мяня, и улыбка на его губах постепенно растаяла, сменившись суровым выражением.

— Тогда выступаем. Всем надеть защитные очки и не смотреть долго на снег, чтобы не заработать снежную слепоту.

От такой явной разницы в отношении Чэнь Мянь едва не превратился в ходячее воплощение обиды.

Главное здание особняка было обращено фасадом к югу. С восточной и западной сторон симметрично располагались два флигеля. Хозяин особняка, шахматист Цзя, и его гости жили в главном здании. Игроки разместились в восточном флигеле, а западный служил жильём для управляющего и прислуги. В центральном внутреннем дворе, полукольцом охваченном постройками, находился скованный льдом фонтан.

Рядом с фонтаном высилась статуя человека в полный рост, выполненная в масштабе 1,5:1. Скульптура изображала серьёзного пожилого мужчину; заложив одну руку за спину, он словно смотрел на фонтан или куда-то вдаль. Цзян Вэньюань присел у подножия и, надев влагозащитные перчатки, смахнул снег с постамента.

На основании были высечены две строки:

«Цзя Чаншэн

1905–1971»

По словам той экономки средних лет, фамилия хозяина особняка — Цзя, и он профессиональный шахматист.

Цзя Чаншэн, вероятно, был отцом или дедом нынешнего владельца.

Потеря двух третей функций сердца и лёгких всё же сильно сказывалась на организме: стоило Цзян Вэньюаню подняться, как у него закружилась голова. К счастью, стоявший рядом Чэнь Мянь вовремя подхватил его под руку.

— Цзян Шуай, ты в порядке?

Цзян Вэньюань некоторое время постоял, опираясь на Чэнь Мяня, пока головокружение не прошло.

— Мы слишком долго были на холоде, работа сердца и лёгких не поспевает за нагрузкой, ничего страшного. Пойдём на заднюю кухню, где нашли тела. В помещении станет теплее, и мне будет легче. И ещё, Цинь Циюэ, приготовься морально. Если они сохранили место преступления до приезда полиции, то зрелище может быть неприятным.

Цинь Циюэ прекрасно понимал своё положение: он был новичком, не знающим ничего, и у него не было ничего, на что Цзян Вэньюань мог бы позариться. То, что Цзян Вэньюань, несмотря на собственное недомогание, не забывал заботиться о нем, растрогало Цинь Циюэ до глубины души.

— Босс Цзян… нет, брат Цзян, спасибо за заботу! Я обязательно приложу все силы, чтобы адаптироваться к игре!

Всё познаётся в сравнении, и если Цинь Циюэ теперь радовался, то Чэнь Мянь, не получивший ни капли внимания, едва не раздулся от злости, как рыба-фугу [1].

[1. 气成河豚 (qì chéng hé tún) — букв. «раздуться/разозлиться, превратившись в рыбу-фугу»; описывает человека, который комично надулся от обиды, злости или ревности (рыба-фугу раздувается, когда чувствует угрозу или раздражение).]

Когда четвёрка пришла на заднюю кухню главного дома, повара вовсю трудились, готовя сегодняшний обед.

На всей кухне было жарко и душно. Бак для пищевых отходов заменили на новый, а старый, стоявший в углу, был обнесён сигнальной лентой — пользоваться им временно запрещалось. Видимо, именно здесь и обнаружили тела близняшек…

На глазах у поваров и их помощников Цзян Вэньюань приподнял ленту и, согнувшись, пролез под ней. Чэнь Мянь и Чэнь Янь последовали за ним. Цинь Циюэ заметил, что персонал кухни продолжает заниматься своим делом, совершенно не обращая внимания на четырёх незваных гостей, и только тогда решился зайти за ограждение.

К счастью, сейчас была суровая зима, поэтому отходы в баке не успели испортиться, и запах не был слишком резким. Цзян Вэньюань заглянул внутрь: первое, что бросилось в глаза — это обрывки ткани, насквозь пропитанные кровью и пищевой жижей. Он раздвинул эти ошмётки платья, обнажая то, что лежало на самом дне…

Это были два лоскута кожи с волосами, содранные вместе с затылочной частью. На волосах все ещё виднелись остатки еды, и от одного взгляда на это у любого человека начинала дико зудеть и болеть собственная голова.

Терпя тошнотворный запах смешавшейся крови и еды, Цзян Вэньюань достал оба куска скальпа, похожих на парики. Пока он рылся в баке, Чэнь Янь выскользнула за ленту и принесла чистую скатерть. Расстелив её на полу, она сказала:

— Положим останки юных леди здесь.

Цзян Вэньюань присел на корточки у края скатерти и аккуратно положил оба скальпа рядом.

— Чэнь Мянь, мои силы ещё не восстановились. Вылови их тела из бака и разложи останки в правильном анатомическом порядке.

Чэнь Мянь посмотрел на мутное месиво в баке с отходами; ему совершенно не хотелось к нему приближаться.

— Это обязательно делать?

— Я знаю, что ты чистоплотен до безумия, но раз уж ты выбрал игру «Круглый стол» и провёл в ней куда больше времени и раундов, чем я, неужели ты не можешь преодолеть такую мелочь? Или ты считаешь, что я должен, превозмогая головокружение и упадок сил, продолжать копаться в объедках? — Цзян Вэньюань посмотрел Чэнь Мяню в лицо и медленно произнёс: — Разве мы не возлюбленные, Чэнь Мянь?

Цинь Циюэ и Чэнь Янь молча грели уши, наблюдая за сценой со стороны.

— Тогда хотя бы объясни мне смысл этого занятия, — вздохнул Чэнь Мянь. — Мне бы не хотелось, чтобы ты заставлял меня делать это просто из каприза и желания сорвать на мне злость.

— Я хочу знать, что именно убийца забрал у них. Это может указать направление для расследования. Ищи повнимательнее: кости тяжёлые, они могли осесть на самое дно, — сказав это, Цзян Вэньюань тихо усмехнулся. — А насчёт твоего желания, чтобы я не срывал на тебе злость… Что ж, прошу прощения, но я заставляю тебя переступить через твою брезгливость именно потому, что я рассержен. Если не хочешь лезть руками, то можешь придумать другой способ достать их останки.

Чэнь Мянь: «…»

Важные улики из бака с пищевыми отходами упускать было никак нельзя. Так что Чэнь Мяню пришлось это делать, хотел он того или нет.

А у Цинь Циюэ психологическая устойчивость была действительно впечатляющей.

Увидев жуткие скальпы, он не забился в истерике и не разрыдался. Он просто застыл на месте, словно превратившись в камень. Ему потребовалось пять минут, чтобы привести мысли в порядок и восстановить подобие спокойствия. Цинь Циюэ молча встал рядом с Чэнь Мянем и взял на себя грязную работу, помогая вылавливать части тел близняшек. Что касается его перчаток, которые изначально предназначались для защиты от холода, он больше не планировал забирать их с собой во флигель.

Вдвоём они управились довольно быстро — минут за десять.

Цзян Вэньюань, пока те вытаскивали останки, тоже не сидел сложа руки: он досуха вытирал принесённые ими части тел и раскладывал их под обоими скальпами в соответствии с анатомическим строением человека.

Чэнь Мянь стянул и отбросил перепачканные перчатки, его лицо было бледным.

— Я всё проверил. Все кости в баке — животные, человеческих костей нет.

Четвёрка уставилась на два тела, собранных Цзян Вэньюанем. Оба трупа были изрублены ножом в клочья, однако плоть, внутренние органы, глаза и языки оставались на месте. Исчезли лишь все до единой кости скелета, а также их головной мозг.

Чтобы избежать внезапного приступа головокружения, Цзян Вэньюань поднимался медленно, держась за кухонный стол.

— Уже почти подошло время обеда, так что давайте найдём хозяина особняка, чтобы поговорить и собрать информацию, а заодно попробуем напроситься на обед. Если не получится, то придётся возвращаться есть во флигель.

Покуда Чэнь Мянь и Цинь Циюэ хранили молчание, Чэнь Янь безупречно применила свой коронный навык чрезмерного и абсурдного восхваления, успешно спасая начавшую замерзать атмосферу:

— Брат Цзян, ты по праву занимаешь первое место в рейтинге этого раунда! Только что смотрел на такие трупы, а уже готов обедать. Босс — он и есть босс! Обычным смертным до тебя далеко!

— Плата, которую у меня забрали, требует от меня соблюдения нормального режима питания и отдыха, — пояснил Цзян Вэньюань. — Если у вас сейчас нет аппетита, то не нужно пересиливать себя ради составления компании. Можете взять с собой какой-нибудь сухой паек и поесть позже, когда придёте в себя.

Четвёрка направилась в столовую главного дома. Зал был обставлен с роскошью: помимо просторной обеденной зоны, винных шкафов и барной стойки, здесь имелись великолепно оформленная и освещённая танцевальная площадка, рояль со сценой для музыкантов, но больше всего в глаза бросался расположенный в самом центре столовой шахматный стол.

Из-за трагедии с дочерьми в столовой работала только обеденная зона, а все остальные развлечения были временно недоступны. Люди молча брали еду, молча ели, и даже если изредка переговаривались, то старались говорить как можно тише. Атмосфера в столовой стояла крайне гнетущая.

Мужчина средних лет одиноко стоял возле шахматного стола, резко выделяясь на общем фоне столовой.

Цзян Вэньюань решительно направился к нему и спросил мужчину, на чьём лице застыла глубокая скорбь:

— Здравствуйте. Подскажите, вы ли тот самый господин Цзя, который любезно приютил нас, — знаменитый шахматист?

Мужчина посмотрел на Цзян Вэньюаня и подтвердил свою личность:

— В мировом шахматном рейтинге я занимаю лишь шестнадцатое место, так что едва ли могу считаться знаменитым. Можете звать меня просто шахматист Цзя.

— Ещё раз спасибо за гостеприимство, — сказал Цзян Вэньюань. — То, что случилось с вашими дочерьми — ужасная трагедия. Не буду скрывать: мы — частные детективы. Если пожелаете, то мы можем попытаться выяснить правду о гибели ваших дочерей до приезда полиции.

Шахматист Цзя со скорбью во взгляде посмотрел на шахматный стол.

— Если хотите расследовать — расследуйте.

Цзян Вэньюань незаметно принялся изучать шахматный стол, выполненный в викторианском стиле.

Основу конструкции составлял отлитый из стали шахматный стол размером 72 × 72 × 64 см. На его поверхности была нанесена стандартная шахматная доска. На доске стоял полный комплект вручную вырезанных фигур в восточном стиле. К основанию каждой фигуры была прикреплена магнитная железная пластина. Сбоку от стола был закреплён паровой двигатель, соединённый с ним приводным валом. Он имел пять режимов скорости.

По обе стороны шахматного стола стояли два кресла, одно из которых занимал комплект уникальных самурайских доспехов XVIII века. Маска доспехов была выполнена с пугающе свирепым выражением, и стоило Цзян Вэньюаню на миг встретиться с ней взглядом, как внутри него необъяснимо зародилось странное чувство тревоги.

Он отвёл взгляд и спросил хозяина:

— Вы всё время стоите возле этого стола… есть ли какая-то глубокая связь между ним и вашими дочерьми?

Выражение лица шахматиста Цзя стало ещё печальнее.

— Когда мой отец, Цзя Чаншэн, был жив, он был великим игроком, занимавшим второе место в мире. Этот стол — шахматный автомат, который отец заказал за огромные деньги. Именно на нём я тренировался, чтобы достичь нынешних результатов. В год рождения моих дочерей машина сломалась. Мои девочки унаследовали выдающийся талант деда к шахматам. Они росли на рассказах о нём и всегда мечтали, чтобы этот автомат починили.

Шахматист Цзя сел напротив самурайских доспехов и переключил паровой двигатель на третью скорость. Двигатель привёл в движение вал, и фигуры со стороны доспехов начали двигаться сами по себе. По всей видимости, принцип их перемещения заключался в использовании магнитов внутри стола, которые притягивали магниты в основании фигур и перемещали их по полю. Глядя, как черная фигура завершила свой ход, шахматист Цзя пробормотал:

— Теперь, когда шахматный автомат наконец починили, моих дочерей больше нет…

Настала очередь шахматиста Цзя ходить. Он взял в руки пешку…

Белоснежная фигура в восточном стиле выглядела так, будто её изготовили совсем недавно; она плохо сочеталась со старым столом. Цзян Вэньюань внимательно присмотрелся к материалу: похоже, фигуру вырезали из кости.

http://bllate.org/book/17048/2085680