Готовый перевод The Round Table of Death / Круглый стол смерти: Глава 26. Черная неблагодарность

Цзян Вэньюань в одиночестве пробирался сквозь бесконечные тернии мрака. Чувство времени притупилось, и он не знал, как долго уже идёт. Усталость и страх наливали ноги свинцом, и он медленно погружался в трясину.

— Пальцы шевельнулись! — Цзян Вэньюань почувствовал, как кто-то трясёт его. — Проснись, Чэнь Мянь, проснись же!!!

Этот человек неутомимо звал его, отчего у него разболелась голова. Возможно, желание заставить кричавшего замолчать было настолько сильным, что Цзян Вэньюань поднял голову, посмотрел на пробившийся сквозь тьму луч света и потянулся, чтобы схватить его.

Открыв глаза, он увидел перед собой встревоженное лицо Бай Мэй. Она вцепилась в его плечи и трясла его изо всех сил.

— Очнулся! Ты наконец-то очнулся!

Цзян Вэньюань потёр виски, унимая пульсирующую боль, и при поддержке Бай Мэй сел. Он находился на общей постели, одежда на нем была сменена — теперь он был одет в просторную светло-серую рубаху и такие же брюки, которые были ему великоваты. Он взглянул на окно: комнату заливали лучи заходящего солнца.

— Где Цзо Чжисин и Ли На?

— После того как мы вытащили тебя из воды, ты был без сознания. Я осталась приглядывать за тобой, а они пошли дальше искать причину вспышки эпидемии, — Бай Мэй протянула ему чашку крепкого горячего чая. — Судя по времени, они скоро должны вернуться. Выпей чай, а я принесу тебе еды.

Когда Бай Мэй прикрыла за собой дверь, Цзян Вэньюань глубоко выдохнул. Маска спокойствия сползла с его лица. Он с силой сжал чашку, упёршись локтями в согнутые колени; его тело мелко дрожало. Ощущение того, как его поглощает речная вода, все ещё не покидало кожу — холод пробирал до самых костей.

Слабость Цзян Вэньюаня длилась недолго. К моменту возвращения Бай Мэй с ужином он вновь обрёл бесстрастное выражение лица.

Спускаясь за едой, Бай Мэй как раз столкнулась с Цзо Чжисином и Ли На. В итоге они просто вместе поднялись наверх с ужином, чтобы поесть за компанию с Цзян Вэньюанем.

На Цзо Чжисине была другая одежда, не та, что утром. Судя по всему, именно он прыгнул в воду и вытащил его на берег.

— Спасибо, что вытащил меня, — сказал Цзян Вэньюань, бережно держа в руках миску.

Цзо Чжисин сидел на самом краю общей постели.

— За великую милость не благодарят словами. Сегодня я рискнул жизнью, прыгнув за тобой в воду, так что в будущем тебе придётся вернуть долг.

— Разумеется, — серьёзно ответил Цзян Вэньюань. — В этом раунде игры у каждого игрока был только один комплект одежды. Откуда взялось то, что на нас сейчас?

Ли На тихонько пролепетала:

— Брат Цзо нёс брата Чэня на спине до самой гостиницы, сестра Бай Мэй проверяла его сумку… Только мне одной нечем было заняться, и я подумала, не могу ли чем-то помочь. Вот и одолжила у хозяина гостиницы два чистых комплекта одежды.

При упоминании об этом Цзо Чжисин слегка разозлился.

— Сам виноват, не проявил осторожности. Только надев это, я понял, что это вещи хозяина.

— Надели и надели. Ты меня из воды вытащил, неужели боишься надеть одежду хозяина гостиницы, который, возможно, болен? — философски заметил Цзян Вэньюань. — Заодно проверим, передаётся ли эта зараза через контакт.

Цзо Чжисин вскинул бровь. На самом деле он думал так же, иначе не стал бы продолжать действовать вместе с Ли На, совершившей такую оплошность. Ему было любопытно: нынешнее поведение Цзян Вэньюаня всё ещё соответствовало высоким оценкам «Круглого стола». Сам Цзо Чжисин оказался в хвосте рейтинга лишь из-за случайного попадания в игру, но как же тогда Цзян Вэньюань вылетел из числа лидеров?

Еда в гостинице по-прежнему была стабильно отвратительной. Игроки поспешно закончили ужин.

К этому времени совсем стемнело. Бай Мэй зажгла свечу, и в тусклом свете они начали обмениваться добытой за день информацией.

— Когда я упал в воду, то услышал женский плач. От него веяло такой сильной злобой… Весьма вероятно, что это какой-то призрак или монстр, связанный с куклой, — Цзян Вэньюань повернулся к сидящему рядом Цзо Чжисину. — Ты слышал что-нибудь, когда нырял за мной?

— Я не слышал звуков, — покачал головой тот, — но в воде определённо что-то было.

— Когда я проверяла твою сумку, молния была плотно застёгнута, но я заметила, что внутри чего-то не хватает. Взгляни ещё раз, не пропало ли что-то ещё, — Бай Мэй разложила просушенные вещи на общей постели: медицинские перчатки, маски, телефон, швейцарский нож…

Цзян Вэньюань нахмурился, глядя на предметы.

— Подай мне сумку.

Бай Мэй поспешно подала ему висевшую на стене влажную сумку. Цзян Вэньюань обыскал каждое отделение.

— Моё кольцо исчезло.

— Разве оно не здесь? — Цзо Чжисин отодвинул упаковку с масками, под которой лежали два мягких кольца, сплетённых из тонкого шнура.

Губы Цзян Вэньюаня сжались в узкую линию, он покачал головой.

— У меня было ещё одно платиновое кольцо, оно лежало в сумке.

У четверых погибших в соседней комнате была та же история: кольца, которые с первого взгляда казались дешёвкой, остались на месте, а вот серебряное кольцо девушки-игрока исчезло.

— Получается, и неведомый убийца, и монстр в реке — оба охотятся за богатством? — мрачно произнесла Бай Мэй.

— Сестра Бай Мэй, не пугай меня, — Ли На задрожала всем телом, её глаза покраснели от страха. — Неужели образцы аномальных зубов, которые тоже исчезли из сумки брата Чэня, тоже считаются богатством?..

Атмосфера в комнате мгновенно застыла. Все взгляды скрестились на Ли На. Видя, что никто не спешит с ответом, она испугалась ещё сильнее.

— Я сказала что-то не то?

— Нет, ты рассуждаешь вполне правильно, — Цзо Чжисин потёр подбородок и повернулся к Цзян Вэньюаню, который заметно помрачнел после пропажи кольца. — Четверо в соседней комнате убиты, Чэнь Мянь подхватил заразу… Весьма вероятно, всё это из-за того, что они позарились на чужое добро.

Поймав на себе гневный взгляд Цзян Вэньюаня, Цзо Чжисин как ни в чем не бывало достал свиток пергамента.

— Мы с Ли На днём ходили в церковь. Рядом с исповедальней есть небольшая библиотека, там мы нашли краткую хронику Монарии.

Цзо Чжисин отодвинул вещи Цзян Вэньюаня и разложил пергамент. В этом игровом мире у них не было проблем с пониманием языка NPC, то же касалось и письменности — всё переводилось в привычные им иероглифы.

— Записи в хронике довольно лаконичны: важнейшие события года умещаются в три-пять предложений. Мы с Ли На просмотрели записи за последние пятьдесят лет, и больше всего наше внимание привлекла летопись за 1396 год.

Последняя запись датировалась 1430 годом. Всего в нескольких фразах там описывались события с начала и до конца года: благоприятная погода, богатый урожай, радующее глаз количество новорождённых и так далее. Похоже, это были итоги прошлого года. Исходя из этого, 1396 год был тридцать пять лет назад.

Бай Мэй весь день присматривала за находившимся в беспамятстве Цзян Вэньюанем и не участвовала в поисках, поэтому теперь они вдвоём склонились над текстом и принялись читать хронику 1396 года.

Летопись за 1396 год была по объёму гораздо длиннее записей за другие годы.

Если вкратце, то содержание было следующим...

В тот год Монария тяжело пострадала от стихийных бедствий: поля не дали ни зёрнышка, свирепствовала эпидемия, жители деревни умирали один за другим, и население Монарии сократилось почти наполовину. Но небо не закрывает все пути: с первым зимним снегом в Монарию прибыла проезжая молодая аристократка. Эта добросердечная знатная особа безвозмездно передала жителям партию спасительных лекарств. Благодаря им угроза эпидемии отступила, и дела в Монарии пошли на лад.

В 1396 году была эпидемия, и сейчас, в 1431 году, когда игроки вошли в игру, — снова смертоносный мор.

Есть ли между ними связь?

Цзо Чжисин постучал пальцем по слову «эпидемия» в пергаменте.

— Мы хотели узнать подробности о той старой болезни, но в церкви была только краткая хроника, поэтому мы нашли способ ещё раз заглянуть к старосте. В «Руководстве старосты», передающейся из поколения в поколение, содержалось подробное описание той эпидемии. В 1396 году лили проливные дожди, началось наводнение; эпидемия была вызвана грязной водой — это была дизентерия, совсем не то же самое, с чем мы столкнулись сейчас.

— Что вам удалось разузнать о той знатной особе, которая даровала лекарства? — спросил Цзян Вэньюань.

— Мне есть что сказать! — Ли На высоко подняла руку. — София не позволяла нам войти в дом, поэтому брат Цзо взял на себя задачу отвлечь её, а я пробралась внутрь на поиски сведений. Перед началом операции брат Цзо особо наказал мне искать данные об этой аристократке. Я внимательно просмотрела записи за 1396 год от начала до конца. О той госпоже там была всего одна фраза, точь-в-точь как в краткой хронике: «Та госпожа, пожелавшая остаться неизвестной, милосердно и безвозмездно даровала нам партию особых лекарств, обучила способам очистки воды и методам профилактики болезней в повседневной жизни, помогла Монарии преодолеть тяготы эпидемии». Клянусь небом, я точно ничего не пропустила.

Цзян Вэньюань молча покосился на Цзо Чжисина. Тот по привычке хотел поправить очки на переносице, но вспомнил, что попал в игру прямиком из сна и очков на нем нет. Он опустил руку.

— Я лишь допускаю вероятность того, что ты могла что-то упустить, — произнёс Цзо Чжисин. — А может быть, страницы с записями об этой аристократке просто вырвали.

Цзян Вэньюань полагал, что слова, слетавшие сейчас с губ Цзо Чжисина, определённо прошли «цензуру». С его-то ядовитым языком и мизогинией он обычно бил словами наповал — иначе Ли На не стала бы доказывать свою правоту, рискуя рассердить его.

— Посмотрите сюда, — Цзян Вэньюань указал на пергамент. — «Ранней весной 1397 года на северной окраине Монарии, у самой реки, были возведены водяная мельница и ветряк. Бедствия миновали, и благодаря мельнице и ветряку сельское хозяйство Монарии пошло в гору».

Бай Мэй взяла пергамент и внимательно перечитала летопись за 1397 год.

— Монария изнывала от бедствий, зернохранилища опустели, людей не хватало… Как они умудрились построить мельницу и ветряк уже на второй год после катастрофы? Откуда у них взялись деньги? Неужели…

— Хотя мы и не нашли данных о той аристократке, давайте представим ситуацию, — спокойно произнёс Цзян Вэньюань. — Повсюду бушуют наводнения, множество земель разорено, свирепствуют болезни — что за аристократка могла появиться в Монарии в такое время, да ещё и щедро одарить её дефицитными лекарствами от дизентерии?

Ли На последовала за ходом мыслей Цзян Вэньюаня и наконец поняла, почему он и Цзо Чжисин придают аристократке такое значение.

— Неужели та знатная особа отправилась в путь специально для оказания помощи пострадавшим?

— Несчастья, случающиеся с игроками, обычно являются отражением действий призраков. Что происходит с нами? Убийства и грабёж! — Цзян Вэньюань взглянул на два плетёных кольца, отброшенных в угол. — Если деньги на строительство мельницы и ветряка в Монарии пошли от той аристократки, то у жителей были веские причины стереть любое упоминание о ней.

Ли На была в игре впервые и не могла до конца принять предположение Цзян Вэньюаня.

— Может быть, ты ошибаешься? Та госпожа помогла деревне пережить дизентерию, за что им платить ей чёрной неблагодарностью?

Бай Мэй похлопала Ли На по плечу и покачала головой.

— В некоторые вещи нет нужды вникать слишком глубоко. Сейчас нам важнее сосредоточиться на том, как выжить.

Цзо Чжисин забрал пергамент из рук Цзян Вэньюаня.

— Тогда наша основная задача на завтра — поиск доказательств того, что жители деревни сговорились и убили ту аристократку. Если это подтвердится, то вспыхнувшая болезнь — это, скорее всего, её месть Монарии.

— Слишком медленно, — холодно бросил Цзян Вэньюань.

— Что? — оторопел Цзо Чжисин.

Взгляд Цзян Вэньюаня всё ещё был прикован к тем двум плетёным кольцам. Стоило ему вспомнить, что платиновое кольцо, оставленное ему Чэнь Мянем, было украдено, как в груди вспыхнула яростная злоба. Он обернулся и обвёл взглядом остальных троих.

— Я говорю, что ждать до завтра, чтобы искать улики, — это слишком поздно. У меня есть способ максимально быстро подтвердить мою догадку. Ли На, Цзо Чжисин, вы сегодня остаётесь здесь и никуда не уходите.

— Что за способ? — поддалась вперёд Бай Мэй.

Цзян Вэньюань изложил им свой план.

— Брат Чэнь такой крутой, придумать такой офигенный метод! — искренне воскликнула простодушная Ли На.

Цзо-повидавший-виды-большой-босс-Чжисин: «…»

— Что это за безумный ход?! — Бай Мэй в отчаянии закрыла лицо руками.

— Просто скажите: в деле вы или нет, — холодно бросил Цзян Вэньюань.

Остальные трое переглянулись.

— Конечно, в деле!

***

Той же ночью. Поздний час. Безветрие. Убывающая луна.

Четыре тени спустились со второго этажа гостиницы. Стараясь не шуметь, они выскользнули через заднюю дверь кухни на первом этаже к дому хозяина гостиницы. Это были Цзян Вэньюань и остальные.

Согласно плану, они рассредоточились, окружив дом.

Цзян Вэньюань встал у парадной двери и начал наносить по ней тяжёлые, медленные удары. Один за другим.

Сон у хозяина гостиницы был очень чутким, и он мгновенно проснулся от стука. Он лежал в кровати, боясь пошевелиться, в надежде притвориться спящим и переждать, — у него не было ни малейшего желания открывать дверь.

Однако четверо снаружи не собиралась оставлять его в покое. Когда Цзян Вэньюань перестал стучать, Цзо Чжисин, затаившийся у кухни, немедленно перешёл к действиям: он швырнул камень, разбивая кухонное окно. Камень влетел внутрь и, пролетев по полу, замер.

Нервы хозяина были на пределе: как то, что было снаружи, могло внезапно телепортироваться от двери к кухне? В кухню влетал камень за камнем, и каждый из них, словно тяжёлый молот, бил прямо по его сердцу.

Закончив с камнями, Цзо Чжисин подошел к Ли На и придержал лестницу. Она взобралась наверх и направила телефон с заранее подготовленной записью прямо в дымоход.

— Я отдала вам лекарства, я научила вас, как спастись от дизентерии… За что вы меня убили? За что?! За что вы меня убили?! Почему?! Убили меня!!!

Мастерски смонтированный плач звучал по-настоящему жутко. Голос доносился из камина в гостиной прямо в уши хозяину. Он накрылся одеялом с головой, чувствуя, что вот-вот сойдёт с ума.

Ли На подала знак Бай Мэй, дежурившей у окна спальни, и выключила запись.

Бай Мэй, обмотанная белой тканью, внезапно возникла за окном спальни. Растопырив пальцы, она прижалась ладонями к стеклу. Её ногти со скрипом поползли вниз по раме, издавая душераздирающий скрежет.

— Почему вы меня убили?

Хозяин гостиницы окончательно потерял самообладание от этой череды непрерывных кошмаров. Он забился в угол кровати и, глядя на белый силуэта окном, разрыдался, обхватив голову руками.

— Простите! Простите! Простите! Монария виновата перед вами! Но я тогда был пятилетним ребёнком, я ничего не понимал! Я не ел вашей плоти и не использовал…

Бай Мэй распахнула окно. Остальные трое уже подошли к ней, и все взгляды сосредоточились на хозяине.

— Не пора ли тебе во всем признаться? — холодно посмотрел на него Цзян Вэньюань. — Что на самом деле произошло в Монарии тридцать пять лет назад? И что это за история с поеданием плоти?

Лицо хозяина было в слезах и соплях, черты искажены гримасой ужаса. Его поймали с поличным, и у него не было ни единого шанса оправдаться. Возможно, оттого, что тайна, годами терзавшая его душу, была раскрыта, он начал постепенно успокаиваться.

— Заходите. Я всё вам расскажу.

Цзян Вэньюань мало того, что осмелился изображать призрака в мире, где призраки реально существуют, так ещё и умудрился успешно запугать NPC.

У остальных троих на душе было крайне неспокойно.

— Тогда иди открой нам дв… — Ли На даже не успела договорить «дверь», как Цзян Вэньюань, опершись одной рукой о подоконник, перемахнул в спальню. Он не желал терять ни секунды на то, чтобы обходить дом и заходить через вход. Цзо Чжисин вошёл вторым. С их помощью Бай Мэй и Ли На тоже благополучно перелезли через окно.

Пока четверо пробирались в комнату, хозяин гостиницы вытер лицо и наскоро привёл себя в порядок.

Он зажёг канделябр в спальне, и все пятеро сели вокруг стола, ожидая его исповеди.

Хозяина звали Лео. В 1396 году ему ещё не исполнилось и пяти лет.

Когда добрая знатная дама прибыла в Монарию, Лео болел уже шесть дней. У него была непрекращающаяся диарея, он исхудал до неузнаваемости. В тот год посевы погибли от наводнения, запасов еды почти не осталось, и Лео давали лишь несколько ложек холодной овсянки в день. Скорее всего, он умер бы от голода раньше, чем от болезни.

Чудодейственные лекарства аристократки спасли многих, и Лео был в их числе. Для него эта девушка стала настоящим ангелом. Когда эпидемия была взята под контроль, госпожа собралась уезжать — она намеревалась отправиться дальше, чтобы помочь другим пострадавшим землям. Когда гостеприимные взрослые уговорили её остаться ещё на одну ночь, маленький Лео долго и втайне радовался этому. Ему и в страшном сне не могло привидеться, какая жестокость последует за этим…

Тогдашний старый староста собрал силы всей деревни, чтобы устроить пир в честь аристократки и её телохранителей. Учитывая положение дел в Монарии, угощение было крайне скудным, но госпожа не выказала ни тени пренебрежения и вместе со своей свитой разделила трапезу с жителями.

Она и подумать не могла, что староста подсыплет в вино ей и её людям снотворное. Капитан стражи раньше сталкивался с ядами, но, когда он почуял неладное, было уже слишком поздно. Капитан был невероятно силен в бою и успел прикончить нескольких крестьян, но разве мог он один выстоять против целой толпы, чьи сердца уже превратились в демонов?

Детям было строго-настрого запрещено присутствовать на том пиру, но Лео отчаянно хотел увидеть госпожу. К тому же авторитет родителей полностью испарился в тот момент, когда они отказались его кормить, поэтому Лео нарушил запрет и тайком пробрался к месту пиршества. Он спрятался в углу, надеясь найти момент, чтобы поговорить с госпожой наедине. Он своими глазами видел, как деревенские мужики рубили головы стражникам, словно резали арбузы, пока в живых не осталась одна лишь аристократка.

Жители сохранили ей жизнь не из благодарности за спасение — им нужен был ключ. В карете аристократки стоял сундук, набитый самоцветами и золотыми монетами. Ключ от него состоял из двух частей: одну госпожа всегда носила при себе, а вторую спрятала.

Её связали верёвками и привели в чувство, окатив ледяной водой. Глядя на эту кошмарную сцену и озверевших крестьян, она произнесла слова, которые Лео не забудет до конца своих дней.

— Клянусь преисподней, всё, что я претерпела сегодня, я верну Монарии в стократном, в тысячекратном размере! — сказала она.

Произнеся эти слова, аристократка замолчала. Как бы крестьяне ни истязали её, они не смогли вытянуть из неё больше ни единого слова. Вид истекающей кровью девушки внезапно внушил её мучителям безотчётный ужас.

В конце концов тело госпожи не выдержало пыток, и она умерла в полном молчании с широко открытыми глазами. Опасаясь её проклятия, жители совершили с телом погибшей нечто запредельно жестокое. Они выбили ей зубы и вырвали язык, чтобы она не могла заключить сделку с демонами преисподней; они переломали ей каждый палец, чтобы она не могла описать свои обиды.

Не все в Монарии были вконец потерявшими совесть людьми, поэтому зачинщики убийства, желая повязать всю деревню одной нитью, силой взломали сундук и, за вычетом повреждённых камней, разделили сокровища поровну между всеми жителями. Но и этого им показалось мало: в безумном порыве они срезали плоть аристократки и сварили из неё похлёбку, которую раздали всем жителям деревни.

Так все жители Монарии стали соучастниками преступления.

Лео сумел не прикоснуться к похлёбке из плоти госпожи и приложил все силы, чтобы избежать доли сокровищ, причитавшейся его семье, но он никак не мог избежать плодов работы водяной мельницы и ветряка, построенных на её деньги. Мельница и ветряк дали толчок сельскому хозяйству, и выращенное зерно попадало на стол к каждому жителю Моналиги.

Высказав тайну, годами таившуюся на сердце, Лео выглядел измождённым, словно постарел на несколько лет за один миг.

— У меня часто возникает чувство, что Монария — это огромный монстр, который впился в ту даму и выпил её кровь и плоть до капли. Наверное, из-за этого чувства вины я не смог привезти сюда ни одну девушку извне и не смог полюбить никого из местных. До сих пор я так и не женился.

Лео сцепил пальцы рук и прижал лоб к ладоням в молитвенном жесте.

— Став самостоятельным, я копил богатство и пытался выкупить проданные жителями камни. Тогда я ничего не мог сделать для госпожи, но теперь у меня есть силы хотя бы вернуть ей то, что было украдено. Я не ожидал, что не успею искупить вину: в Монарии вспыхнула неизлечимая странная болезнь. Это определённо проклятие госпожи, павшее на деревню…

Когда четверо покидали дом Лео, Цзян Вэньюань задал ему вопрос:

— Лео, ты всё время называешь её «знатной госпожой». Как же всё-таки её имя?

Лео долго молчал, прежде чем ответить:

— Монария совершила столь тяжкое злодеяние, что я не вправе произносить её имя. Можете спросить у Софии, она хранит её поминальную табличку.

***

Четверо вернулись в свою комнату на втором этаже гостиницы.

Ли На начала тихонько вытирать слезы ещё на середине рассказа Лео. Ей лишь с трудом удалось перестать плакать.

— Бедная госпожа… и бедный Лео, — её голос сильно осип.

Бай Мэй не плакала, но была заметно подавлена.

— Эх, все они — несчастные люди.

Цзян Вэньюань и Цзо Чжисин молча переглянулись. Женщины — воистину само воплощение эмоциональности, их так легко обвести вокруг пальца.

— Слова Лео можно послушать, но верить им на слово не стоит, — Цзян Вэньюань счёл нужным их предостеречь.

— Когда мы притворились призраками, он был до смерти напуган. Если бы совесть была чиста, то разве он так бы отреагировал? — подлил масла в огонь Цзо Чжисин. — К тому же, если вслушаться в его рассказ, он на протяжении всего повествования очень искусно выгораживал себя. Если бы он действительно чувствовал вину перед той госпожой, то его манера изложения была бы совсем иной.

Цзян Вэньюань согласно кивнул.

— Изъян, о котором упомянул Цзо Чжисин, довольно трудно заметить, но вы обе хорошенько подумайте: Лео допустил одну очень серьёзную промашку.

Не успел он договорить, как Бай Мэй встрепенулась:

— Я поняла!

Цзян Вэньюань приложил палец к губам.

— Дай Ли На время, пусть подумает сама.

Ли На мучительно размышляла, но так и не смогла догадаться. Она растерянно посмотрела на остальных.

— Я правда не знаю.

— Подумай ещё раз, — Бай Мэй указала пальцем на стену, давая Ли На подсказку.

Ли На уставилась на стену, но там, кроме пыли, ничего не было. Вдруг её осенило. На стене ничего нет, но за стеной — есть! Вчера там погибли четверо игроков!

Она заговорила очень быстро.

— Мы ведь анализировали причины смерти тех четверых по соседству: они позарились на чужое добро. Брат Чэнь всего-то взял несколько зубов — и тут же заразился. Лео говорит, что копит богатства и разыскивает пропавшие самоцветы. Как же он умудрился дожить до сегодняшнего дня в целости и сохранности?

Цзян Вэньюань зевнул.

— Откуда мне знать, как он дожил. Давайте спать, завтра полно дел.

Цзо Чжисин быстро занял место в самом углу общей кровати.

— Чэнь Мянь, ложись рядом со мной.

Цзян Вэньюань мысленно посетовал на причуды напарника и лёг рядом.

Бай Мэй взяла тонкое одеяло и устроилась со стороны Цзян Вэньюаня, уступив Ли На место в другом углу.

Ли На, глядя на трех стремительно засыпающих «мусорных» напарников: «…»

Эти люди так её раззадорили, что кровь кипела: ей хотелось вытянуть наружу всё грязное белье Лео, а они взяли и уснули! С её-то скромным игровым опытом в одиночку ей было не совладать с такой тайной. Раздосадованная, Ли На легла на общую кровать. Она думала, что не сомкнёт глаз, но сонливость оказалась заразной, и она сама не заметила, как отключилась.

***

На следующий день. 5:30 утра.

Будильник на телефоне Цзо Чжисина взревел по-спартански сурово, вырывая из сна людей, проспавших меньше четырёх часов.

Цзян Вэньюань сел, сжимая раскалывающуюся от тупой боли голову, и крикнул бодрому Цзо Чжисину:

— Ты что, дьявол?!

Цзо Чжисин уже переоделся из вещей Лео в свою пижаму, в которой вошёл в игру.

— Слова Лео заставили нас призадуматься: еда и вода в гостинице, даже его одежда — в каком-то смысле всё это производные от богатств той знатной дамы. С сегодняшнего дня и до конца раунда игры нам придётся самим добывать пропитание в лесу. Кто рано встаёт, тому бог подаёт.

Каждое слово Цзо Чжисина звучало до того убедительно, что Цзян Вэньюань не нашел причин для возражений. Бай Мэй и Ли На тоже оставили попытки сопротивляться и под нажимом Цзо Чжисина вылезли из постели.

В своей первоначальной одежде они дошли вверх по реке до окраины Монарии, чтобы оказаться вне зоны влияния аристократки, и только тогда начали искать еду.

Навыки выживания в дикой природе у Цзян Вэньюаня были весьма недурны (не стоило и гадать, от кого они ему достались — разумеется, от Чэнь Мяня). Одной рукой удерживая гарпун, выстроганный Цзо Чжисином из ветки, он одну за другой выловил на мелководье три жирные рыбины. Цзян Вэньюань мастерски владел ножом, но поскольку платой за вход в игру стала его левая рука, разделку рыбы пришлось доверить Цзо Чжисину.

Бай Мэй и Ли На тем временем отправились собирать хворост. Их не было довольно долго, но вернулись они не только с охапками сухих веток и листьев, но и с приличным количеством лесных ягод и диких овощей.

— Сестра Бай Мэй такая крутая! Это всё она помогла мне найти, и они очень вкусные. Вы тоже попробуйте! — возбуждённо воскликнула Ли На.

Цзян Вэньюань выбрал одну ягоду и попробовал — она и впрямь оказалась сладкой и сочной. Он невольно бросил на Бай Мэй несколько внимательных взглядов.

— Найти съедобные плоды и травы в лесу не так-то просто. Неплохо, ты настоящий профи в выживании.

— Просто повезло, вот и всё, — лишь улыбнулась Бай Мэй.

Закончив с завтраком, они обнаружили, что на часах уже начало восьмого. Самообеспечение — дело хлопотное.

Цзян Вэньюань взял инициативу на себя.

— Вчера из-за моего падения в воду мы не встретились с собирателем трупов. Сегодня снова разделимся. Одна группа идёт к Софии, другая — к собирателю трупов. После обеда встречаемся у мельницы.

— Как делимся? — подняла руку Бай Мэй.

— Я, само собой, пойду с тобой, — ответил Цзян Вэньюань.

— Я приложу все силы, чтобы не быть обузой, — серьёзно кивнула Бай Мэй.

Для сравнения: отношения между Цзо Чжисином и Ли На были далеко не такими гармоничными. Между ними и раньше проскакивали искры, просто при совместных действиях это не так бросалось в глаза. Одному богу известно, что может случиться, если они снова окажутся в одной паре.

Учитывая текущий состав команды и соображения баланса, Цзян Вэньюань и Цзо Чжисин просто обязаны были разделиться.

Цзо Чжисин предпочёл бы пойти с Бай Мэй: та хоть и не блистала успехами, но в критические моменты никогда не подводила. По сравнению с бесноватым Цзо Чжисином, Ли На больше тяготела к спокойному Цзян Вэньюаню.

Ли На не смела вставить и слова, но Цзо Чжисина подобные пустяки не заботили.

— Может, бросим жребий? — обратился он к Цзян Вэньюаню.

— Можно и та… — Бай Мэй не успела договорить, как Цзян Вэньюань бесцеремонно её оборвал.

— Нет, — отрезал он. Хотя целью его входа в игру было использование способностей куклы, работа есть работа, и бросать нанимателя посреди пути было нельзя, — мы должны держаться вместе. Сами решайте, к кому из двоих пойдёте, а мы возьмём на себя оставшегося.

Никаких обсуждений не последовало — Цзо Чжисин сразу определился:

— Мы с Ли На идем к Софии.

Видя подавленный вид Ли На, Цзян Вэньюань решил добавить пояснение:

— Бай Мэй, приготовься морально. Там, у собирателя трупов, скорее всего, будет полно мертвецов.

В Монарии умирало слишком много людей. Лайл, единственный в деревне собиратель трупов, вынужден был выходить из дома на рассвете и копать до самых сумерек, чтобы подготовить хотя бы необходимый минимум ям для захоронения.

Когда Цзян Вэньюань и Бай Мэй прибыли на место захоронения, Лайл уже выкопал свежую неглубокую яму.

Во время сбора тел Лайл закутывался в черные ткани, но копание — тяжёлый труд, поэтому сейчас на нем была лишь безрукавка, открывавшая кожу рук и голеней. На предплечьях зияли разрезы, края которых поросли рядами зубов.

Лишние зубы в первую очередь прорастают именно из ран — об этом Лайл сам рассказал Цзян Вэньюаню. Вполне вероятно, что эти жуткие надрезы он сделал себе сам, чтобы прорастающие зубы не мешали ему копать.

Цзян Вэньюань прикинул: на руках Лайра было более сотни зубов. Если они проросли где-то ещё, то их общее количество, вероятно, уже достигло критической отметки.

Позавчера, когда Цзян Вэньюань и Цзо Чжисин обсуждали связь между 206 зубами на теле покойного и его смертью, они не стали скрывать этого от Лайла. Он прекрасно осознавал своё положение, но так и не бросил работу собирателя трупов. Его не заботило, что Цзян Вэньюань и Бай Мэй видят его жуткие раны. Он сосредоточенно копал яму, словно не замечая присутствия этих двоих.

— Лео рассказал нам, что случилось тридцать пять лет назад, — сразу перешёл к делу Цзян Вэньюань, не став ходить вокруг да около. — Мне жаль, но эта болезнь — проклятие знатной госпожи, и мы, лекари, бессильны.

Лайл не смог остаться равнодушным. Он с силой вонзил лопату в землю.

— Значит, ты пришёл объявить мне смертный приговор? Что ж, теперь я в курсе. Можешь проваливать.

— Нет, я пришёл в поисках шанса на спасение, — Цзян Вэньюань закатал левый рукав, обнажая рану. После того как платиновое кольцо, оставленное Чэнь Мянем, и образцы аномальных зубов исчезли в реке, скорость воспаления значительно замедлилась — сегодня проклюнулось всего два новых зуба. — Когда мы виделись в прошлый раз, мне показалось, что ты затаил обиду на Лео. Я хочу знать: насколько можно верить его словам?

Вид раны с аномальными зубами послужил доказательством, придав словам Цзян Вэньюаню веса. Лайл перестал вести себя так враждебно. Он снова взялся за лопату и принялся копать, не поднимая головы.

— Нашим изначальным намерением было просто дать людям возможность выжить, но это самое намерение привело к ужасающим последствиям: жители Монарии вступили в сговор и совершили непростительное преступление против знатной госпожи.

Лайл ссутулился, не решаясь взглянуть на собеседников.

— Я прекрасно осознаю тяжесть наших грехов, но, если бы моя семья не получила те камни — я бы просто не дожил до сегодняшнего дня. Теперь проклятие госпожи вернулось к нам, и мы это заслужили. Я принимаю свою судьбу. Единственное, что я могу — это дать жителям Монарии умереть достойно. Мне жаль, что я не в силах помочь тебе, у меня есть лишь один совет.

— Какой совет? — тихо спросил Цзян Вэньюань.

Лайл наконец бросил лопату и посмотрел ему прямо в глаза. В его голосе звучало отвращение к хозяину гостиницы.

— Все, кто пережил ту катастрофу тридцать пять лет назад, осознают глубину своего греха. И только Лео наотрез отказывается признавать себя виновным. Став взрослым, он всеми правдами и неправдами копил богатства, надеясь покинуть Монарию и сбежать от своего злодеяния. Он вернулся лишь потому, что понял: даже вдали отсюда ему не скрыться от проклятия той госпожи. Он хочет найти способ снять его.

— Спасибо за предостережение, — произнес Цзян Вэньюань. — У меня тоже есть кое-что для тебя. С тех пор как я заразился этой странной болезнью, я постоянно чувствую упадок сил. Как же тебе удаётся продолжать столь тяжёлый труд под гнетом проклятия?

— Я не чувствую никакой слабости, — нахмурился Лайл.

Цзян Вэньюань продолжил наталкивать его на мысли.

— На самом деле состояние Лео тоже весьма странное. Судя по тяжести его вины, он должен был давно погибнуть. Однако он до сих пор жив, да и болезнь у него протекает в довольно лёгкой форме. Вы оба кажетесь мне людьми, имеющими какое-то особое значение.

Лайл вдруг вспомнил ту ночь тридцать пять лет назад.

— В ту ночь, когда убили госпожу, мы с Лео оба прятались на пиру!

Это была важнейшая зацепка.

— Был ещё один ребёнок, — продолжил Лайл, — который прятался там…

Он не успел договорить: издалека донесся грохот взрыва. Они посмотрели в ту сторону — звук шёл от дома старосты!

http://bllate.org/book/17048/1728191