Готовый перевод Do I Have to Become the Chosen One’s Wife to Save Him? / Чтобы спасти Избранного, нужно стать его женой?: Глава 5.

Глава 5. Взбесившийся скакун

Чжао Юшань заметил Юй Буцзина с первой же секунды, как тот появился на поле.

Именно в такой разношерстной толпе исключительность этого юноши бросалась в глаза ярче всего. На фоне нищих студентов, облаченных в серые, застиранные робы, он казался экзотическим, хрупким цветком, взращенным в оранжерее, чья красота требует золота и нефрита. Но стоило сравнить его с разодетой в пух и прах золотой молодежью, как он мгновенно преображался, уподобляясь ледяному горному лотосу — возвышенному, чистому, недосягаемо далекому от мирской пошлости.

«Странно, — подумал Чжао Юшань, — куда он пропал в эти дни? Разве он не должен был крутиться поблизости, раз уж специально снял дом по соседству?»

Е Фэнъюань тоже не сводил глаз с «маленького шпиона». Юноша сидел на своей низкорослой лошадке, но даже так его изящная осанка и длинная, тонкая шея выделяли его из толпы. Его природная грация делала даже жалкую клячу чуточку благороднее.

— Только сегодня я постиг истинный смысл поговорки «журавль среди стаи куриц»! — выдохнул кто-то рядом.

Е Фэнъюань на мгновение решил, что это его собственные мысли озвучились вслух, но, обернувшись, понял, что фраза вылетела изо рта Сяхоу Шэня. Он насмешливо прокашлялся:

— Ты что, оглох за эти дни? Не слышал, какие слухи обо мне ходят по академии?

Сяхоу Шэнь моргнул, переваривая информацию, и его глаза округлились:

— Брат Е! Так это и есть тот самый красавчик, которого ты отбил у Ци Яня в честном бою?!

Е Фэнъюань скосил на него глаз:

— А ты веришь каждому чиху?

Сяхоу Шэнь радостно осклабился, обнажая зубы:

— Значит, он не твой? Отлично! Тогда я со спокойной совестью заберу его себе.

— Ха! — Е Фэнъюань издал короткий, злой смешок. — Мой тебе совет: держись от него подальше. У этого парня очень мутное прошлое и зубы острее, чем кажется. Сунешься — потеряешь и войска, и генерала.

Он-то знал, о чем говорит. Парочка шестерок, которых он подослал к Юй Буцзину на разведку, вернулась ни с чем. А утренняя попытка прихвостней Чао-дурачка поиздеваться над новичком на лекции и вовсе обернулась для них позорным изгнанием. Этот мальчишка только с виду казался хрупкой тростинкой, которую легко сломать. На деле же он обладал стальным стержнем.

Юй Буцзин, разумеется, не слышал этих перешептываний. Он с интересом наблюдал, как вся эта спесивая золотая молодежь, еще минуту назад упивавшаяся своей властью, теперь раболепно толпилась вокруг Чжао Юшаня, отвешивая глубокие поклоны.

«Значит, не ошибся. Это точно Главный герой», — удовлетворенно отметил Юй Буцзин.

Но что-то не сходилось. Чжао Юшань принимал эти поклоны с ледяным равнодушием. Ни тени улыбки, лишь скупые, царственные кивки. Куда делась та мягкая, почти рыцарская обходительность, которую он проявил в беседке, пряча беглеца от Ци Яня?

До Юй Буцзина начало доходить. Отношение Главного героя к нему было... особенным. Неужели он уже попал под чары этой кукольной внешности? Если так, то миссия по сближению и соблазнению обещала стать легкой прогулкой.

Но интуиция кричала об опасности. Неужели всё так просто? Он не верил.

Юй Буцзин относился ко всему, что исходило от Системы, с глубочайшим подозрением и отторжением. Взять хотя бы её хваленый «план». Логика в нем хромала на обе ноги. Задача: спасти Главного героя. План Системы: соблазнить героя, втереться к нему в доверие, стать его советником в постели и направлять на борьбу со Злодеем.

Но зачем такие сложности?! Почему бы не поручить ему соблазнить самого Злодея? Втереться в доверие к нему, а потом всадить нож в спину! Это решило бы проблему куда эффективнее, и Главный герой остался бы жив и здоров без всяких хитроумных интриг.

Какая-то невидимая, грязная нить связывала Систему и Главного героя. И Юй Буцзину это категорически не нравилось.

Пока он был погружен в эти мрачные раздумья, бедные студенты, словно испуганные перепелки, сбились в тесную кучу в самом дальнем углу манежа. Они могли лишь с тоской наблюдать, как аристократы с хохотом оккупировали все мишени для стрельбы из лука. Занятия по верховой езде вообще появились в расписании исключительно по прихоти знати, и преподаватель-наставник был их ставленником. Естественно, никого не волновало, научатся ли чему-нибудь нищеброды.

Внезапно толпа вокруг Юй Буцзина шарахнулась в стороны, как от чумного. Прямо перед его лицом возникла морда гнедого аргамака.

Юноша поднял глаза и встретился взглядом с тем самым парнем с кукольным лицом, который только что изуродовал сокурсника хлыстом.

— Хочешь пострелять из лука? — Сяхоу Шэнь расплылся в обворожительной улыбке, склонившись с седла. — Пойдем, я тебя научу.

Не успел Юй Буцзин открыть рот для отказа, как рядом нарисовался Е Фэнъюань, который всё это время не спускал с них глаз. Он раздраженно хлопнул гнедого скакуна ладонью по крупу:

— Щенок, ты что, оглох?! Я же русским языком сказал...

Это было роковой ошибкой. Гнедой аргамак оказался совсем свежим приобретением, не до конца объезженным и своенравным. Удар по крупу — табу для любой неспокойной лошади — вызвал мгновенную реакцию. Аргамак взвизгнул, взбрыкнул задними ногами и резко выбросил копыта назад.

Е Фэнъюань, выросший в семье потомственных военных, отреагировал инстинктивно: он с силой рванул поводья своего коня, заставляя того отшатнуться, и чудом избежал удара.

Сяхоу Шэнь, потеряв равновесие, запаниковал и изо всех сил натянул поводья аргамака. Боль от удил в сочетании с испугом окончательно свела лошадь с ума. Жеребец встал на дыбы, яростно молотя передними копытами воздух, пытаясь сбросить седока.

И обрушиться эти тяжелые копыта должны были прямо на Юй Буцзина.

Чжао Юшань, который краем глаза постоянно следил за происходящим, не стал медлить. Заметив, как Е Фэнъюань направился к этой парочке, он уже заподозрил неладное. Как только аргамак встал на дыбы, Чжао Юшань плавным, неуловимо быстрым движением выхватил свой тяжелый лук из черного дерева, наложил стрелу и натянул тетиву.

Юй Буцзин, в отличие от запаниковавшего Сяхоу Шэня, всё это время оставался начеку. Стоило аргамаку только повести ушами перед ударом, как юноша, прекрасно осознавая свою беспомощность в седле, грациозно соскользнул на землю. Полагаться на свои ноги было куда надежнее, чем на неповоротливую клячу. К тому моменту, когда передние копыта обезумевшего аргамака с грохотом обрушились на то место, где только что находилась морда его лошадки, Юй Буцзин уже отскочил на безопасные пару метров.

Чжао Юшань, заметив эту кошачью проворность, мысленно выдохнул. Напряжение в его плечах спало. Он слегка опустил лук, позволяя хаосу на площадке достичь своего пика, и лишь затем, с холодной расчетливостью, спустил тетиву.

Угольно-черная стрела со свистом рассекла воздух и с тошнотворным хрустом вонзилась точно в основание шеи аргамака, пробивая артерию.

Жеребец захрипел, замер на мгновение, словно споткнувшись о невидимую преграду, и рухнул как подкошенный, поднимая тучу пыли. Сяхоу Шэнь успел сгруппироваться и спрыгнуть, отделавшись легким испугом. Но когда он поднял глаза и увидел подрагивающее оперение стрелы, торчащей из шеи своего драгоценного скакуна, его кукольное лицо перекосило от бешенства. Ни капли благодарности за спасенную жизнь, только животная ярость.

— Кто посмел?! — взвизгнул он, сжимая кулаки. — Я только-только купил...

Е Фэнъюань, спешившись, подлетел к нему и отвесил звонкий подзатыльник, обрывая истерику.

Милое личико Сяхоу Шэня исказилось в такой злобной гримасе, что бедные студенты, и без того напуганные инцидентом, попятились еще дальше, вжимаясь в ограду.

Е Фэнъюань схватил его за плечо и, развернув лицом к Чжао Юшаню, прошипел сквозь зубы:

— Закрой пасть! Это всего лишь скотина! Хочешь устроить скандал? Иди в мои конюшни и выбирай любого коня взамен. Но если ты сейчас откроешь рот, я тебе ничем не помогу!

До Сяхоу Шэня наконец дошло. Он посмотрел на стрелу, затем перевел взгляд на Чжао Юшаня, всё еще сжимающего лук из черного дерева, и мгновенно сменил пластинку. Ярость испарилась, уступив место капризной обиде. Он засеменил к наследному принцу, надув губы.

— Господин наследник, — заныл он, прибегая к своей излюбленной тактике, — ну зачем вы так? Из-за каких-то жалких простолюдинов погубили моего лучшего коня! Вы просто обязаны подарить мне нового, иначе я умру от горя!

Эта капризная манера, безотказно действовавшая на старших родственников и даже на Е Фэнъюаня, в случае с Чжао Юшанем потерпела сокрушительное фиаско. Для него не было ничего более омерзительного, чем женоподобные ужимки в исполнении мужчины. Уж лучше холодная, колючая отстраненность той «маленькой птички».

Чжао Юшань даже не удостоил его взглядом. Он посмотрел на Е Фэнъюаня и холодно процедил:

— Научи свою собаку манерам, прежде чем выводить в люди. Отбивает всякое желание здесь находиться.

С этими словами он резко развернул своего вороного исполина и направился к выходу, всем своим видом показывая, что занятия для него окончены.

Огромный жеребец, словно переняв надменность хозяина, на прощание с силой хлестнул хвостом, пройдясь жестким конским волосом прямо по лицу Сяхоу Шэня.

Лицо Сяхоу Шэня пошло багровыми пятнами. Этот удар хвостом, словно пощечина, был недвусмысленным ответом на его поведение: он оказался недостоин даже взгляда.

Толпа золотой молодежи, еще минуту назад лебезившая перед ним, теперь открыто ухмылялась и перешептывалась за спиной. Сяхоу Шэнь нутром чуял: завтра же весть о том, как наследник Чанпинского гуна публично унизил его, разлетится по всей академии. Как после такого смотреть людям в глаза? Как сохранить авторитет?

Его взгляд, полный ядовитой ненависти, упал на бездыханную тушу аргамака, а затем, скользнув дальше, намертво прикипел к фигуре в углу. Юй Буцзин стоял там, по-прежнему притягивая к себе взгляды, словно белая лилия на пепелище.

«Вот он, — лихорадочно соображал Сяхоу Шэнь. — Настоящий виновник моего позора».

На его миловидном, почти детском лице мелькнула гримаса, в которой хищная жестокость смешалась с извращенным вожделением.

Юй Буцзин, не подозревая о сгущающихся над ним тучах, спокойно пережил остаток дня.

Наступил полдень следующего дня. Юй Буцзин, следуя расписанию, направился в академическую столовую.

Комплекс состоял из двух зданий. Первое — приземистое, старое строение — предназначалось для обычных студентов. Второе — роскошный двухэтажный павильон с резными колоннами и расписными карнизами — было возведено на пожертвования знати и содержалось исключительно для нужд аристократии. Разделение по статусу было очевидным и нерушимым.

Юй Буцзин, не раздумывая, направился в старую столовую. Получив свою порцию бесплатной похлебки и риса, он выбрал неприметный столик у окна.

Академия, конечно, позволяла богатым студентам приводить с собой личных слуг, которые могли бегать за едой в городские рестораны и прислуживать за столом. Но Юй Буцзин рассудил здраво: он и так находится на самом дне местной пищевой цепи. Зачем тащить в этот серпентарий верного Сун Тао и подвергать его унижениям? Проще было купить экипаж и приказать слуге ждать у ворот после занятий.

За окном, сквозь зеленую пелену плакучих ив и прозрачные струи небольшого фонтана, проглядывали изящные резные стены новой столовой. Живописный вид.

Если бы только не звуковое сопровождение.

— Вы только посмотрите! Некоторые, видимо, перепутали храм науки с борделем, — громко, чтобы все слышали, произнес сидящий неподалеку студент в застиранном халате. — Кто-то еще верил сказкам о его невинности? Изображал из себя недотрогу перед богачами, а сам, говорят, через братика-сутенера ищет выход на самых жирных покровителей.

— И не говори! — тут же подхватил второй. — Вчера на верховой езде он нам чуть ли не в лицо плюнул, мол, не нашего ума дело. Конечно, куда уж нам! Зато как глазками стрелял, как завлекал того богача в красном! Прямо на поле учить его собрались. Чего уж мелочиться? Взял бы его за узду да и увел к себе в спальню, там бы и «поучил»!

— Тьфу! Мерзость. Торговать смазливой рожей — много ли чести? Мы, выходцы из бедных семей, должны держаться вместе, хранить гордость! А такие, как он — предатели. Продают себя за шелка и объедки с барского стола. Из-за таких шлюх эти зажравшиеся аристократы нас и за людей не считают!

Юй Буцзин мысленно поаплодировал. «Потрясающее место. Настоящий террариум. Богатые самоутверждаются за счет бедных, а бедные, не в силах дать сдачи, сжирают друг друга».

Обычно он игнорировал подобный тявкающий фон, но сегодня настроение было не из лучших, и этот поток грязи требовал ответа.

Он неспешно прочистил горло и, идеально скопировав их пафосно-обличительный тон, громко обратился к пустому стулу напротив:

— Ты только послушай, какие чудеса творятся! Некоторые вчера стояли, язык в задницу засунув, когда их товарища били кнутом по лицу. Никто не пикнул, никто не вступился, никто даже с поля не ушел в знак протеста. Зато сегодня, отойдя на безопасное расстояние, эти смельчаки поливают грязью случайного прохожего! Какое потрясающее лицемерие.

Он выдержал паузу, наслаждаясь тишиной, повисшей за соседним столом.

— Если вы пришли сюда учиться — так грызите гранит науки! А то, я смотрю, свежие сплетни вы зазубриваете куда лучше, чем трактаты Конфуция. И знаете что? Из-за таких вот гнилых сплетников, бьющих своих же в спину, бедные студенты никогда не смогут стать реальной силой.

Юй Буцзин повысил голос, чтобы каждое слово вбивалось как гвоздь:

— Когда богач избивает их брата, они молчат. Зато сбиваются в стаю, чтобы загрызть того, кто кажется им слабее. И эти люди метят в чиновники?! Да если такое трусливое ничтожество чудом пролезет на государственную должность, оно же будет вытирать ноги о простой народ и лебезить перед высшими чинами!

Лица сплетников пошли багровыми пятнами. Не в силах снести такое публичное унижение, они повскакивали с мест, сжимая кулаки, и двинулись к столику Юй Буцзина.

— Браво! Золотые слова! — раздался звонкий, насмешливый голос от дверей.

Нападавшие вздрогнули и обернулись. В дверях старой столовой, в сопровождении четырех дюжих слуг, стоял вчерашний герой — Сяхоу Шэнь. Сплетники, еще секунду назад готовые рвать и метать, мгновенно сдулись и бросились врассыпную, освобождая пространство.

Теперь вместо кучки обозленных неудачников Юй Буцзина окружала свита юного генерала.

……

В это же самое время, в приватном кабинете новой столовой, отделенном от старой лишь журчащим фонтаном и стеной плакучих ив, четверо молодых людей неспешно вкушали деликатесы, наслаждаясь разворачивающимся внизу спектаклем.

Е Фэнъюань, потягивая вино, усмехнулся:

— А зубки-то у него острые.

Чао Юн, развалившись на подушках, подмигнул:

— Е Четвертый, так это и есть та самая «роковая красота» из слухов?

— Пф! — Е Фэнъюань пренебрежительно скривился. — Ты же знаешь эту пустолайку Ци Яня. Я просто проходил мимо, а он вбил себе в голову, что я спрятал его добычу. Разорялся на весь сад, требовал вернуть парня! А тот сам в окно выпрыгнул. И что мне было делать? Рожать ему замену? Вот он и затаил обиду. Теперь распускает сплетни, надеется, что Ху Второй вступится за него и развяжет со мной войну.

Ли Цинхэ, изящно орудуя палочками из слоновой кости, мягко улыбнулся:

— Ху Второй в последнее время как в воду канул. Занят чем-то важным. Мы ведь собирались сегодня вместе засвидетельствовать почтение наследному принцу, но он сослался на нездоровье и обещал зайти в другой раз.

— Болеет он, как же, — фыркнул Е Фэнъюань. — Наверняка плетет очередные интриги. И кстати, о птичках, — он ткнул палочками в сторону Чао Юна. — Чао-дурачок, не прикидывайся шлангом! Думаешь, я не знаю, что это ты натравил на мальчишку тех придурков из отстающего класса?

Чао Юн, не любивший, когда Е Фэнъюань называл его прозвищем в лицо, побагровел, но, скосив глаза на молчаливого Чжао Юшаня, проглотил обиду.

— Ну и что с того? — буркнул он. — Ты же сам открестился от него! Сказал, что он не твой. Я просто решил прощупать почву, тебе-то какая печаль?

Чжао Юшань, казалось, вообще не слушал их перепалку. Его взгляд сквозь кружево ивовых ветвей был неотрывно прикован к окну старой столовой, где разворачивался следующий акт драмы.

Ситуация накалялась. Юй Буцзин, не теряя самообладания, умудрился в паре едких фраз разнести нелепые претензии Сяхоу Шэня о «компенсации за моральный ущерб». Сяхоу Шэнь, потеряв терпение, грубо схватил юношу за плечо, собираясь силой вытащить его из зала.

Несмотря на одинаковый возраст, Сяхоу Шэнь унаследовал от деда-генерала крупную кость и развитую мускулатуру. Его широкая, мозолистая ладонь с легкостью сомкнулась вокруг предплечья Юй Буцзина, обхватив его почти целиком.

И в этот момент Сяхоу Шэнь замер. Под грубой тканью студенческого халата он ощутил нечто поразительное. Это не было похоже ни на мускулы воина, ни на дряблость книжного червя. Мышцы юноши напоминали плотно сжатый бутон пиона, готовый вот-вот раскрыться — упругие, податливые, но скрывающие внутри стальную, несгибаемую сердцевину. Эта парадоксальная смесь хрупкости и скрытой силы вызывала непреодолимое, почти садистское желание сжать пальцы еще сильнее, чтобы почувствовать, как эта упругая плоть сопротивляется давлению.

Из своего укрытия Чжао Юшань видел всё до мельчайших деталей.

Он видел, как грубая ладонь Сяхоу Шэня сминает ткань на плече Юй Буцзина. Плечо, скрытое слоями одежды, не было таким ослепительно-белым, как изящные запястья, мелькавшие из-под рукавов, но его форма... То, как легко чужая рука обхватила это плечо, как плоть слегка подалась под натиском пальцев — всё это будило первобытные, темные инстинкты куда сильнее, чем просто вид обнаженной кожи. Эта скрытая, подспудная чувственность будоражила кровь.

В голове Чжао Юшаня что-то щелкнуло.

Он резко поднял чарку и влил в себя обжигающее вино. Горячая, сладковатая волна прокатилась по горлу, оседая тяжелым жаром в груди.

Он всегда жил так, как хотел. Последние дни его одолевали сомнения: кто этот юноша? Шпион Вэй Цзичжоу? Расчетливый интриган, ищущий покровительства? Он слишком много думал, слишком много анализировал.

К дьяволу всё это. Зачем прятаться? Зачем избегать? Если эта «маленькая птичка» так отчаянно ищет его внимания — что ж, пусть подойдет поближе. Посмотрим, кто в итоге окажется в клетке.

http://bllate.org/book/17040/1644619