Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 69 Рыба-компас

Спрыгнув с повозки вслед за Хозяином, Чжунлю вновь окинул взглядом пустынное, сливающееся с ночным небом море. Ледяной морской ветер пробирал до костей, а промозглая сырость, казалось, замораживала саму кровь в жилах.

По колено утопая в снегу, юноша побрёл за Чжу Хэланем к ярко освещённому двору. Ещё издали до них донёсся жуткий вой, в котором слились воедино человеческие и звериные ноты.

— Это... голос Мастера У? — стуча зубами от холода, спросил Чжунлю.

Чжу Хэлань кивнул:

— Его состояние ухудшается стремительно. Куда быстрее, чем я предполагал.

Не будь дело настолько серьёзным, Хозяин вряд ли бы покинул постоялый двор, особенно сейчас, когда тот подвергся вторжению неведомой Хуэй.

По дороге Чжу Хэлань уже пересказал Чжунлю то, что поведал ему У Фэн. Спустя примерно три дня после их последнего визита к кузнецу на море разразился небывалой силы зимний шторм — явление для этих мест крайне редкое. Наутро весь берег был усеян дохлой рыбой. А когда Мастер У проснулся, его горло саднило так, словно туда насыпали битого стекла. Он жестоко раскашлялся над плевательницей, пока наконец не выплюнул… окровавленный комок железа.

Но это было лишь начало. Стоило Мастеру У начать извергать из себя металл, как он уже не мог остановиться. Он кашлял так, словно его лёгкие вот-вот разорвутся в клочья. Железные комки сыпались один за другим: одни вперемешку с остатками пищи, другие... с кусками плоти и слизистой оболочки.

Семья кузнеца была в полутьме от ужаса, и У Фэн со всех ног бросился в ближайший город за лекарем. Однако врачеватель оказался бессилен: кузнец лишь закатывал глаза и нёс какую-то околесицу.

Во время осмотра Мастер У внезапно вытаращил глаза, и в его руках, закалённых годами кузнечного дела, проснулась нечеловеческая сила. Схватив лекаря за грудки, он прорычал невнятную тарабарщину, а затем щедро окатил лицо бедолаги густой, отливающей металлом жижей, хлынувшей прямо из его глотки. Лекарь зашёлся истошным криком: там, куда попала слизь, кожа начала шипеть, словно от ожога.

Домочадцы бросились оттирать металлическую дрянь с лица врача, но с ужасом обнаружили, что жижа мгновенно затвердела, намертво въевшись в плоть. Попытки отодрать её приводили лишь к тому, что железо отходило вместе с кожей. Лекарь потерял сознание от болевого шока, и среднему сыну, У Чэну, пришлось в спешном порядке везти его обратно в город на ослиной повозке.

С тех пор ни один лекарь в округе на несколько ли не соглашался переступить порог их дома.

На пятый день кузнец начал бросаться на всех, кто осмеливался к нему приблизиться. Первым под горячую руку попал младший сын; он до сих пор лежал в доме без сознания, а половина его тела была скована затвердевшим чёрным металлом.

Войдя в дом, Чжу Хэлань и Чжунлю увидели жену кузнеца, тихо утирающую слёзы. Дверь во внутренние покои была наглухо заколочена досками — видимо, домочадцы всерьёз опасались, что глава семейства вырвется наружу.

Увидев Чжу Хэланя, женщина едва не бросилась ему в ноги, умоляя спасти их. У Фэну и У Чэну пришлось держать мать с двух сторон, пока она немного не успокоилась.

Чжунлю подошёл к заколоченной двери и приник к ней ухом.

Из-за тонкой преграды доносились странные звуки: бульканье, перемежающееся утробной отрыжкой... От этого мерзкого чавканья мороз пробегал по коже.

Чжу Хэлань велел сыновьям оторвать доски, но У Фэн с сомнением покачал головой:

— Если мы их снимем... он может вырваться... вы не представляете, какая в нём сейчас силища!

— Ничего страшного. Открывайте, — невозмутимо отрезал Хозяин.

Чжунлю бочком пристроился за спиной Чжу Хэланя, мёртвой хваткой вцепившись в деревянный ящик, который тот велел ему захватить.

— Если боишься, почему бы тебе просто не подождать снаружи? — негромко спросил Хозяин.

— Кто боится? Я просто не хочу, чтобы мне в лицо плеснуло расплавленным железом, когда вы откроете дверь...

Чжу Хэлань недовольно цокнул языком:

— Значит, прячась за моей спиной, ты ничуть не переживаешь, что изуродуют меня?

— Босс, вы же тёртый калач... в смысле, опытный человек. У вас наверняка припасено средство самозащиты, — Чжунлю виновато улыбнулся и показал большой палец.

Едва дверь приоткрылась, как на них обрушилась плотная, удушливая волна запаха ржавчины.

Чжунлю прищурился. Воздух в комнате был буквально пронизан мириадами алых, полупрозрачных нитей, которые, словно паутина, цеплялись за мебель и одежду. Эта кровавая кисея заполняла всё пространство, искажая очертания предметов и заставляя их зловеще вибрировать.

Бегло окинув взглядом комнату, Чжу Хэлань без малейших колебаний шагнул внутрь. Несколько алых нитей мгновенно впились в него, но тут же впитались в кожу и бесследно исчезли.

Чжунлю вдруг показалось, что Хозяин — это гигантский магнит, притягивающий к себе всю эту кровавую скверну...

«Сколько же Хуэй сокрыто в его теле? И ведь в обычной жизни этого совершенно не видно».

«Через какие же немыслимые испытания ему пришлось пройти в детстве, чтобы обрести такую силу?»

На первый взгляд, Мастера У в комнате не было. И лишь когда Чжу Хэлань поднял голову и уставился на балку под потолком, Чжунлю последовал его примеру и тихо ахнул.

В углу, где балка сходилась со стеной, висел огромный конусообразный кокон, отливающий металлическим блеском. И хотя с виду он казался отлитым из цельного куска железа, по его поверхности то и дело пробегала едва заметная рябь, выдавая вязкую, текучую природу материала.

А на самой вершине этого гротескного улья болталась человеческая голова. Длинные, спутанные волосы Мастера У свисали сосульками, а из глаз, носа и уголков рта непрерывным потоком сочилось жидкое железо, застывая на лице толстой, непробиваемой коркой.

Лишь левый глаз и половина рта оставались свободными. И эта полупасть безостановочно извергала леденящие душу хрипы — то ли силясь что-то сказать, то ли просто издавая бессмысленные звуки. А чёрный зрачок единственного глаза бешено вращался, грозя вот-вот выкатиться из орбиты.

Чжунлю застыл в оцепенении, а придя в себя, процедил сквозь зубы:

— Этот даос, подсунувший ему талисман — конченый ублюдок! Если он мне ещё раз попадётся... прокляну так, что мало не покажется...

— Боюсь, он и сам не ведал, к чему приведёт его выходка, — покачал головой Чжу Хэлань. — Подавлять Хуэй слишком долго — всё равно что запереть пару тараканов в кладовой, забитой едой. Когда откроешь дверь, их там будут уже тысячи. Поэтому я всегда придерживался мнения, что Хуэй нужно направлять и выводить, а не загонять внутрь.

Он тяжело вздохнул. На самом деле, многие даосы прекрасно понимали этот принцип. Но им было куда выгоднее прикидываться невинными овечками — всё ради того, чтобы расширить влияние своей секты, укрепить авторитет и привлечь как можно больше последователей и щедрых паломников.

В конце концов, что может быть проще, чем прилепить неугодному ярлык «пособника тёмных сил»?

— Лю-эр, открывай ящик, — скомандовал Хозяин.

Чжунлю сорвал запечатывающий талисман с деревянного ящика, который держал в руках, и откинул крышку. В самом центре, на подушке из шёлка, покоилась небольшая нефритовая фигурка таоте. Её чистый, полупрозрачный зелёный блеск завораживал взгляд.

Чжу Хэлань извлёк эту вещицу из своей тайной сокровищницы, попутно объяснив Чжунлю её свойства: фигурка обожала «пожирать» всё, кроме шёлка — будь то живое или неживое. Всё, к чему она прикасалась, бесследно «поглощалось».

Эту нефритовую безделушку завезли на Центральные Равнины торговцы из Западного Края, и в своё время она наделала немало шума. Если предмет, который «съедал» нефритовый таоте, был небольшим, он просто исчезал. Если же вещь была крупной, на ней сперва появлялись аккуратные круглые отверстия, которые множились до тех пор, пока от предмета ничего не оставалось. Если же мишенью становился человек, он мог проснуться и обнаружить, что лишился глаз, или же зияющую дыру в животе, сквозь которую проглядывали пульсирующие внутренности — и при этом ни единой капли крови.

Процесс её «поедания» был сродни причудливой трансформации: из бытия в небытие. Впрочем, это небытие не было абсолютным. Скорее всего, «съеденные» объекты переносились в какое-то случайное место, а может, и вовсе в другой мир.

Но по какой-то непостижимой причине фигурка была совершенно безвредна для шёлка. И никто не мог толком объяснить, почему.

Обернув руку куском шёлка, Хозяин взял нефритового таоте.

В этот момент Мастер У внезапно издал леденящий душу рёв. Железо, сковавшее его, пошло рябью, и из него полезли острые, как иглы, шипы, которые то появлялись, то исчезали. В следующее мгновение из этой текучей металлической массы вырвалось нечто и молниеносно бросилось на Чжу Хэланя и Чжунлю.

Хозяин резко оттолкнул юношу в сторону и, взмахнув длинным рукавом, подставил под удар руку с зажатым в ней нефритовым таоте. Масса ржавчины с силой обрушилась на него, и Чжунлю отчётливо услышал влажный хруст ломающихся костей. Волосы на его затылке встали дыбом.

— Босс! Ваша рука!

Чжу Хэлань лишь слегка нахмурился, не издав ни звука боли. Бросив на Чжунлю предостерегающий взгляд и покачав головой — мол, не смей вмешиваться, — он произнёс длинную фразу на том самом древнем языке, которого юноша не понимал.

«Если подумать... неужели это какой-то мёртвый язык со времён сотворения мира?» — мелькнула в голове Чжунлю безумная догадка.

Едва сорвалось последнее слово, как странный жидкий металл с мерзким чавканьем «выплюнул» руку Чжу Хэланя — но нефритовый таоте, зажатый в ладони, исчез.

Рукав халата был изорван в клочья и обуглен по краям, но сама рука казалась невредимой. Крепко схватив Чжунлю за шиворот, Хозяин вытащил его из комнаты и плотно притворил за собой дверь.

У Фэн, У Чэн и госпожа У тут же обступили их, наперебой расспрашивая о случившемся.

— Нам придётся подежурить здесь до утра, а там посмотрим, как пойдут дела. Но, думаю, самое страшное уже позади, — успокоил их Чжу Хэлань.

Услышав это, все трое рассыпались в словах бесконечной благодарности. Они также слёзно молили Хозяина осмотреть их младшего брата. Чжу Хэлань заверил их, что как только нефритовый таоте поглотит излишки Хуэй и кузнец придёт в себя, вернув контроль над своими силами, Хуэй, поразившая мальчика, сама сойдёт на нет. После долгих уговоров ему наконец удалось убедить сыновей увести обессиленную мать в боковую комнату, чтобы она могла немного отдохнуть.

В главной комнате остались лишь Чжу Хэлань и Чжунлю.

Хозяин с искренним огорчением разглядывал свой изуродованный рукав, то и дело ощупывая обгоревшие края:

— Эх... я и пяти раз не успел надеть этот халат. А какой был шёлк...

Чжунлю же, не обращая внимания на его причитания, бесцеремонно схватил Босса за руку и принялся её осматривать. Убедившись, что на коже нет ни царапины, он наконец выдохнул:

— Хвала небесам, рука на месте. И как вам только в голову приходит сокрушаться о каких-то тряпках в такой момент?

— Лю-эр, — Хозяин внезапно стал серьёзным и пристально посмотрел на него. — Неужто ты и впрямь считаешь своего Босса такой развалиной, что я не справлюсь с жалкой горсткой Хуэй?

Чжунлю потерял дар речи. Он выразительно ткнул пальцем в сторону заколоченной двери:

— И вот это вы называете «жалкой горсткой»?!

— Тц, по сравнению с тем, с чем мы столкнулись три месяца назад — это всё равно что сравнивать цыплёнка с быком. Ты же вроде как повидал мир, так перестань шарахаться от каждой тени.

«И чего ради я вообще за него переживал, если в ответ получаю лишь нравоучения? — ворчал про себя Чжунлю. — Неужели все старики такие зануды?»

Вслух он, разумеется, этого сказать не посмел. Лишь украдкой закатил глаза и приложился к своей горлянке с чаем.

— Лю-эр, ты что, закатываешь глаза?

«Да как он это заметил?!»

— Как можно, Босс! Ни в коем разе!

Чжу Хэлань оперся руками о стол и, слегка подавшись вперёд, посмотрел на перепуганного юношу сверху вниз. В уголках его губ заиграла едва заметная усмешка:

— Сдаётся мне, для тебя нет ничего невозможного. Кто знает, сколько раз ты уже перемывал мне кости за моей спиной?

— Да как вы могли такое подумать?! За то жалованье, что вы мне платите — неслыханное для всего Тяньляна! — я готов на вас молиться! — с жаром, достойным лучшего применения, начал подхалимничать Чжунлю. — Не говоря уже о ваших изысканных манерах, красоте, затмевающей самого Пань Аня, и недосягаемом мастерстве как в литературе, так и в боевых искусствах!

Хозяина откровенно позабавила эта отчаянная попытка спасти свою шкуру. Он неспешно опустился на стул, спрятал руки в рукава и вкрадчиво произнёс:

— Если я ещё хоть раз замечу, что ты закатываешь глаза... пеняй на себя. Тебя ждёт наказание.

Наказание...

Разум Чжунлю подсказывал, что речь, скорее всего, идёт о штрафе или, на худой конец, о мытье отхожих мест... но то, с какой тягучей, бархатной интонацией Хозяин произнёс это слово, заставляло мысли уноситься в совершенно ином направлении.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

Таоте — в китайской мифологии одно из четырёх свирепых чудовищ (наряду с Хуньдунем, Цюнци и Таоу). Изображается как прожорливое существо с огромной головой и без туловища. Символизирует жадность и алчность.

http://bllate.org/book/17026/1596192