Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 39 Веер Су Жуна

Схватив веер, они обернулись, но Юань Чу и след простыл.

— Сбежал? — Чжунлю от злости аж зубами заскрипел. И откуда только взялся этот недоумок на их голову? Если представится случай, он обязательно попросит Хозяина наябедничать Государственному наставнику!

Сун Минцзы слой за слоем замотал веер в ткань и заткнул за пояс, больше не решаясь подпускать к нему Чжунлю. Впрочем, самому Сун Минцзы тоже было не по себе. Он непрестанно хмурился и то и дело ковырялся в ушах.

— Каждый раз, когда мне приходится напрямую контактировать с вещью, настолько пропитанной скверной Хуэй, у меня в ушах стоит дикий звон, а потом голова раскалывается несколько дней кряду, — пожаловался он. — А этот веер вообще какой-то запредельной мощности. Кто знает, сколько я буду мучиться на этот раз.

Чжунлю обеспокоенно посмотрел на него:

— А я вот ничего странного не почувствовал... Может, всё-таки мне его понести?

— Ещё чего! Тебе одного взгляда хватило, чтобы так проняло. Хотя странно всё это. Что не так с твоим мешочком? — пробормотал Сун Минцзы, теряясь в догадках.

«Неужели защитный талисман Чжу Хэланя и впрямь дал осечку?»

Он искоса взглянул на шагающего рядом Чжунлю. С виду — обычный парнишка, разве что чуть побледнее и поизящнее среднестатистического официанта. И всё же в голову закрадывались сомнения.

«Может, у этого мальчишки есть какой-то врождённый дар? Какая-то глубинная связь с Хуэй?»

Обратный путь на постоялый двор они проделали коротким путём, и, к счастью, обошлось без происшествий.

Но...

— Куда мы денем веер? Во дворе Хозяина всё перевернуто вверх дном... — спросил Чжунлю.

Сун Минцзы бросил на него выразительный взгляд:

— Разве Хозяин не дал тебе ключ?

— Дал! Но я понятия не имею, от чего он!

Сун Минцзы закатил глаза:

— Твой Босс вечно напускает туману.

Когда они вернулись на постоялый двор, петухи ещё не пели. Сун Минцзы повёл Чжунлю в северное крыло.

Все комнаты были погружены во мрак. Тихий коридор освещался лишь красными фонарями, свисающими с балок и мягко покачивающимися на ночном ветру, словно их подталкивали невидимые руки.

Последние несколько дней постояльцев было совсем мало, и большинство комнат пустовало. И всё же Чжунлю перешёл на шёпот:

— Что мы здесь забыли посреди ночи?

— Скоро узнаешь, — бросил Сун Минцзы.

Они дошли до самого конца коридора и упёрлись в глухую белую стену. Лунный свет лился из-за перил, отбрасывая на стену косые тени колонн.

— Запомни: в эту комнату можно входить только тогда, когда поблизости нет лишних глаз, и желательно ночью, — наставительно произнёс Сун Минцзы.

Чжунлю недоуменно огляделся:

— Комнату? Какую ещё комнату?

Сун Минцзы поднёс ладонь к лицу Чжунлю. Тот инстинктивно отмахнулся:

— Ты чего творишь?

Сун Минцзы цокнул языком:

— Смотри сквозь пальцы.

Чжунлю с сомнением позволил ему снова закрыть себе глаза ладонью. Между тонкими пальцами даоса оставались лишь три узкие щели.

Однако, взглянув сквозь них, Чжунлю увидел дверь. Точно такую же, как и все остальные двери на постоялом дворе, но врезанную в стену, которая ещё мгновение назад была абсолютно гладкой!

Чжунлю перехватил запястье Сун Минцзы и отвёл его руку — перед ним снова была глухая белая стена. Он вернул руку на место, посмотрел сквозь пальцы — дверь была на месте.

Что за чертовщина?!

Это же наружная стена, здесь просто физически не может быть никакой комнаты!

— Эй, своей рукой воспользоваться не судьба? — проворчал Сун Минцзы тоном человека, вынужденного возиться с неотёсанной деревенщиной.

Чжунлю отпустил его руку и, последовав примеру, приложил собственную ладонь к лицу...

«Выходит... эту дверь можно увидеть только сквозь пальцы?»

«Что это за дурацкие фокусы?»

— Хватит глазеть, на вашем постоялом дворе и не такие чудеса водятся, — поторопил его Сун Минцзы. — Давай уже, открывай дверь своим ключом.

Продолжая смотреть на дверь сквозь пальцы, Чжунлю наконец разглядел на ней медный замок. Он вытянул из-за пазухи ключ на красном шнурке и, возясь в полутьме, вставил его в скважину.

Раздался щелчок, замок поддался, и дверь со скрипом приоткрылась.

В тот же миг Чжунлю охватило странное чувство, от которого все волоски на теле встали дыбом.

— Нам... нужно войти? — сглотнув, спросил он.

Сун Минцзы на секунду задумался:

— В этот раз тебе лучше остаться снаружи. Без мешочка тебе лучше держаться подальше от Хуэй. Я быстро зайду, спрячу веер и сразу выйду. Только ни в коем случае не закрывай дверь.

И вот, подглядывая сквозь пальцы, Чжунлю наблюдал, как Сун Минцзы скрывается за дверью.

Он опустил руку, и перед ним снова оказалась лишь белая стена.

«Если... не смотреть сквозь пальцы, что я увижу, когда Сун Минцзы будет выходить?»

«Как человек проходит сквозь стену?»

«Или как стена разверзается?»

На деле всё оказалось куда прозаичнее.

Сун Минцзы просто материализовался из воздуха.

Только что перед ним никого не было, и в следующее мгновение Сун Минцзы уже стоял прямо перед ним.

От неожиданности Чжунлю отшатнулся и со всего маху налетел на перила, издав громкий лязг.

— Тсс! — зашипел Сун Минцзы. — Потише ты! Давай, запирай быстрее.

Чжунлю ничего не оставалось, кроме как снова прикрыть глаза рукой и повесить замок на место. Но в момент, когда дверь захлопывалась, он не удержался и бросил взгляд в образовавшуюся щель.

Пространство за дверью казалось безграничным, а скудное освещение не позволяло разглядеть его очертания. На полу и на полках, насколько хватало глаз, громоздились до боли знакомые вещи — те самые, что он видел в покоях Хозяина, и...

Внезапно что-то шевельнулось.

Оно напоминало некие щупальца, которые стремительно втянулись обратно в темноту, скрывшись из виду.

Чжунлю в панике захлопнул дверь и защёлкнул замок.

Наконец, эта безумная ночь подошла к концу.

***

На следующий день Чжунлю взял отгул и пропадал где-то до самой полуночи.

А на третий день Хозяина должны были доставить в уездную управу для публичного суда.

Поскольку суд был открытым, на него допускались простолюдины. Чжунлю прекрасно понимал, что как только слух разнесётся по округе, у ворот управы яблоку негде будет упасть — народу соберётся больше, чем на утреннем рынке. Поэтому он подготовился заранее и договорился с Сун Минцзы занять очередь у ворот управы ещё до рассвета.

Их старания не пропали даром: они отхватили отличное место во дворе, откуда было как на ладони видно всё, что происходило в зале суда.

Чжунлю исподтишка разглядывал толпящихся вокруг высокопоставленных чиновников. Их выправка и облачение разительно отличались от тех, что были у местной стражи и солдат, и от этого ему становилось не по себе. Солдаты и констебли из Сыскного ведомства, ответственные за поимку преступников по особо тяжким и запутанным делам, явно прошли суровую профессиональную подготовку.

Сможет ли даже первоклассный мастер боевых искусств выстоять против целой оравы вышколенных стражников? Вряд ли.

— Не дрейфь, я же говорил, у твоего Босса наверняка припасён какой-нибудь туз в рукаве, — подбодрил его Сун Минцзы, протягивая кусок кунжутной лепёшки. — Поешь немного, замори червячка. Это надолго.

— Хозяин много знает о Хуэй. Но... тут другое дело. Это ведь приказ самого императора... — прошептал Чжунлю. — Ты только посмотри на этих солдат. С ними шутки плохи.

— Слезами горю не поможешь. Будем решать проблемы по мере их поступления, — отозвался Сун Минцзы. Однако в его взгляде читалась тщательно скрываемая тревога.

Все эти годы Чжу Хэлань вёл себя тише воды, ниже травы. И с какой стати его вообще потянуло связываться с князем Чжуном?

Теперь, когда эта заварушка дошла до самого императора... неужели всё и впрямь так безнадёжно?

Если на него ополчился самый могущественный и высокопоставленный человек в Поднебесной, то как долго сможет продержаться Чжу Хэлань, какими бы талантами он ни обладал?

Сун Минцзы тяжело вздохнул.

После томительного ожидания суд наконец начался. Сюй Ханькэ, облачённый в парадное красное одеяние чиновника и увенчанный величественной шапкой, восседал в судейском кресле, излучая властность. Уездный начальник Сюй нервно елозил на стуле рядом с ним. За спиной Сюй Ханькэ неподвижной скалой возвышался Лю Шэн в военной форме, с длинным мечом на поясе.

Офицеры и стражники, выстроившиеся во дворе, хранили гробовое молчание, отчего атмосфера казалась ещё более гнетущей и зловещей.

Удар судейского молотка звонким эхом разнёсся по округе, мгновенно оборвав шепотки в толпе. Сюй Ханькэ торжественно провозгласил:

— Сегодня мы проводим открытое судебное заседание по делу подозреваемого в совершении ряда тяжких преступлений. В их числе: убийство князя Чжуна при помощи колдовства, загадочная гибель трёх членов семьи Цао в столице, а также дело в округе Чжаонин...

Сюй Ханькэ монотонным голосом перечислял вереницу преступлений. О многих из них Чжунлю был наслышан, но поскольку они произошли в других городах и провинциях, он никогда не вникал в подробности.

— Ввести подозреваемого, Чжу Хэланя! — наконец зычным голосом скомандовал Сюй Ханькэ.

Как только Хозяин Чжу появился в зале, Чжунлю показалось, что всё остальное вокруг просто перестало существовать.

Хозяин ничуть не выглядел измождённым или подавленным. Напротив, он держался на удивление спокойно и невозмутимо.

Чжунлю облегчённо выдохнул.

Случайно или нет, но взгляд Хозяина скользнул по толпе и остановился на Чжунлю и Сун Минцзы. Чжунлю так и подмывало улыбнуться в ответ, но он вовремя спохватился, рассудив, что в данной ситуации это будет по меньшей мере неуместно...

Хозяин отвернулся и почтительно опустился на колени перед Сюй Ханькэ.

От этой картины Чжунлю стало до боли... тошно...

Да разве Сюй Ханькэ вообще достоин того, чтобы перед ним преклоняли колени?!

— Назови своё имя!

— Имя этого простолюдина — Чжу Хэлань.

— Откуда ты родом?

— Родина предков этого простолюдина — город Байцао в округе Инчжоу.

Сюй Ханькэ слегка усмехнулся, словно услышал забавную шутку:

— Ложь. Я отправлял людей проверить официальные реестровые записи в городе Байцао. Хотя твоё имя там действительно значится, в документах явно прослеживаются следы подчисток и исправлений. После тщательного восстановления и проверки изначальных записей было установлено, что тебе должно быть больше восьмидесяти пяти лет.

По двору прокатился коллективный вздох изумления.

Восемь... восемьдесят пять?!

У Чжунлю челюсть отвисла.

Однако Хозяин, ничуть не смутившись, невозмутимо парировал:

— Этот простолюдин всего лишь знаком с кое-какими хитростями для сохранения молодости и здоровья.

Сюй Ханькэ расхохотался во весь голос:

— Если бы такие хитрости и впрямь существовали, тебе не постоялый двор следовало бы держать, а лавку чудесных снадобий или лечебницу. Озолотился бы!

Хозяин кротко ответил:

— Этот простолюдин запомнит ваши мудрые наставления, господин.

Сюй Ханькэ продолжил допрос:

— Признаёшь ли ты себя виновным в использовании колдовства для убийства князя Чжуна?

Хозяин ответил всё так же ровно:

— Ваша честь, я не признаю своей вины.

По двору вновь пробежал шёпот, который тут же был безжалостно прерван ударом судейского молотка.

Сюй Ханькэ, казалось, ничуть не удивился такому ответу. Он скомандовал:

— Внести первые доказательства!

По мере того как стражники выносили улики одну за другой, Чжунлю начал осознавать всю пугающую изощрённость методов Сюй Ханькэ.

Контракт между князем Чжуном и Хозяином (копия, принадлежавшая князю), показания слуг князя, свидетельства нескольких бывших клиентов постоялого двора, договоры между Хозяином и уже покойными заказчиками (найденные в их вещах), и даже письменные показания нескольких даосов с горы Цзылу...

Так вот чем промышлял Сюй Ханькэ в те дни, когда шла церемония дарования титулов — он собирал на них компромат?

Чем дольше слушал Чжунлю, тем сильнее сжималось его сердце. Оставалась лишь одна надежда: всё это были косвенные улики. Прямых доказательств того, что Хозяин намеренно извёл князя Чжуна, у них не было.

— Ваша честь, поскольку вы изволили ознакомиться с контрактом, вам должно быть известно, что я предельно ясно обговорил все условия и возможные риски, — голос Хозяина, стоявшего на коленях, звучал всё так же спокойно и звонко. — Как именно мои клиенты распоряжаются полученным — вне моей власти. Ваша честь, если кто-то покупает в лавке кухонный нож, а затем убивает им человека, прикажете ли вы бросить в темницу и лавочника, продавшего этот нож?

— Ты прекрасно знал, какую опасность таит в себе эта так называемая скверна Хуэй, но ради наживы скрыл правду, что повлекло за собой человеческие жертвы. Как ты смеешь заявлять о своей невиновности? Более того, миазмы щетинистого червя дремлют в человеческом теле до тех пор, пока их не пробудят, — Сюй Ханькэ прищурился, сверля подозреваемого недобрым взглядом. — Это ты пробудил миазмы князя Чжуна, что и стало причиной его скоропостижной кончины?

Хозяин всё так же терпеливо пояснил:

— Ваша честь, вы сами являетесь носителем миазмов. Кому, как не вам, знать, что для их сдерживания требуются определённые условия. Возможно, князь Чжун допустил контакт миазмов с кровью, что и привело к их пробуждению.

— Ты намекаешь на то, что князь Чжун совершил убийство?

— Этот простолюдин не смеет. Этот простолюдин лишь озвучивает одну из возможных причин.

— Вижу, ты горазд зубы заговаривать и чистосердечно каяться не намерен, — лицо Сюй Ханькэ заледенело, а в глазах блеснул холодный расчёт. — Я даю тебе последний шанс. Если ты не назовёшь имена своих сообщников, создающих эти проклятые вещи, у меня не останется иного выхода, кроме как прибегнуть к крайним мерам.

Руки Чжунлю похолодели.

«Значит, всё-таки дошло до этого...»

«Сюй Ханькэ пустит в ход пытки...»

Тело Сун Минцзы тоже напряглось как струна, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

Однако на лице Хозяина не дрогнул ни единый мускул. Казалось, происходящее его даже забавляет:

— Ваша честь, применение ко мне пыток может пагубно сказаться на вашем собственном здоровье. Смею просить вас хорошенько всё взвесить.

— Крови не будет, я в курсе. И я прекрасно понимаю, что обычные пытки тебе что слону дробина, — на изящных губах Сюй Ханькэ заиграла едва уловимая улыбка, а на невинном лице проступило выражение холодного расчёта. — Именно поэтому я пригласил помощника.

Повинуясь его жесту, в зал суда ввели ещё одного человека.

Новоприбывший был облачён в такие же голубые одежды, как и адепты школы Цинмин, но ткань была куда более тонкой работы, а крой — более изысканным. Его волосы струились по плечам подобно водопаду, а лицо было прекрасным, как цветок персика. В руке он сжимал даосскую метёлку из конского волоса. Посреди мрачного, давящего своей суровостью зала суда он казался невесомым, словно случайно заблудившееся облако.

Не успел Чжунлю опомниться, как глаза Сун Минцзы округлились от шока.

— Старший брат?!

Вошедшим оказался не кто иной, как нынешний глава школы Цинмин, истинный Цияо, с которым они уже однажды встречались в храме Цинмин.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

http://bllate.org/book/17026/1587017