Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 16 Свадебное платье (16)

— Что? — нахмурился Лю Шэн, всем своим видом выражая полнейшее недоумение.

— Судя по симптомам господина инспектора, он подхватил миазмы Сюйчун, — голос Хозяина Чжу звучал тихо и холодно, словно подземная река. — Это особый вид миазмов: они не имеют ни формы, ни цвета, но источают невыносимое зловоние. Одни говорят, что это просто ядовитое облако, другие же верят, что у них есть зачатки разума. Везде, куда проникает эта зараза, живые существа претерпевают некую... трансформацию.

— Какую ещё трансформацию? — насторожился Лю Шэн.

— Насекомым они не вредят, но вот любые птицы, звери и даже люди постепенно превращаются в рой насекомых. Это чем-то похоже на кордицепс, с той лишь разницей, что кордицепс превращает насекомое в гриб-траву, а миазмы Сюйчун превращают человека в скопище червей.

Повисла мёртвая тишина.

«Кажется, смерть князя Чжуна, о которой рассказывал Сюй Ханькэ, действительно напоминает человеческую версию кордицепса, — мысленно содрогнулся Чжунлю. — Неужели такая же жуткая участь ждёт и инспектора?»

— Выходит... эти ваши миазмы — это призраки? — наконец выдавил Лю Шэн.

— Смотря что вы вкладываете в понятие «призрак», — произнёс Хозяин Чжу, попутно приподнимая веки Сюй Ханькэ, чтобы осмотреть глаза. — Многие любят называть призраками всё, чего не знают или не понимают. Даосы считают призраками всё, что осквернено Хуэй. А кто-то верит, что это души умерших, застрявшие в мире живых. Как именно зародились миазмы Сюйчун и когда они появились, теперь уже не узнать. Но сейчас их осталось ничтожно мало. Возможно, через сотню-другую лет они и вовсе исчезнут.

— Так... его можно спасти?

— Он заразился только сегодня, так что шанс есть. Однако вам придётся неукоснительно выполнять все мои указания, не допуская ни малейшей оплошности. Иначе, если мы упустим время, даже я буду бессилен, — торжественно и сурово произнёс Хозяин Чжу, глядя на Лю Шэна.

Лю Шэн поджал губы. Чжунлю заметил, как его руки крепко сжались в кулаки.

«Похоже, Лю Шэн сильно не доверяет Хозяину... Но почему? — размышлял юноша. — Если у Сюй Ханькэ те же симптомы, что и у князя Чжуна, значит ли это, что князь тоже бывал на болоте Баймаоцзэ? Но если столь высокопоставленная особа посещала Тяньлян, почему об этом никто не слышал? Неужели... неужели даже князь Чжун был как-то связан с делами Босса?»

— Говорите, что я должен делать, — наконец решившись, твёрдо произнёс Лю Шэн.

— Миазмы Сюйчун больше всего боятся холода, а наш тёплый и влажный климат идеален для их размножения, — объяснил Босс. — Нам нужно перенести инспектора в овощной погреб, там прохладно и сухо. Интересно, сможет ли господин судья раздобыть побольше льда из ледников соседних городков? Мы посадим инспектора в купальную бадью, обложим её льдом и максимально собьём температуру. Это заставит миазмы впасть во временную спячку.

— Хорошо, я немедленно всё устрою! — выпалил судья Сюй и пулей вылетел из комнаты.

— А я сейчас же отнесу бадью в погреб, — вызвался Чжунлю.

— Не суетись, Лю-эр, — остановил его Босс. — Сначала сходи в мою комнату. Найди в аптекарском шкафу ящик с надписью «Мускус», достань оттуда шкатулку и неси её прямо в погреб. Но запомни: ни в коем случае не открывай её.

Чжунлю торопливо кивнул и помчался на задний двор.

В огромном аптекарском шкафу, занимавшем целую стену, было слишком много крошечных ящичков. Чжунлю, согнувшись в три погибели, долго шарил глазами по надписям, пока наконец не нашёл нужную с иероглифами «Мускус» — на несколько рядов ниже того ящика, где Хозяин хранил куколки шелкопряда. Выдвинув его, он действительно обнаружил внутри шкатулку из чёрного эбенового дерева.

Шкатулка была заперта на замок, а на её крышке кто-то давным-давно коряво вырезал ножом: «Ни в коем случае не открывать».

«Это точно вырезал не Босс, почерк совершенно другой... — подумал Чжунлю. — Может, это плата за какую-то из его сделок?»

Чем строже запрет, тем сильнее искушение его нарушить. Юноша даже усомнился, действительно ли тот, кто вырезал эти слова, хотел, чтобы шкатулка оставалась закрытой.

Прибежав со шкатулкой в овощной погреб, он увидел, как несколько работников спускают вниз тяжёлую бадью. Мастер Ляо стоял в стороне и наблюдал, держа в руках поднос с несколькими чайными пиалами.

— Мастер Ляо, вы тоже пойдёте внутрь? — с любопытством спросил Чжунлю.

— Да, — тяжело вздохнул тот. — В последнее время... такой чертовщины становится всё больше.

В центре погреба уже установили бадью. Лю Шэн на руках внёс Сюй Ханькэ и осторожно опустил внутрь. Хозяин Чжу тем временем руководил стражниками, велев им вынести все овощи и винные кувшины. Вскоре помещение полностью опустело.

Спустя некоторое время люди судьи Сюя притащили несколько огромных глыб льда — казалось, они выгребли половину всех ледников Тяньляна. Бадью обложили льдом, и очень скоро погреб наполнился пронизывающим до костей холодом. Чжунлю, стоя внутри, чувствовал, как холод забираются ему под воротник, и невольно поёжился.

— Довольно. Я, мастер Ляо, господин Лю и Гуань Чжунлю остаёмся, остальные должны уйти. Охраняйте дверь в погреб. Кроме нас четверых и даоса по имени Сунмин-цзы, никого не впускать. Что бы вы ни услышали, какой бы запах ни почуяли — категорически запрещаю входить без разрешения, — строго, чеканя каждое слово, наставлял судью Босс.

Судья Сюй кивнул с выражением, в котором смешались недоумение, ужас и слепое доверие. Отвесив Лю Шэну официальный поклон, он удалился, уведя за собой всех стражников.

Глядя, как закрывается массивная дверь погреба, отсекая последнюю полоску света снаружи, Чжунлю вдруг ощутил, как липкий, пронизывающий холод волнами накатывает со всех сторон, стремительно затапливая помещение. Ему вдруг стало страшно от мысли о том, чтó он сейчас увидит.

Хозяин Чжу обменялся взглядами с мастером Ляо. Тот достал свой любимый чайник из исинской глины и начал разливать по трём пиалам так называемый «чай». Жидкость имела тёмно-янтарный цвет, но в ней не было прозрачности обычного чая — она выглядела мутной и густой.

Босс внезапно склонился к самому уху Чжунлю и прошептал:

— Ты ведь всегда хотел узнать, что у него в чайнике?

Чжунлю резко повернул голову и уставился на Хозяина, напоминая застигнутого врасплох лесного оленя.

Босс, судя по всему, пребывал в отличном расположении духа. Тихо усмехнувшись, он как ни в чём не бывало подошёл к мастеру Ляо. Взяв пиалу, он посмотрел на Лю Шэна и Чжунлю:

— Сейчас я открою эту шкатулку. До тех пор, пока я снова её не закрою, каждый из нас должен держать во рту чай мастера Ляо. Но запомните самое главное: чай ни в коем случае нельзя глотать. Ни единой капли. Если вам понадобится выйти, выплёвывать чай можно только на землю, переступив порог погреба. Если же случится непредвиденное, и вы всё-таки проглотите хоть немного — немедленно дайте мне знать. От этого зависит ваша жизнь.

«Зависит жизнь? — опешил Чжунлю. — Мастер Ляо ведь хлещет этот чай каждый день! Почему это вдруг стало вопросом жизни и смерти?»

Чжунлю вытянул шею, разглядывая жидкость в пиале, но так ничего и не понял.

— Что это? — нахмурился Лю Шэн, глядя на поднос.

— Чай, — коротко ответил мастер Ляо тоном, не терпящим никаких возражений или сомнений.

Лю Шэн даже не шелохнулся, чтобы взять пиалу.

Видя это, Чжунлю после секундного колебания сделал шаг вперёд и первым взял чашу. Он уже поднёс её к губам, когда Босс вдруг коснулся его руки:

— Ах да, забыл предупредить. На вкус эта дрянь, возможно, не очень приятна.

Чжунлю посмотрел на мутную, вязкую жижу. В тусклом свете свечей на её поверхности, казалось, плавала маслянистая плёнка, переливающаяся радужными разводами.

«Выглядит... как-то мерзко...» — подумал он.

Он осторожно понюхал варево. В нос ударил странный запах — словно невероятно крепкий, простоявший всю ночь чёрный чай смешали с прогорклым рапсовым маслом.

Чжунлю покосился на Хозяина. Тот лишь усмехнулся и первым набрал в рот глоток чая. Чжунлю, собрав волю в кулак, тоже отхлебнул густую маслянистую жидкость.

В следующее мгновение его лицо сморщилось так, словно его скомкали, как ненужный лист бумаги чьи-то злые руки.

До этого момента, если бы кто-то спросил Чжунлю, что на свете самое мерзкое на вкус, он бы назвал жаропонижающий отвар из аптеки Тянь на улице Дунван. Но теперь вкус этого чая был настолько чудовищным, что полностью перевернул его представление о слове «отвратительно».

Сначала ударили кислота и горечь. Кислота была такой силы, что сводило скулы и било в голову; к ней примешивалась вязкая терпкость и едва уловимая остринка. Но если бы всё ограничивалось только вкусовыми рецепторами — это ещё полбеды. Самым невыносимым оказался затхлый, кислый запах рыбы, который ударил в нос и смешался со вкусом на языке, вызывая в памяти образы гниющего мяса, кишащего опарышами, или выброшенной на берег дохлой рыбы, побелевшей и вспененной под палящим солнцем.

Первым порывом Чжунлю было выплюнуть всё. И не только эту жидкость — желудок сжался в спазме, грозясь исторгнуть и собственное содержимое. Юноша напрягся, как натянутая тетива, и лишь титаническим усилием воли заставил себя не блевать.

Когда этот приступ, от которого хотелось умереть, немного отступил, Чжунлю с ужасом осознал, что всё это время мёртвой хваткой вцеплялся в руку Босса, да так, что кожа на ней покраснела. Юноша побледнел и поспешно отдёрнул пальцы. Он робко поднял глаза, ожидая гнева, но Хозяин Чжу ничуть не разозлился. Он лишь изогнул бровь и с нарочито театральным видом осмотрел свою пострадавшую руку.

Увидев это, Лю Шэн тоже с опаской набрал в рот немного «чая». В ту же секунду он схватился за голову и осел на корточки, едва не забившись в истерике от омерзения.

«Ещё как понимаю...» — посочувствовал ему Чжунлю.

А вот Босс, наблюдая за страданиями Лю Шэна, казалось, испытывал лёгкое злорадство.

Только мастер Ляо не стал набирать чай в рот про запас, а лишь время от времени подносил носик чайника к губам и делал глоток. Теперь Чжунлю понял, почему от мастера Ляо вечно веяло такой тяжёлой жаждой убийства. «Если каждый день хлестать эту дрянь, настроение будет такое, что захочется убивать...»

Поскольку все держали чай во рту и не могли говорить, в погребе воцарилась абсолютная тишина. Хозяин Чжу взял шкатулку из эбенового дерева, вытянул из-за ворота медный ключик на красном шнурке и отпер замок.

В ту же секунду в лицо ударил странный аромат, мгновенно заполнивший весь погреб. Запах был настолько густым, что казался слегка приторным, отдающим гнильцой, но при этом совершенно не вызывал отвращения. Чжунлю заглянул в шкатулку и увидел внутри нечто тёмное, похожее на кусок плоти, покрытый жёсткими волосками.

В следующее мгновение Чжунлю и Лю Шэн едва не выплюнули чай.

По мере того как аромат расползался по помещению, в воздухе начало появляться нечто... инородное.

Словно то, что раньше было невидимым, вдруг начало проступать из мрака. Они с ужасом осознали: в погребе они не одни.

Воздух был до отказа забит плавающими нитевидными сущностями. Они напоминали струйки дыма, но в то же время казались вполне осязаемыми. Эти нити извивались, скручивались, переплетались друг с другом и снова расходились. И все эти отвратительные волокна тянулись к одному источнику — к лежащему в бадье Сюй Ханькэ.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

http://bllate.org/book/17026/1584645