Готовый перевод The Strange Tales of Huai’an Inn / Странные истории постоялого двора Хуайань: Глава 10. Свадебное платье (10)

Женщина-даос в вуали прокусила палец и оставила кровавые отпечатки на обоих экземплярах договора. И именно в этот момент Чжунлю заметил одну странность.

Её чёрная вуаль вдруг шевельнулась, словно её что-то задело.

Обе её руки неподвижно лежали на стойке. Тайси тоже не шевелилась, а в просторном зале постоялого двора не было ни сквозняка, ни насекомых… Так что же тогда приподняло ткань?

Чжунлю уже начал сомневаться, не показалось ли ему, как вдруг вуаль в районе правой щеки женщины оттопырилась. Выглядело это так, словно чей-то палец ткнул в ткань изнутри и тут же юркнул обратно.

«Это… у неё что-то на лице?»

«Но ведь нос должен находиться совсем в другом месте…»

Чжунлю вдруг задался вопросом, какое же лицо скрывается под этой чёрной тканью.

«Неужели она тоже подверглась заражению Хуэй?»

Убрав договор, хозяин Чжу пристально посмотрел на стоявшую перед ним женщину:

— Запомните: пять лет, и ни днём меньше. Если возникнет хоть малейшая оплошность, вы должны немедленно сообщить мне, даже если сами не почувствуете ничего необычного.

Обе женщины в знак согласия кивнули и, поддерживая друг друга, направились к выходу. Чжунлю поспешил за ними, чтобы открыть дверь. Однако в тот миг, когда женщина в чёрной вуали проходила мимо, на него вдруг накатило неестественным, пронизывающим до костей холодом, а в нос ударил густой, приторно-металлический запах крови. Чжунлю невольно скосил глаза и как раз вовремя, чтобы заметить нечто, выскользнувшее из-под края её вуали.

«Похоже… на какого-то извивающегося земляного червя…»

В мгновение ока силуэты двух женщин растаяли вдали.

Чжунлю торопливо запер дверь. Обернувшись, он увидел, что босс как раз убирает со стола свой экземпляр договора.

Передав мешочек с деньгами хозяину Чжу, Чжунлю нерешительно спросил:

— Босс… так вот в чём заключается ваша посредническая торговля?

Во взгляде хозяина Чжу мелькнула усмешка:

— Ну как, удовлетворил своё любопытство?

— …

— Я знаю, что ты всегда хотел докопаться до сути того, что происходит на нашем постоялом дворе, — продолжил босс. — Раз уж ты всё равно подвергся заражению Хуэй, почему бы не позволить тебе увидеть немного больше.

— Тот свадебный наряд… это работа госпожи Ло? — тихо спросил Чжунлю.

— Верно.

— С этим платьем… что-то не так?

Босс достал из-под стойки кувшин вина, затем взял с полки две чарки. Неспешно наполнив их до краёв, он протянул одну Чжунлю. Сегодня вечером хозяин Чжу казался не таким, как обычно. Он стал… словно чуть более доступным и открытым.

Обычно, хоть босс и одаривал постояльцев приветливыми улыбками, учтиво кивал и здоровался, каждый его жест сквозил такой ленью и отстранённостью, что казалось, будто между ним и всем остальным миром пролегает глубокая пропасть. И никому не под силу было её преодолеть.

— Ты ведь наверняка слышал о скандале, разразившемся вокруг павильона «Лоцзинь»? Правило больше не продавать ни свадебных, ни погребальных одеяний они установили именно после той истории, — произнёс босс, плавно водя пальцем по краю чарки, отчего та издавала тихий, протяжный звон.

Чжунлю кивнул:

— Да, доводилось слышать.

— Госпожа Ло действительно несёт в себе Хуэй, причём с самого рождения. И именно это заражение одарило её столь необычайным талантом: непревзойдённым мастерством вышивки и поистине гениальным кроем. Она всегда знала, что отличается от других. Узоры вышивок и фасоны платьев будто насильно вживлялись в её разум. У неё просто не было выбора — ей оставалось лишь воплощать их в реальность. Если она пыталась сопротивляться, эти образы полностью захватывали её сознание. Она теряла аппетит, лишалась сна, и это продолжалось до тех пор, пока она не бралась за иглу. Поначалу она не видела в этом ничего дурного, принимая наваждение за творческое озарение, за дар небес. Так было вплоть до того момента, пока она не начала шить свадебные наряды…

Чжунлю слушал очень внимательно. Его мысли постепенно полностью погрузились в мрачную историю, которую рассказывал босс.

Сделав крошечный глоток вина, хозяин Чжу небрежно откинул упавшую на лоб прядь волос:

— Предназначение обычной одежды — прикрывать наготу и подчёркивать статус того, кто её носит. Но свадебное платье, созданное госпожой Ло, само надевает на себя человека.

— Надевает человека? — переспросил Чжунлю.

— В тех слухах, что до тебя доходили, случайно не упоминалась невеста по имени Жуйчжу? От природы она была невзрачной, но стоило ей облачиться в этот свадебный наряд, как она начала хорошеть день ото дня. Вскоре она стала носить платье не снимая. Даже забеременев, она наотрез отказывалась с ним расставаться, а её рассудок окончательно помутился. Когда подошёл срок родов, ткань уже слишком сильно стягивала её располневшее тело. Семья Чэнь, боясь за жизнь ребёнка, велела служанкам и повитухам скрутить ей руки и ноги, чтобы силой стянуть наряд. Но как только платье сняли, и мать, и нерождённое дитя умерли на месте. В тот же день нескольких присутствовавших при этом служанок уволили. Некоторые и вовсе лишились рассудка, из-за чего их пришлось отправить по домам и запереть в четырёх стенах.

Чжунлю поспешно закивал:

— Да, да, я слышал об этом. Кажется, это случилось вскоре после того, как госпожа Ло взяла управление павильоном «Лоцзинь» в свои руки?

— Именно так. Из-за этого случая семья Чэнь едва не упекла её за решётку. Но… — Босс сделал интригующую паузу. — Как ты думаешь, что же такого увидели те служанки, отчего повредились в уме?

Чжунлю немного поразмыслил и честно ответил:

— Я даже представить не могу, что способно до такой степени напугать человека.

Хозяин Чжу тихо вздохнул. В тусклом свете его мертвенно-бледное лицо казалось пугающим и притягательным одновременно, словно ядовитый ночной цветок.

— Это платье стало её кожей. Оно удерживало внутри всё: плоть, внутренности, кости и плод. Поэтому, когда они сорвали с неё платье … думаю, ты понимаешь, что произошло.

Лицо Чжунлю исказилось от неподдельного ужаса.

«Если они сорвали с неё кожу, значит, её органы, плоть… и нерождённый младенец — всё это… просто вывалилось наружу».

Только представьте: служанки и повитухи думали, что снимают обычную одежду, а вместо этого увидели хлещущую кровь, вываливающиеся на пол кишки и сформировавшийся плод. И им пришлось смотреть, как несчастная Жуйчжу бьётся в конвульсиях с широко распахнутыми глазами, испуская свой последний вздох.

«Неудивительно, что они сошли с ума».

Чжунлю почувствовал, как съеденная за ужином лепёшка подступила к горлу. Он поспешно сделал большой глоток вина, чтобы подавить тошноту. Немного успокоившись, он задал следующий вопрос:

— Но… зачем тогда этим даоскам понадобилось отдавать такие огромные деньги за столь зловещую вещь? Да и откуда у них такие суммы? Неужели нынче заклинателям так много платят?

Босс вновь наполнил чарку парня и медленно произнёс:

— Я уже говорил тебе: хотя Хуэй и нарушает естественный порядок Дао, у этого явления есть свои собственные законы. И если суметь их разгадать, то в какой-то степени можно… извлечь из этого выгоду. Взять хотя бы свадебное платье госпожи Ло. Да, оно постепенно пожирает тело владельца и сводит его с ума. Но взамен оно дарует ни с чем не сравнимую красоту. Если нащупать грань, контролировать наносимый вред и использовать только положительный эффект, вещь можно подчинить себе. Это как сильное, но ядовитое лекарство.

Он отпил из своей чарки и продолжил:

— Госпожа Ло не в силах прекратить шить. А в мире хватает несчастных, чьи лица по тем или иным причинам обезображены. Кто-то пострадал в огне, кого-то изуродовали бандиты, кто-то родился с увечьем. Для них эти платья — единственное лекарство. Чем прятать эти наряды и день и ночь страдать от исходящей от них энергии Хуэй, требующей, чтобы их надели, не лучше ли пустить их в дело? Как считаешь?

Чжунлю моргнул. В памяти тут же всплыло то шевелящееся, похожее на червя нечто, выскользнувшее из-под чёрной вуали даоски.

Заметив выражение лица официанта, босс вкрадчиво добавил:

— Впрочем, я здесь не благотворительностью занимаюсь. Я всего лишь бизнесмен. Любой, кто желает заполучить вещь, заражённую Хуэй, должен заплатить соразмерную цену. Мы не требуем того, что человек не в силах отдать. Цена всегда рассчитывается индивидуально и становится самой подходящей платой именно для этого конкретного покупателя.

Чжунлю облизнул пересохшие губы:

— Тот кокон шелкопряда…

Чжу Хэлань тихо рассмеялся:

— А ты смышлёный. Да, этот кокон — тоже часть платы. Две трети полученной прибыли отойдут госпоже Ло, а я оставлю себе кокон и оставшуюся треть. Что касается тех женщин… Ты, возможно, слышал имя той, что носит вуаль. Это Фея* Цзюлуань.

(П.п: В китайской культуре «Фея» — это уважительное обращение к человеку с особыми способностями).

Разумеется, Чжунлю слышал о ней! Даже простые смертные, далёкие от мира заклинателей, знали это имя. Оно гремело по всей империи.

Она была старшей сестрой по боевым искусствам недавно ушедшего на покой главы даосского храма Цинмин, истинного Гуаньли. Фея Цзюлуань считалась первой ученицей прославленного на весь мир старца Цзылу. Поговаривали, что она обладала не только выдающимся талантом и глубочайшим уровнем самосовершенствования, но и непревзойдённой красотой, равной которой не рождалось вот уже сотню лет. Изначально именно она была единственной достойной преемницей на пост главы школы Цинмин.

Более пятидесяти лет назад, во время вторжения народа тяньгу, захватчики с помощью тёмного колдовства открыли Врата, впустив в этот мир чудовищ и демонов из иного измерения. В тот же миг законы мироздания рухнули. То, что казалось ровной равниной, оборачивалось бездонной пропастью; твёрдая земля превращалась в плотоядные топи; питьевая вода становилась смертельным ядом, а некогда плодородные земли заволакивали ядовитые миазмы.

Половина Центральных Равнин погрузилась в хаос и страдания. Войска тяньгу беспрепятственно продвигались вперёд, вплотную подступив к столице. Бесчисленное множество заклинателей отдали свои жизни, пытаясь отбросить монстров и закрыть Врата. Их кровь окрасила землю в багровый цвет.

В конце концов пятеро великих героев — Фея Цзюлуань и истинный Гуаньли из храма Цинмин, наставница Сюаньчжэнь из школы Укрощения Тигра, господин Гоучэнь из Врат Ста Знаний, а также истинный Мэнку из школы Дало, который впоследствии стал Государственным наставником и получил титул сошедшего на землю звёздного владыки Чжэнь-у*, — прорвались сквозь плотные кордоны врагов к хребту Невозврата. После жестокой битвы именно Фея Цзюлуань и истинный Мэнку сумели запечатать проклятые Врата.

(П.п: Даосское божество, известное как Истинный Воин или Совершенный Воин.)

Как только Врата захлопнулись, большинство демонов, словно лишившись источника сил, начали гнить и рассыпаться в прах. Некоторые впали в глубокий сон, растворившись в недрах земли. Жуткая магическая энергия, искажавшая этот мир, тоже постепенно сошла на нет.

Эта битва переломила ход истории. Однако после неё Фея Цзюлуань таинственным образом исчезла. Она добровольно отказалась от места главы школы, уступив его своему младшему брату Гуаньли. Вся слава, почести и титул Государственного наставника достались одному лишь Мэнку.

До сегодняшнего дня от феи Цзюлуань осталось лишь прекрасное имя, которое иногда всплывало в байках сказителей да в театральных постановках. Большинство людей давно считали её мёртвой.

И это при том, что заклинатели обычно жили невероятно долго. Тот же истинный Гуаньли, которому перевалило за восемьдесят, выглядел от силы лет на сорок.

Чжунлю и в самых смелых мечтах не мог представить, что легендарная бессмертная дева из сказок только что стояла прямо перед ним.

«Но что у неё с лицом? Разве в легендах не говорилось, что она прекрасна, как небесная богиня удачи?»

Взгляд хозяина Чжу скользнул по лунному свету, льющемуся сквозь оконную бумагу на пол, но казалось, будто он смотрит сквозь это сияние куда-то бесконечно далеко.

— Что именно произошло на хребте Невозврата в тот год, вряд ли до конца понимают даже те пятеро, — медленно проговорил босс. — За теми Вратами скрывается мир, сотканный из чистой энергии Хуэй. Открыть их — всё равно что пробить брешь в плотине, сдерживающей бескрайний океан. Сделать это легко, а вот закрыть обратно практически невозможно. Чтобы преуспеть, чтобы обрести достаточно подавляющую силу, кому-то неизбежно пришлось принести себя в жертву. Ради того, чтобы увеличить свои силы более чем в три раза, Фея Цзюлуань проглотила тёмную реликвию, отнятую у народа тяньгу — яйцо Прародительницы мотыльков Яосю. С тех пор эта Прародительница паразитирует в её теле, они слились воедино. Тварь постепенно исказила её тело и лицо, не только лишив Цзюлуань былой красоты, но и превратив в чудовище, которому нельзя показываться людям на глаза. Вот почему она исчезла. Тот кокон, который ты принёс на днях, отвалился прямо от её лица.

«Коконы… отваливаются от лица?! Да ещё и такие здоровенные?»

Чжунлю даже представить себе не мог, во что превратилось некогда ошеломляюще прекрасное лицо женщины.

В голове парня постепенно начал складываться пазл.

«Неудивительно, что она расплатилась чистым золотом. Наверняка это награда за её выдающиеся заслуги перед империей».

— Выходит, с помощью свадебного платья она хочет вернуть себе былое лицо? — догадался он.

— Именно так… Но меня беспокоит другое. Она слишком торопится, жаждет быстрого результата… Я боюсь, что она пренебрежёт моими предупреждениями и правилами договора, начав злоупотреблять нарядом. — Босс тяжело вздохнул. — К тому же, она сама пропитана мощнейшей энергией Хуэй. Как Прародительница мотыльков Яосю отреагирует на платье — никому не известно. Я предупреждал её обо всех рисках, но она твёрдо решила во что бы то ни стало приобрести этот наряд. Вероятно, причина кроется в том, что через несколько дней истинный Мэнку прибудет, чтобы поздравить истинного Цияо с вступлением в должность. Она хочет встретиться с ним в своём первозданном облике.

— Всё это только ради того, чтобы увидеть Государственного наставника? У них в прошлом что-то было?

— Да так, банальная история любви: романтика, прогулки под луной. Хоть заклинателям и не положено поддаваться мирским страстям, они всего лишь люди, к тому же были в самом расцвете молодости. Кто в таком возрасте способен держать себя в руках? Изначально они договорились, что как только война закончится, они покинут свои школы и поженятся. Увы, все клятвы вечной любви разбились вдребезги после того, как истинный Мэнку увидел Цзюлуань, изуродованную Прародительницей мотыльков. Это случилось полвека назад. С тех пор их пути разошлись, и они больше никогда не виделись.

Чжунлю ахнул:

— Хотите сказать, этот Мэнку просто сбежал в ужасе, едва её увидев, и с тех пор ни разу не навещал?!

Хозяин Чжу сделал глоток вина и коротко кивнул.

— Да какой же он после этого Государственный наставник! Где его совесть?! — возмущённо выпалил Чжунлю. — Она изуродовала себя ради спасения всего мира! Ладно, пусть он расхотел на ней жениться, но нельзя же просто вычеркнуть человека из жизни и прятаться от неё! Мог бы хоть изредка навещать её, поддержать в трудную минуту!

Босс искоса взглянул на него и покачал головой:

— Все мы смертные. Много ли в этом мире людей, которым совершенно плевать на внешность? Он прекрасно понимал, что предал её. Чувство вины грызло его изнутри, но смелости встретиться с ней лицом к лицу не хватало, поэтому страх увидеть её рос с каждым днём. В итоге ему не оставалось ничего другого, кроме как засунуть голову в песок, подобно страусу, и притворяться, что её больше нет в живых.

Видя, что Чжунлю всё ещё кипит от негодования и искренне сочувствует Фее Цзюлуань, Хозяин Чжу не выдержал и тихо рассмеялся, словно находя его наивность забавной:

— Лю-эр, живя в этом мире, не стоит возлагать на людей слишком больших надежд.

___________________

Переводчик и редактор: Mart__

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/17026/1583765