Готовый перевод The Vengeful Ghost Gets Entangled with the Universally Despised Young Master / Свирепый призрак попался в сети всеми ненавидимого молодого господина: Глава шестая. Новый опекун [Хуанхэ]

Глава шестая.

Они прекрасно это знали.

— Мама, он разбил вазу, которую я подарил тебе! — Гу Циньжань подбежал к матери Гу, жалобно указывая на Гу Цинхуая.

— Когда я пришёл, ваза уже была разбита, — прошептал Гу Цинхуай и посмотрел на мать.

— То есть ты хочешь сказать, что это не ты? — тут же огрызнулся Гу Циньжань.

Гу Цинхуай кивнул.

— Тогда она что, сама выпрыгнула из коробки и разбилась?

— Хватит. Что за шум посреди ночи? — вмешался отец Гу, мрачно посмотрев на сыновей. — Дворецкий Юй, что случилось?

— Господин… — дворецкий замялся. — Перед сном я как обычно прошёлся по комнатам, чтобы проверить, везде ли выключен свет. Внезапно я услышал шум и поспешил вниз. Как только я включил свет… я увидел молодого господина Цинхуая…

Он показушно перевёл взгляд на коробку, полную битого стекла, и перевёл взгляд на замершего парня.

— Это не я, — снова повторил Гу Цинхуай.

— Господин, я лично проверял эту фарфоровую вазу перед выключением света. Она стояла целой на шкафу.

— Серьёзно? Вы перебудили весь дом из-за какой-то разбитой вазы? — рявкнул отец Гу.

Слуги, перешёптывавшиеся наверху, мгновенно замолчали.

— Я несколько месяцев копил на эту вазу... — Гу Циньжань обиженно вцепился в руку матери.

— Довольно. Неважно, случайно ли кто-то разбил эту проклятую вазу или специально, разговор окончен! — мужчина перевёл пронзительный взгляд на Гу Цинхуая. — И чтоб такого больше не повторялось! Прощаю в первый и в последний раз!

Одной фразой отец Гу зарубил конфликт на корню, но обвинил во всём Гу Цинхуая.

— Дворецкий Юй, приберись здесь.

— Да, господин, — мужчина слегка поклонился.

Отец Гу развернулся и поднялся наверх, даже не дав Гу Цинхуаю и шанса всё объяснить.

Мать Гу заколебалась, задержав взгляд на слегка дрожавших пальцах Гу Цинхуая. Но прежде чем она успела хоть слово сказать, Гу Циньжань тут же потянул её за руку.

— Мама...я долго упрашивал моего друга достать мне эту вазу...а он просто..., просто взял и...

— Завтра мама пойдёт с тобой и купит тебе новую, — вздохнула женщина, проглотив утешающие слова, готовые вот-вот сорваться с её уст.

Разбуженные слуги и члены семьи Гу медленно поднимались в свои комнаты, гася свет и готовясь ко сну.

— Молодой господин Цинхуай.

Гу Цинхуй обернулся и посмотрел на главную горничную.

— Идёмте со мной, молодой господин.

Гу Цинхуай поднялся наверх и последовал за ней в её комнату.

— Присаживайтесь. Вам должно быть очень больно. Давайте я обработаю вашу рану, мы же не хотим, чтобы остался шрам, ведь так?

Больно?

Только тогда Гу Цинхуай заметил длинную, неглубокую, но кровоточащую царапину на ладони, оставленную острым осколком, вырванным Гу Цинжанем прямо из его руки.

— Господин раньше страдал бессонницей. Хотя сейчас он вылечился, господин Гу всё равно ненавидит, когда ночью его беспокоят. Вот почему в доме так рано выключают свет, — сказала горничная, опустившись на колени и бережно взяв его за руку, осторожно проводя ватной палочкой, смоченной йодом по ране. — Поговорите завтра с Госпожой, вот увидите, она не держит зла на Вас.

— Вы тоже думаете, что это я разбил вазу? — вдруг спросил Гу Цинхуай.

— Молодой Господин Цинхуай добрый и мягкий человек, — женщина подняла взгляд, встречаясь с абсолютно чёрными глазами. — Завтра обязательно поговорите с Господином и Госпожой. Я уверена, недоразумение обязательно разрешится.

— Когда я был маленьким… — с долей насмешки проговорил парень. — У моих приёмных родителей пропали десять юаней. Они решили, что это я их украл и ударили меня...настолько сильно, что я оглох на одно ухо. Они настолько разозлились, что едва не забили меня до смерти и заперли в сарае на три дня и три ночи без еды и воды. А потом...им вдруг стало страшно, что я и правда умру и сгнию заживо, поэтому они разжали мне рот и заставили давиться объедками.

_{Десять юаней — это около 104–105 рублей.}

— Молодой господин Цинхуай… вы слишком многое пережили, — горничная опустила голову и её рука, сжимавшая ватную палочку, дрогнула, роняя каплю йода на кожу.

— Десять юаней. Всего лишь десять юаней. Копейки по сравнению с тем, что они проигрывали за один раунд маджонга. А потом пропажа нашлась в щели между столом и стеной. Отец тогда сильно обрадовался, настолько, что снова пошёл играть, а когда проиграл все деньги, снова избил меня, проклиная на чём свет стоит. Я захлебывался кровью, а они смотрели и смеялись.

 _{Махджонг (мацзян, 麻将) — это китайская настольная игра для четырёх человек, в которой игроки собирают комбинации из 144 костей-плиток (иероглифов, бамбука, кругов и ветров), чтобы первым завершить «руку».}

Гу Цинхуай посмотрел на поседевшие волосы горничной и, протянув руку, аккуратно заправил выбившуюся прядь ей за ухо.

— Деньги я не брал. И они прекрасно это знали. Уже поздно. Спокойной ночи. Желаю вам приятных снов, — с улыбкой сказал он, убирая перевязанную руку.

— ...

Вернувшись в свою комнату, Гу Цинхуай тщательно запер дверь, сняв с лица мягкую маску.

Он прислонился к двери, прижав ладонь к бешено бьющемуся сердцу, готовому вот-вот разорвать на части его грудную клетку.

Спокойствие.

Только спокойствие.

Парень приоткрыл рот, стараясь выровнять дыхание.

— Алло? — в тот момент, когда сердцебиение начало постепенно приходить в норму, зазвонил телефон.

— Хуай! Что происходит?! У тебя пульс подскочил до 210! — раздался громкий голос Цзян Юэ.

— Мне приснился кошмар, — бесстрастно солгал Гу Цинхуай, держа телефон плечом, а свободной рукой срывая повязку с раны, от которой, кроме буроватого следа йода, не осталось ни следа.

— Кошмар? Я ушла всего сорок минут назад! Когда ты успел заснуть?

— Я легко могу заснуть за десять минут, — спокойно ответил он.

— Но твой пульс зашкаливал уже двадцать минут… я даже не решилась звонить сразу…

— Я снова спать. Спокойной ночи.

Он повесил трубку и продолжил следить за пульсом.

Спустя десять минут его пульс наконец-то снизился со ста пятидесяти до девяноста.

Тц...

Он слишком привык полагаться на Цан Чэня... будь он здесь, он бы точно помог ему, и Гу Цинхуая бы не мучило это проклятое бешено бьющееся сердце, от которого немели пальцы и страдала регенерация!

Интересно, куда запропастился этот малец... Гу Цинхуай машинально открыл блокнот, просматривая имена, останавливаясь на имени отца Гу, собираясь пометить его красным. Сегодня мужчина и правда переступил черту!

[Здравствуйте]

Но на странице внезапно появились два слова.

Почерк был изящным, совершенно не похожим на резкие и прямые каракули капитана Чжэна.

[Кто вы?] — ответил Гу Цинхуай, хотя уже примерно понимал, кто это.

[Здравствуйте, я ваш временный опекун.]

[Кодовое имя: Хуанхэ]

Жёлтая река?

_{Хуанхэ (Жёлтая река, 黄河) — это вторая по длине река в Китае, берущая начало в Тибетском нагорье и впадающая в Жёлтое море, знаменитая своим жёлтым цветом из-за огромного количества ила.}

Гу Цинхуай приподнял бровь.

Кодовое имя Цзян Юэ было «Янцзы», но почти при их первой встрече она сказала называть её Цзян Юэ, потому что все эти кодовые имена и формальности звучали уж слишком холодно!

_{Янцзы (长江, Cháng Jiāng) — это самая длинная река в Китае и третья по длине в мире, берущая начало на Тибетском нагорье и впадающая в Восточно-Китайское море, служащая естественной границей между Северным и Южным Китаем и колыбелью китайской цивилизации.}

[Что значит «временный»?] — ему показался странно знакомым этот почерк.

Где же он его уже видел?

[Пока Господин Тан не уладит свои дела, я буду Вашим временным опекуном. Я буду отвечать за вашу еду, одежду, жильё и транспорт, если потребуется.]

[Понял] — Гу Цинхуай радостно покачал головой. Кажется, из-за всей этой мешанины со сменой опекуна Хуанхэ не заметил его учащённого пульса. — [Спокойной ночи.]

[Спокойной ночи, приятных снов❤❤❤] — ответ пришёл почти мгновенно.

— Цзян Юэ, Цзян Юэ… — Гу Цинхуай закрыл блокнот и снова позвонил.

— Хуай-цзы, Хуай-цзы~

_{子 (zǐ) — суффикс, который в китайском часто добавляет дружеский оттенок, близость или лёгкую фамильярность.}

— Новый опекун объявился.

— Так быстро? — в трубке послышалась возня, будто девушка резко вскочила с кровати.

— «Временный». Господин Тан пока что занят. Цзян Юэ, ты знаешь кого-то с кодовым именем «Хуанхэ»?

— Жёлтая река? У нас с ним что, парные имена? — фыркнула она. — Не знаю. Ещё какие-то зацепки?

— Он написал «спокойной ночи» и нарисовал три сердечка, — Гу Цинхуай потер страницы, ставшие кристально чистыми, как новые. — Возможно, девушка.

— Отлично. Капитан Чжэн точно не стал бы рисовать сердечки, хе-хе, — радостно пролепетала она.

Гу Цинхуай повесил трубку.

Что ж, новый опекун... ладно.

Вот теперь Гу Цинхуай вспомнил, зачем открывал блокнот, и на душе остался неприятный осадок.

Он открыл новую страницу и остановился на именах матери и отца Гу, приписав:

[Банковская карта +1]

[Брошь +1]

[Разбитая ваза -1]

«Кажется, его биологическим родителям он не шибко нравился. Но ничего», — подумал парень, закрывая блокнот и прикрывая глаза.

Пока они не пересекут черту и счёт в блокноте не уйдёт в минус — он потерпит.

— Цинхуай, — на следующее утро мать Гу окликнула его, когда он уже собирался вернуться в комнату.

Отец Гу спешно ушёл, а Гу Циньжань не спустился к завтраку, оставив их с матерью Гу за столом наедине в давящей тишине.

Женщина неловко сжалась, вилка то и дело выскальзывала у неё из рук, ударяясь о фарфоровую тарелку с громким звоном. Лишь закончив трапезу, она решилась подать голос.

— Мама, — тело Гу Цинхуая слегка дрогнуло, но он быстро нацепил на лицо мягкую маску, нежно, прямо как в тех самых учебниках, по которым его учили, улыбнулся.

Парень много лет тренировался безупречно и дружелюбно улыбаться.

Но вместо того чтобы успокоиться, нервы его матери натянулись ещё сильнее.

Гу Цинхуай озадаченно посмотрел на женщину.

Кроме Цзян Юэ и капитана Чжана все велись на его улыбку...

— Как твоя рука? — мать Гу всё же подошла и взяла его за ладонь.

В тот же миг Гу Цинхуай застыл, чувствуя, как бешено бьющееся сердце снова вышло из строя.

Он не привык… он не привык к чужим прикосновениям.

Нельзя отдёргивать руку.

Мама волнуется.

Перешагнув через себя, он слегка покачал головой.

— Всё в порядке, спасибо, мама, — дрогнувшим голосом ответил он.

— Может, мне… просто показалось, — мать Гу с сомнением посмотрела на его идеально чистую, без единой царапины ладонь.

«Но вчера я точно видела кровь», — подумала она.

— Хорошо, что всё в порядке, — вздохнула женщина, не став зацикливаться.

— Цинхуай, не хочешь прогуляться со мной?

Хочу ли я?

Конечно, хочу!

Первое, что Гу Цинхуай сделал, вернувшись в комнату, — открыл блокнот и добавил под именем матери «+1».

[Прогулка +1]

[Я так взволнован! Мама предложила мне прогуляться!!!] — написал он на последней странице, но тут же замер, слишком поздно вспомнив, что с сегодняшнего дня за ним следил «временный» опекун, а не привычный капитан Чжэн, наблюдая, как чернила прямо на глазах исчезли.

Сообщение прочитали.

[Хорошего вам дня (♥♥♥)] — тут же ответил ему новый опекун.

[Спасибо.] — Гу Цинхуай вдруг понял, что Хуанхэ... была не так уж и плоха.

И немного подумав, он тоже нарисовал три маленьких сердечка.

Примечание переводчика:

Мой бедный малыш...

http://bllate.org/book/17000/1637695