Готовый перевод Isn’t This a Single-Player Game!? / Разве я не играю в одиночную игру!?: Глава 32

На волне всеобщего воодушевления и радости, предложение Альберта устроить трехдневный фестиваль, сделанное по горячим следам, получило единогласную поддержку.

Раньше подобная идея не привлекла бы никакого внимания. Даже если бы из уважения к Альберту никто не стал возражать, желающих участвовать вряд ли бы нашлось.

— Это было возможно только благодаря стечению особых обстоятельств.

Но как именно проводить этот фестиваль?

Поддержав идею, жители кладбища замерли в растерянности.

Они переглядывались, видя в глазах друг друга недоумение. Один из них поднял руку и неуверенно сказал:

— Я помню, что должно быть много разной еды и выпивки, чтобы пить вволю.

— Я очень давно был на фестивале у себя на родине, — медленно подхватил старик. — Там было конное представление.

— У нас тут вряд ли получится устроить такое. Из лошадей только одна старая кляча... Но, знаете, я из города Суса, раньше танцевала в труппе. Если просто танцы... Нет, не знаю, смогу ли. Сил совсем мало, да и музыки нет, — нерешительно произнесла изможденная женщина с золотистыми волосами и голубыми глазами.

— Ничего страшного. Если надеть платье с широким подолом, то даже просто кружиться будет красиво. Я могу сшить тебе такое платье, — набравшись смелости, предложила портниха.

Услышав это, молодой парень тоже тихо добавил:

— У меня есть арфа. Кажется, она еще цела. Я могу подыграть и спеть.

— А я... я только землю пахать умею. Может, научить вас играть в карты? — смущенно почесал затылок мужчина средних лет, под ногтями которого въелась грязь.

Они общались неуклюже и робко.

Словно стайка муравьев, осторожно протягивающих усики, чтобы коснуться друг друга и обменяться информацией.

Хотя все они жили в одном месте, жители кладбища почти не знали друг друга. Здесь редко кто искал общения, а если и заговаривали, то лишь по делу. Некоторые и вовсе ни с кем не разговаривали.

На Пограничном кладбище никогда не расспрашивали о прошлом.

Откуда ты родом, из какой семьи, кто твои родственники, чем увлекаешься... все это было личной тайной каждого.

— До сегодняшнего дня.

Альберт наблюдал, как их робкие предложения постепенно перерастают в оживленное обсуждение, и его мутные глаза потеплели.

Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в итоге лишь улыбнулся и молча продолжил наблюдать.

Кладбище мгновенно погрузилось в суету.

За все время своего пребывания здесь Цзи Гуан впервые видел это место таким...

Нормальным?

Оно словно превратилось в самую обычную, уютную деревеньку.

...Если не брать во внимание въевшийся в землю запах гниющей крови, покосившиеся надгробия, торчащие тут и там, как сорняки, и огромную яму за оградой, где в огне пылали трупы монстров.

Это сочетание бьющей ключом жизни и смерти казалось Цзи Гуану еще более жутковатым, чем первоначальная мертвая тишина.

Впрочем, эта жутковатость была лишь следствием столкновения двух противоположностей. Нельзя было сказать, что внезапно повеселевшие жители — это что-то плохое.

Сейчас Цзи Гуан стоял у входа на кладбище. Отсюда открывался отличный вид: снаружи полыхал погребальный костер, а внутри полным ходом шла подготовка к фестивалю.

Вместе с Анатолием он временно исполнял обязанности стражника.

Поскольку Мерлин все еще восстанавливался, по просьбе Альберта Цзи Гуан взял на себя его обязанности. Во время волны зверей Цзи Гуан доказал свои способности, а то, что он принес на спине Мерлина и голову демона, подняло его статус до уровня обоих охотников.

Только зная, что Цзи Гуан и Анатолий стоят на страже, жители, уже и не помнящие, когда в последний раз выходили за ограду, осмелились выйти с лопатами, чтобы вырыть ямы и проследить за тем, как дотла сгорят трупы монстров.

Густой черно-серый дым столбами поднимался в небо, и, к счастью, северный ветер относил его в сторону леса.

Голова волка-зверолюда с мягкой шерстью тоже была брошена в огонь.

По словам Альберта, демон остается демоном даже после смерти. Его останки осквернены и должны быть как можно скорее очищены огнем при свете дня. Поэтому голова долго не пролежала, и как только выкопали яму, ее сожгли вместе с первой партией трупов монстров.

Цзи Гуан наблюдал за всем этим от начала и до конца. Опустив длинные ресницы, в глазах которых отражалось пламя, он задумчиво смотрел на огонь.

Костры горели не переставая два дня.

Лишь когда все трупы монстров были очищены и превратились в пепел, их закопали в землю.

Два дня пролетели незаметно, и фестиваль официально начался.

Празднество начиналось на рассвете и заканчивалось в сумерках, и так три дня подряд.

Учитывая, что на кладбище было всего 63 человека, Цзи Гуан с самого начала понимал, что грандиозного размаха ожидать не стоит.

Так оно и оказалось. Назвать это фестивалем было сложно, скорее это напоминало школьный пикник. В его классе в средней школе тоже было около шестидесяти человек. Когда они выбирались на природу на выходных, каждый приносил свою еду и игры, и веселье длилось с утра до вечера.

Конечно, в отличие от школьников, которым нужно было тащить все припасы куда-то далеко, жителям кладбища было гораздо удобнее, ведь они праздновали прямо у себя дома. Поэтому и вещей они могли использовать больше, и размах был посерьезнее, чем у школьного мероприятия.

Например, жители снесли все свои столы и стулья, которых хватило, чтобы рассадить всех желающих.

Кроме того, чтобы приготовить достаточно еды, было сооружено три или четыре очага. На небольшом пустыре из нескольких ковров, принесенных из разных домов, соорудили импровизированную сцену для танцев и песен...

Чтобы каждый смог поучаствовать, Альберт разделил всех на три группы.

Первая группа занималась организацией и обслуживанием, вторая — отдыхала и веселилась, а третья — дежурила по безопасности. Группы менялись каждый день, так что за три дня все успевали побывать во всех ролях.

Анатолию, естественно, досталась роль стражника.

Он дежурил в третий день, во второй день помогал с готовкой, а в первый — отдыхал.

Единственными на кладбище, кому не дали никаких поручений и кто мог веселиться все три дня, были Цзи Гуан и Мерлин.

Второму требовался отдых из-за ранений. А первый получил эту привилегию на правах гостя.

Цзи Гуан был польщен таким особым отношением, но Альберт настоял на своем. Эта привилегия была проявлением как заботы, так и некоторой отстраненности. Вероятно, помня о том, что Цзи Гуану предстоит продолжить свой путь, Альберт хотел, чтобы этот праздник был полностью организован силами самих жителей кладбища, помогающих друг другу.

Первый день фестиваля.

Едва взошло солнце, как на улице уже послышались оживленные голоса.

Анатолий, заранее закутавшись в свой плащ с капюшоном и шарф, ждал Цзи Гуана у двери.

Цзи Гуан поспешно встал, и, едва выйдя из комнаты, заметил наряд Анатолия. Он удивленно моргнул:

— Ты и сегодня так пойдешь?

Анатолий кивнул:

— Угу.

— Такой редкий праздник, да еще и на рассвете. Не хочешь попробовать снять капюшон? — немного подумав, предложил Цзи Гуан. — Сегодня все в хорошем настроении, так что и воспримут это наверняка спокойнее. Это отличный шанс попробовать отбросить страхи.

Анатолий покачал головой:

— Сегодня все выйдут наружу. Вдруг кому-то это не понравится? Не хочу портить людям праздник.

— А вдруг кто-то примет? Если примет один, то и второй, а там и четвертый. К тому же ты не сделал ничего плохого, да еще и недавно защитил кладбище. Это они должны понять и принять тебя, а не ты — подстраиваться под них.

Сказав это, Цзи Гуан шагнул вперед, стянул с молодого охотника капюшон и шарф, а затем, с удовлетворением оглядев его, широко улыбнулся:

— На фестивале нужно от души есть и пить, а ты напялил на себя такую обузу. Конечно, положи их в сумку, днем солнце будет припекать, и тебе нужно будет укрыться. Но не ради других, а ради себя.

Анатолий замер и очень послушно позволил Цзи Гуану снять с себя маскировку, а затем, словно прирученный полярный волк, смирно стоял перед ним и слушал.

— Ладно, раз тебе так хочется.

Улыбка Цзи Гуана окончательно лишила Анатолия остатков разума и воли к сопротивлению.

Внезапно ему показалось, что в том, чтобы попробовать, нет ничего страшного.

Если не выйдет, если кто-то будет против, он просто снова наденет капюшон.

Мерлин, приподняв бровь, посмотрел на своего ошарашенного приемного сына, затем перевел взгляд на сияющего улыбкой ученика и, немного погодя, опираясь одной рукой на костыль, который для него наспех смастерил плотник, медленно прошел между ними:

— Пора выходить, не возитесь.

Анатолий: ...???

Цзи Гуан:

— А, сейчас! Только умоюсь и прополощу рот.

Цзи Гуан поспешил во двор, чтобы набрать воды из бочки и умыться, оставив Анатолия и Мерлина обмениваться невозмутимыми взглядами.

...К тому времени, как они втроем пришли, фестиваль был уже почти готов к началу.

Все жители кладбища собрались вместе и с ожиданием смотрели на господина Альберта.

Так как охотники и так выделялись на фоне остальных жителей, кто-то довольно быстро заметил Анатолия, чья внешность в лучах утреннего солнца привлекала еще больше внимания. На лицах людей мелькнули удивление и растерянность, и они начали переглядываться.

— Анатолий, ты сегодня без капюшона, — обратился к нему Альберт. Он был одет в рясу священника и держал в руках толстую книгу.

Анатолий внутренне напрягся. «Так я и думал», — мелькнуло у него в голове.

Впрочем, он оставался спокоен. Ему уже давно было все равно, и подобные взгляды не вызывали у него никаких эмоций. Однако фестиваль был общим праздником, и Анатолий все еще с уважением относился к Альберту как к священнику. Поэтому он потянулся к сумке на поясе, собираясь достать капюшон и снова спрятаться.

Но не успел он этого сделать, как Цзи Гуан встрял в разговор:

— Это была моя идея. У Анатолия болезнь кожи, он легко обгорает на солнце, но свет утренней зари для него в самый раз. Наверное, это сам Сияющий Владыка Рассвета сжалился над его недугом, поэтому священный свет зари стал для Анатолия исключением. Я подумал, что ему не стоит упускать это короткое ежедневное благословение господина Лабая, тем более в такой особенный день.

Цзи Гуан слегка приукрасил аргументы, которыми когда-то убеждал самого Анатолия, и выдал их снова.

Очевидно, он уже овладел определенной техникой.

Например, осознав, насколько местные жители чтят богов, он решил использовать имя божества, чтобы оправдать Анатолия.

Цзи Гуан не чувствовал ни капли вины и говорил весьма уверенно. Раз уж некоторые люди злоупотребляют именем богов, чтобы клеветать на Анатолия, почему бы ему не использовать тот же метод, чтобы защитить его?

Альберт был явно ошарашен.

Казалось, он впервые посмотрел на ситуацию под таким углом, его глаза даже слегка расширились.

Затем Альберт посмотрел на Цзи Гуана, в его ясные черные глаза, на ауру благодати, исходящую от него.

И спустя некоторое время кивнул:

— ...Ты прав.

Будучи священником, свято верящим в своего бога, Альберт не мог игнорировать слова Божьего Избранника.

К тому же в его словах был смысл.

Утренняя заря... это главная сила Лабая.

Так, после часовой молитвы, предшествующей началу фестиваля, Анатолий, стоявший целым и невредимым в лучах утреннего солнца, практически мгновенно очистился от клейма «отверженного богами».

И хотя некоторые все еще поглядывали на него, в их взглядах больше не было страха, только любопытство.

Удивительно, как порой легко облить человека грязью слухов и клеветы, и как люди, не задумываясь, верят всему, что им говорят.

Но иногда эта грязь смывается в мгновение ока.

Анатолий прекрасно ощущал эту перемену. Он задумчиво перебирал пальцами свои седые волосы, но почему-то не чувствовал радости.

— Хотя нет, немного все-таки чувствовал, ведь то, как Цзи Гуан только что вступился за него, было невероятно здорово.

Беловолосый охотник прокручивал этот момент в голове и втайне радовался.

Так или иначе.

Фестиваль официально начался.

Те, у кого были обязанности, разошлись по своим местам. А те, кто сегодня мог просто веселиться, разбрелись кто куда, в зависимости от своих интересов.

У Мерлина была четкая цель: он прямиком направился к прилавку с выпивкой, сел там и больше не двигался с места.

На кладбище тоже гнали алкоголь, но в обычные дни его не пили, ведь для дезинфекции ран были более дешевые средства.

Алкоголь был здесь ценным ресурсом. Его выдавали лишь зимой, распределяя годовой запас поровну, чтобы помочь пережить холода: один глоток за ужином — и всю ночь тепло.

А еще это был способ для тех, кто страдал от проклятия, хоть как-то снять напряжение долгими зимними ночами. Эдакое обжигающее горло успокоительное.

Поэтому выпить алкоголь не зимой для жителей кладбища было практически нереально.

Сегодняшний день стал единственным исключением за многие годы.

Разумеется, некоторые любители выпить не могли упустить такую редкую возможность.

Как, например, Мерлин.

Анатолий тоже был не прочь, но не хотел отходить от Цзи Гуана.

Он с предвкушением спросил Цзи Гуана, куда тот хочет пойти сначала, но при этом его взгляд то и дело возвращался к Мерлину.

— Если хочешь выпить, иди, — пожал плечами Цзи Гуан. — А я сначала хочу перекусить.

Цзи Гуан, привыкший, что в этом мире не бывает завтраков и ему каждое утро приходится самому искать, чем бы набить желудок, уже сгорал от нетерпения. Раз уж выпал такой редкий шанс поесть горячего прямо с утра, он, конечно же, не собирался его упускать.

Интересно только, какая еда на вкус, надеялся, что получше, чем стряпня охотников.

С этими мыслями Цзи Гуан посмотрел в сторону продуктовых прилавков.

Сегодня шеф-поваром на фестивале была госпожа Ивонна и какой-то мужчина, имени которого Цзи Гуан не знал.

Каковы кулинарные способности этого мужчины, он не знал, но вот хлеб госпожи Ивонны Цзи Гуану уже доводилось пробовать — это был подарок за то, что он играл с Лизой. Свежеиспеченный, горячий, с хрустящей корочкой и мягкий внутри, он был просто идеален для завтрака. Цзи Гуан уже заприметил рядом сыр, а также, кажется, мед и джем. Похоже, ради этого фестиваля кладбище и впрямь не поскупилось.

— Тогда я пойду с тобой! — не раздумывая, выпалил Анатолий.

— Да не нужно за мной ходить... А? — произнес Цзи Гуан и, подняв взгляд, увидел напряженное ожидание на лице Анатолия и его покрасневшие уши.

Удивленно моргнув, он тут же все понял.

«Ах, ну да. Анатолий впервые стоит в толпе без капюшона. Ему, должно быть, не по себе, и он хочет держаться поближе к тому, кому доверяет».

Как заботливый друг, Цзи Гуан с пониманием кивнул:

— Хорошо, давай возьмем немного еды и сядем за стол с выпивкой. Заодно захватим наставнику закуски... Стоп, он что, уже начал пить? Как можно пить на пустой желудок? Так ведь не только быстро опьянеешь, но и здоровье угробишь.

Сказав это, Цзи Гуан поспешил за едой.

Он набрал еды, которой хватило бы больше чем на троих, и даже попросил Анатолия помочь нести.

— Нам правда нужно так много? — удивился Анатолий.

— Часть из этого для других болванов, которые пьют, — ответил Цзи Гуан. — Раз уж все равно несем, почему бы не угостить и другие столы?

http://bllate.org/book/16948/1579717