Готовый перевод The Grief of Peach Blossom / Персиковая напасть 🌸 (перевод полностью завершен ✅): Глава 14. Крупная ссора.

Линь Чжоюю никогда еще не казалось, что на пике Янчунь может быть так холодно и безлюдно.

Видя, что Янь Су не отвечает, Линь Чжоюй ворвался внутрь и обежал боковой дворик, башенку — все места, где когда-либо оставлял свой след.

Ничего.

На всем огромном пике Янчунь лишь одно напоминало о том, что последние пятнадцать лет были реальностью, а не выдумкой — вековое персиковое дерево во дворе, которое он сам сюда пересадил.

Линь Чжоюю даже показалось, что Янь Су хотел срубить и его: красная нить, которую они когда-то вдвоем повязали на ствол, была оборвана.

Перед глазами Линь Чжоюя все поплыло. Вцепившись в дверной косяк, он уставился на стоящего поодаль Янь Су.

— Ты...

Голос сорвался. Линь Чжоюй хотел закричать, потребовать объяснений, но не мог понять, что им движет — страх или гнев. Сердце бешено колотилось, как никогда в жизни.

Все упреки и обиды всколыхнулись в груди, но когда он открыл рот, из него вырвалось лишь:

— Ты все еще сердишься на меня?

Янь Су замер.

— Я правда понял, что был неправ, — пробормотал Линь Чжоюй.

Когда-то клан Линь с болота Чаопин заправлял ведомством Подавления Демонов, обладая безграничной властью. И пусть у Линь Чжоюя было сердце Линлун, но с таким выдающимся старшим братом, как Линь Чэнби, на него никто не возлагал особых надежд. Главное, чтобы рос счастливым и беззаботным.

Даже когда он поступил в секту гор Фуюй, все завидовали ему, баловню судьбы.

Так что ему редко доводилось испытывать такое смятение.

Сердце Янь Су сжалось:

— Шисюн вовсе не винит тебя.

Линь Чжоюй поспешно шагнул вперед, желая, как обычно, ухватить его за рукав.

Но Янь Су отступил на полшага. Опустив глаза, он бесстрастно произнес:

— Просто ты уже взрослый и больше не нуждаешься в опеке, как в детстве.

Линь Чжоюй оцепенел. Он всегда был сообразительным и сразу уловил холодную отчужденность, скрытую за этими, казалось бы, мягкими словами.

— Ты... ты больше не хочешь обо мне заботиться? — вырвалось у него само собой.

Янь Су приоткрыл рот.

Линь Чжоюй, затаив дыхание, с надеждой и страхом ждал ответа.

Но Янь Су так и не произнес ни слова.

Сердце Линь Чжоюя ухнуло вниз.

Молчание — знак согласия.

Он зажмурился, пытаясь отогнать чувства, что мутили рассудок, и лихорадочно соображая, что могло стать причиной такого поведения Янь Су.

Ведь в Линьчуане все было хорошо. Почему же он вдруг отдалился?

— Шисюн, — Линь Чжоюй посмотрел на него. — Что ты на самом деле увидел в том лисьем огне?

Это был уже третий раз, когда Линь Чжоюй задавал этот вопрос.

И Янь Су снова не ответил. Лишь бросил:

— Тебя это не касается.

Линь Чжоюй вскинул бровь:

— Тогда с чего ты вдруг впал в одержимость?

Янь Су нахмурился:

— То, что я перестал тебя опекать, не значит, что ты можешь вмешиваться в мои дела.

— Ха! — Линь Чжоюя это просто взбесило. Все это время он убеждал себя: «Не горячись», «Не поддавайся эмоциям», «Спокойно с ним поговори». Но теперь слова Янь Су разожгли в нем настоящий пожар.

Линь Чжоюй объявлял ему войну.

— Ах, вот оно что! Теперь мы делим на «твое» и «мое»? А когда я в детстве хотел пометить свои вещи своим именем, ты говорил совсем другое!

— Тебе тогда было всего шесть лет.

— Я повредил голову заклинанием Таньвэй, так что теперь мое сознание так и застряло в шестилетнем возрасте! — Линь Чжоюй не стеснялся бить по больному. — А ты гонишь меня прочь, значит, издеваешься над убогим! Я расскажу всем в Трех мирах, какой ты бессердечный, пусть тебя осудят тысячу людей, а шицзун отчитает!

Янь Су: «…»

— Линь Чжоюй! — Линь Чжоюй крепко держал инициативу в своих руках, не давая Янь Су и рта раскрыть. — Твой коронный прием, когда у тебя заканчиваются аргументы — орать «Линь Чжоюй!», «Линь Чжоюй!» Скажи, за столько лет ты так и не выучил новых слов? А? Знаешь что? Давай лучше как мужчины: бери меч, дерись со мной! Победишь, так сам вышвырнешь меня с пика Янчунь! Проиграешь — сваливай отсюда сам!

Янь Су: «…»

Янь Су проглотил готовое сорваться с губ «Линь Чжоюй» и, развернувшись, пошел прочь.

— Янь Линьюань! — заорал Линь Чжоюй. — А ну стой!⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Янь Су даже не обернулся. Линь Чжоюй бросился следом, вцепился ему в запястье и прорычал:

— Ты куда?

— Ухожу отсюда, — ответил Янь Су.

Линь Чжоюй от злости лишился дара речи:

— Ты!

Он окинул Янь Су взглядом с головы до ног и рявкнул:

— Раз уж решил отделиться, так давай до конца! А ну, оставь здесь все, что я тебе дарил: меч, кисточку на меч, верхнюю одежду, головной убор, поясную яшму и... ну и нижнее белье туда же!

Янь Су: «…»

Линь Чжоюй был уверен, что у шисюна не хватит наглости уйти голышом.

Янь Су бесстрастно посмотрел на него в ответ:

— А то, что на тебе?

Линь Чжоюй поперхнулся, и в нем вмиг вскипела злость, а следом родилась и дерзость. Он потянул пояс, собираясь стащить с себя одежду:

— Каждый раз, как ты даришь мне одежду, она расшита этими дурацкими цветочками! Такая безвкусица, что мне и на люди выйти стыдно! Вот, забирай назад, носи сам, красуйся!

Янь Су перехватил его руку:

— Линь... Не дури.

Линь Чжоюй, пылая гневом, сверлил его взглядом.

Их противостояние прервал голос Хэ Сина, донесшийся снаружи пика Янчунь:

— Сяо шиди, ты там?

Линь Чжоюй швырнул пояс с вышитыми персиковыми цветами прямо в Янь Су и, кое-как придерживая разошедшиеся полы одежды, распахнул дверь. Нарочито громко, чтобы слышали все, он воскликнул:

— Кто там? Ой, да это же мой лучший на свете шисюн Хэ Син! Хэ-шисюн, как раз вовремя! Поможешь мне кое-что перетащить?

Янь Су: «…»

Чувство вины у Хэ Сина еще не прошло, поэтому он каждый день таскал у своего шифу чудесные пилюли и снадобья, чтобы сяо шиди грыз их вместо семечек.

Услышав, что Линь Чжоюй нуждается в его помощи, он просиял и, полный энтузиазма, подбежал ближе:

— Конечно-конечно! Шисюн с радостью!

Даже если бы пришлось перетаскивать целую гору, он бы, наверное, замычал и взвалил ее себе на плечи.

Хэ Син рванул вперед и со всей дури врезался лбом в твердый как сталь барьер пика Янчунь. Вскрикнув, он схватился за нос и присел на корточки.

Линь Чжоюй перепугался. Хэ Син и так был недалекого ума, как бы себе чего не повредил. Он бросился к нему:

— Шисюн!

Но не успел сделать и двух шагов, как чья-то ледяная рука мертвой хваткой вцепилась ему в запястье.

Линь Чжоюй замер и обернулся.

Это был Янь Су. Но в тот самый миг, когда их взгляды встретились, рука его дрогнула, и он резко отбросил ладонь Линь Чжоюя. Нахмурившись, он отвел глаза.

Линь Чжоюй ничего не понял.

Брезгует им⁈

Янь Су достал пространственное кольцо и бросил его Линь Чжоюю в руки:

— Не нужно утруждаться.

Линь Чжоюй мысленно заглянул в кольцо — надо же, чего там только не было: все его вещи. Значит, уже давно собрано.

Даже у самого терпеливого человека лопнуло бы терпение от такого холодного отчуждения. Линь Чжоюй долго, не мигая, смотрел на Янь Су, а потом вдруг улыбнулся.

— Хорошо.

Сказал лишь одно слово, резко развернулся и ушел, взметнув рукавами.

Янь Су стоял как вкопанный. Рука сама собой потянулась вслед, чтобы удержать его, но лишь скользнула по самым кончикам волос.

Шэньши, тонкое, как нить, уловило торопливые шаги Линь Чжоюя, его сбившееся от гнева дыхание, а затем он без тени сожаления переступил черту барьера пика Янчунь.

...Словно порыв ветра, который невозможно поймать.

Хэ Сина от удара чуть не отбросило на десяток чжанов.

Линь Чжоюй поднял его на ноги и потрогал лоб:

— Не повредился ли умом? Помнишь, кто я?

Хэ Син с недоумением уставился на него:

— А ты кто? Мой даолюй?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Линь Чжоюй, хоть и был взбешен Янь Су, не удержался от смеха:

— Ага, размечтался!

Хэ Син, держась за лоб, нахмурился:

— И что это на да-шисюна нашло? С чего ему меня останавливать? А почему ты полураздетый?

Линь Чжоюй, недовольно дернув его за рукав, потащил вниз с горы:

— Кто ж знает, что на него нашло?

Хэ Син скинул с себя верхнюю одежду и накинул ему на плечи. Услышав ответ, он просиял:

— Вы поссорились?

Линь Чжоюй подозрительно на него покосился. Хэ Син тут же потупился и со вселенской печалью переспросил:

— Вы поссорились?

— А мне что, есть дело до этого дурака⁈

Хэ Син изо всех сил старался сдержать рвущуюся на волю улыбку и с озабоченным видом произнес:

— Но ты же собирался на практику за пределы секты. Если вы так разругались, получится ли у тебя поехать?

Линь Чжоюй тоже приуныл:

— Не знаю. В крайнем случае поеду один.

— Кхе-кхе! — Хэ Син выпятил грудь. — Не глупи, шибо ни за что не отпустит тебя одного. Кхе-кхе! Кхе-кхе!

Линь Чжоюй с недоумением посмотрел на него:

— Ты чего кашляешь? От удара по носу досталось?

Хэ Син: «…»

Хэ Син как раз собирался произнести заготовленную фразу: «У меня как раз есть свободное время, могу составить тебе компанию, так и быть, уговорил», как вдруг сзади донесся оглушительный грохот.

Они одновременно обернулись.

На пике Янчунь сошла лавина.

Хэ Син взвизгнул, подхватил Линь Чжоюя на руки и бросился наутек.

На пике Янчунь лавины случались часто, Линь Чжоюй к ним привык, но от неожиданного рывка Хэ Сина подвеска для волос, подаренная Янь Су, соскочила и упала на землю.

Линь Чжоюй инстинктивно потянулся за ней, но Хэ Син уже взмыл в воздух, оседлав ветер.

В то же мгновение снежная лавина с грохотом накрыла то место, поглотив нефритовую подвеску.

В этой суматохе Линь Чжоюй поднял голову и увидел на пике Янчунь смутный белоснежный силуэт, который с высоты смотрел прямо на него.

Налетел порыв ветра, и фигура исчезла… Будто ее и не было — лишь обман зрения, померещилось.

***

После многих дней отдыха и горы съеденных чудодейственных пилюль, страшные раны на спине Линь Чжоюя наконец полностью затянулись, остались лишь бледные шрамы.

Весеннее тепло становилось все ощутимее. Линь Чжоюй сидел, скрестив ноги, опершись на мягкую подушку, и делал вид, что читает книгу.

Но прошло уже полдня, а он не перевернул ни страницы.

— Юй-эр?

Линь Чжоюй очнулся, словно ото сна:

— А? Я слушаю, шицзун, продолжайте!

Тунсюй-даоцзюнь: «…»

Тунсюй-даоцзюнь легонько стукнул его по голове свитком и бесстрастно спросил:

— Ты чего сам не свой?

Линь Чжоюй ответил:

— Это последствия заклинания Таньвэй. А? А? Вы кто? Хотя я вас и не знаю, но с первого взгляда понял — вы мой шицзун, предназначенный мне судьбой! Возьмите меня в ученики!

Тунсюй-даоцзюнь никогда не позволял себе улыбаться при посторонних, но сейчас не удержался:

— Род Линь всегда славился сдержанностью и прямотой. И как только в нем появился такой сладкоречивый отрок?

Линь Чжоюй прильнул к нему с наигранной нежностью:

— Это все благодаря наставлениям шицзуна!

Видя, что Линь Чжоюй пустил в ход совсем уж вульгарную лесть, Тунсюй-даоцзюнь ткнул его пальцем в лоб. Линь Чжоюй опрокинулся навзничь и растянулся на полу, раскинув руки и ноги.

Лежа на спине и глядя в потолок, он спустя какое-то время вдруг спросил:

— Шицзун, тело моего старшего брата... так и не нашли. Может ли это значить, что он еще жив?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Рука Тунсюй-даоцзюня, перелистывавшего книгу, замерла.

— Может, да-яо было что-то нужно от него, и он заточил его где-то, как пытался сделать со мной? — Линь Чжоюй с каждым словом все больше воодушевлялся. — Мой старший брат где-то в трех мирах и ждет, когда мы придем и спасем его!

Тунсюй-даоцзюнь:

— Юй-эр.

Линь Чжоюй подполз к учителю, вцепился в его колени и с надеждой уставился снизу вверх, ожидая ответа.

Тунсюй-даоцзюнь поправил разметавшиеся волосы на его лбу и тихо произнес:

— Лампа жизни Чэнби давно погасла.

Радость на лице Линь Чжоюя вмиг исчезла, словно дым.

Видя, что он совсем потерялся, Тунсюй-даоцзюнь, не в силах выносить этого зрелища, мягко сказал:

— Последние дни тебе постоянно снятся кошмары. Линьюань вчера вернулся в горы Фуюй. Шицзун позовет его, пусть уложит тебя спать?

Линь Чжоюй, все еще погруженный в мысли о погасшей лампе жизни, рассеянно кивнул:

— Хорошо.

Но как только Тунсюй-даоцзюнь призвал Янь Су с помощью нефритовой таблички, Линь Чжоюй вдруг вспомнил, что они все еще в ссоре, и поспешно замахал руками:

— Нет-нет! Не надо его звать!

Тунсюй-даоцзюнь хотел что-то сказать, но табличка уже отозвалась.

Над табличкой возникли слова Янь Су — летящие, мощные, словно вырезанные в камне:

«Докладываю шицзуну: я в затворничестве и не могу прийти».

Линь Чжоюй: «…»

Линь Чжоюй:

— Ха-ха-ха!

Да умри уже.

Тунсюй-даоцзюнь тоже счел это странным. Раньше, стоило Линь Чжоюю о чем-то попросить, Янь Су, даже если был занят самым срочным делом, откладывал все в сторону. Чтобы он вот так взял и отказался — такое случалось крайне редко.

— Вы поссорились?

Линь Чжоюй, страшась, что шицзун не разрешит ему отправиться на практику за пределы секты одному, поспешно заверил:

— Нет-нет, что вы! У нас все отлично! Хи-хи.

Тунсюй-даоцзюнь:

— М?

— А-а-а, — Линь Чжоюй театрально потянулся. — Спать охота. Я сегодня останусь на террасе Луюй.

С этими словами, не дожидаясь новых расспросов учителя, он с виноватым видом шмыгнул во внутренние покои.

Тунсюй-даоцзюнь и сам уже слышал об их крупной ссоре, так что расспрашивать не стал.

Вскоре даотун доложил:

— Даоцзюнь, прибыл Лин Вэньсун, чжанлин из ведомства Подавления Демонов. Говорит, у него есть поручение от чжансы.

Линь Чжоюй в это время принимал ванну в горячем источнике, соединенном с внутренними покоями. Услышав, что пришел Лин Вэньсун, он лениво плеснул водой.

Но вскоре даотун снова объявил:

— И Янь-шисюн тоже пришел.

Услышав это, Линь Чжоюй поспешно выскочил из воды, наспех замотался в белый халат и, топоча, побежал к выходу.

— Мне вовсе не интересен никакой там Янь, — бормотал Линь Чжоюй. — Просто Лин Вэньсун все-таки шисюн из другой секты, редко к нам заходит, надо бы встретить гостя как положено.

М-да, убедительно.

Утешив себя таким образом, Линь Чжоюй устроил пику Янчунь «встречу» высшего уровня — спрятавшись, как воришка, за жемчужной шторкой, и прильнув к ней ухом.

В конце концов, жилище шицзуна сплошь покрыто защитными знаками, Янь Су ни за что не обнаружит его здесь.

Линь Чжоюй навострил уши и вскоре услышал шаги.

Первым вошел Янь Су.

— Приветствую шицзуна.

— Лин Вэньсун приветствует шибо.

Тон Тунсюй-даоцзюня с другими был ледяным:

— Ты разве не в затворничестве?

Янь Су, кажется, поперхнулся. Спустя долгое время он наконец выдавил:⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

— Есть дело, о котором нужно доложить шицзуну.

— Погоди, не сейчас. Постой в стороне.

— ...Слушаюсь.

Лин Вэньсун с детства трепетал перед этим Первым под Небесами, поэтому сейчас был сама покорность и кротость:

— Шибо, как ваше здоровье? Мой отец часто о вас вспоминает.

— Угу, — Тунсюй-даоцзюню было лень обмениваться любезностями. — Что велел передать Ли Бувэй? Говори прямо.

Лин Вэньсун осторожно произнес:

— Чжансы прослышал, что Юй-шиди...

Брови Тунсюй-даоцзюня гневно сошлись на переносице.

Лин Вэньсун, затрепетав, поспешно исправился:

— ...что Чжоюй, сяо шиди, уже достиг совершеннолетия и хочет отправиться на стажировку. Одному ему будет опасно, а ведомство Подавления Демонов — хорошее место.

Глаза Линь Чжоюя блеснули.

Только собрался вздремнуть, а ему уже подушку подкладывают! Если удастся попасть в ведомство, можно будет под благовидным предлогом отправиться на гору Линшу.

Однако Тунсюй-даоцзюнь коротко рассмеялся. Смех прозвучал отрывисто и холодно.

Ли Бувэй пальцем не пошевелит без выгоды. Раз в такой момент он зовет Чжоюя в ведомство, значит, у него точно есть корыстный умысел.

Тунсюй-даоцзюнь бесстрастно обронил:

— Внешняя стажировка таит много опасностей, а в ведомстве Подавления Демонов можно чувствовать себя в полной безопасности. Ли-чжансы, как видно, и впрямь обо всем позаботился.

У Лин Вэньсуна холодный пот выступил на лбу:

— Даоцзюнь, чжансы сказал, что сяо шиди — драгоценная жемчужина, и он, конечно же, не позволит ему рисковать. Специально хочет определить его к Янь-чжанлину в качестве помощника.

Тунсюй-даоцзюнь вскинул бровь.

Такая забота?

Он еще мог позволить Линь Чжоюю, изнывающему от скуки, разок-другой выбраться развлечься, но отправлять его в ведомство Подавления Демонов, где на каждом шагу подстерегает опасность, — нет уж. На это он точно не пойдет.

Линь Чжоюй, подслушивавший снаружи, сощурился, но быстро взял себя в руки и спрятал улыбку.

Не успел он предаться радостным мечтам о будущем, как вдруг раздался знакомый голос:

— Нельзя.

Линь Чжоюй опешил.

Отказал не шицзун, а Янь Су.

Тунсюй-даоцзюнь холодно произнес:

— Я тебе разрешал говорить?

Янь Су склонил голову. Он впервые ослушался шицзуна:

— Ученик знает, что виноват. Но Чжоюй не годится для ведомства Подавления Демонов. Прошу шицзуна хорошенько подумать.

— Ты сегодня пришел сюда только ради этого?

— Да.

Тунсюй-даоцзюнь холодно посмотрел на Янь Су:

— Чжоюю уже двадцать один год. По части культивации во всех Трех мирах никто с ним не сравнится. Скажи-ка, почему же он не годится для ведомства?

— Чжоюй не знает жизни, — ответил Янь Су. — С детства редко покидал горы Фуюй и тем более не ведает, сколь коварно человеческое сердце...

Лин Вэньсун: «…»

И впрямь решил высказаться?

Видя, как холодеет лицо Тунсюй-даоцзюня, Лин Вэньсун затрепетал и всерьез задумался, не взлететь ли прямо сейчас и не убраться ли отсюда поскорее.

А Янь Су, словно не замечая ледяного блеска в глазах своего шицзуна, продолжал как ни в чем не бывало:

— ...Того, кого нужно укладывать спать и убаюкивать, обычно считают невыросшим ребенком. Шицзун только что беспокоился, что Чжоюю постоянно снятся кошмары. Если вы согласитесь отправить его в ведомство Подавления Демонов, то что это будет? Позволите ему и там оставаться драгоценным маленьким сяньцзюнем, которого все оберегают? Или в самом деле готовы отпустить его сражаться насмерть с лютыми демонами?

Тунсюй-даоцзюнь помрачнел:

— Янь Су.

Янь Су, подобрав полы одеяния, опустился на колени. Лицо его было бесстрастно:

— Ученик знает, что виноват.

Тунсюй-даоцзюнь был холоден и бесчувственен. Вся роскошь и украшения на террасе Луюй существовали только для Линь Чжоюя. На стене висело прозрачное водное зеркало, в котором отражалась жемчужная штора внутренних покоев.

Когда Янь Су опустился на колени, его взгляд как раз упал на это водное зеркало. Разглядев отражение в нем, Янь Су резко переменился в лице.

Линь Чжоюй, закутанный в просторную белоснежную одежду, стоял в одиночестве за жемчужной шторой. Защитные знаки вокруг скрывали его ауру, и никто не знал, что он там подслушивает.

Штора была соткана из сотен редчайших духовных жемчужин, пестрые нити колыхались и переливались. Лицо Линь Чжоюя скрывалось за жемчужными нитями. Сколько он там простоял, было неизвестно. Можно было лишь смутно разглядеть его растерянное выражение лица, побелевшие губы…

...и дорожки от слез, текущих по щекам.⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​‌​​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Нравится глава? Ставь ❤️

http://bllate.org/book/16945/1583683