Готовый перевод The Grief of Peach Blossom / Персиковая напасть 🌸 (перевод полностью завершен ✅): Глава 11. Одержимость.

Линь Чжоюй бегом выбежал с террасы Луюй.

Даотун, подметавший каменные ступени, увидел его и обрадовался:

— Сяо шисюн очнулся! Рана зажила? Эй, беги помедленнее! Упадешь ведь!

— Все хорошо!

Линь Чжоюй вихрем пронесся мимо, поднятый им ветер взметнул в воздух лепестки персика, устилавшие дорогу, и, когда они снова опустились, то сбились в кучу.

Утес Цзюдун находился далеко, но, к счастью, Линь Чжоюй умел летать на мече. Оседлав Да-шисюна, он быстро миновал бесчисленные пики гор Фуюнь и добрался до самой северной оконечности.

Защитное одеяние, которое Линь Чжоюй стащил у шицзуна, могло защитить от холода, но стужа на утесе Цзюдун проникала повсюду, поэтому он накинул еще тяжелый плащ и только тогда взбежал наверх.

Янь Су, практиковавший Уцин-дао, в юности, когда его сердце еще не обрело твердости, часто приходил на утес Цзюдун для самосовершенствования. Лишь достигнув ступени Затвердевания Души и укрепив свое дао-сердце, он перестал мучить себя этим местом.

Линь Чжоюй помнил, в какой пещере для искупления провинностей обычно находился да-шисюн, и привычно побежал туда.

На утесе Цзюдун стало еще холоднее, чем несколько лет назад. Даже в теплой одежде Линь Чжоюй подпрыгивал на месте, пытаясь согреться. Его дыхание превращалось в белые облачка пара. Подняв голову, он посмотрел на зимние сливы, распустившиеся на морозе у входа в пещеру. Подумав немного, он выбрал самую красивую ветку и, потянувшись, сорвал ее.

Он один отправился в опасное место да еще и ранен в итоге. Да-шисюн, небось, перепугался до смерти.

Зажав цветок в руке, Линь Чжоюй ступил на заснеженные ступени, размышляя, как бы половчее успокоить шисюна.

В пещере, где обычно находился Янь Су, была установлена защитная формация. Линь Чжоюй взмахнул рукой, посылая поток духовной силы, и беспрепятственно проник сквозь барьер.

Линь Чжоюй уже подготовил целую речь, но едва собрался позвать шисюна, как в нос ему ударил резкий запах крови.

Лицо его изменилось, и он стремительно бросился вперед:

— Шисюн!

В пещере круглый год лежал толстый слой снега. Янь Су, сидя с закрытыми глазами на краю покрытой снегом пропасти, тяжело и прерывисто дышал. Если присмотреться, с уголка его губ стекала тонкая алая струйка крови.

Когда раздался крик «шисюн», крупное тело мужчины внезапно напряглось. Незримая алая аура злобы заклубилась вокруг него.

Линь Чжоюй никогда прежде не видел да-шисюна в таком плачевном состоянии. Видя, как вокруг того бушует злоба, он не решался подойти, боясь, что его появление отвлечет шисюна и заставит сорваться в одержимость.

Порожденный злобной аурой «Линь Чжоюй», полуобнаженный среди ледяной пустыни, подобный снежному духу, нежно обнимал его и слово за словом искушал его душу.

— Шисюн, спаси меня!

— Шисюн, шицзун дал мне второе имя Ую, желая, чтобы моя жизнь была беззаботной и счастливой. А ты почему назвал свой меч Ую?

— Шисюн, в твоем сердце есть я, так зачем же ты практикуешь путь Уцин-дао? Откажись от своего великого Пути, и я буду твоим. Разве это не хорошо?

Из уголка губ Янь Су сочилась кровь, он почти не мог совладать с собой. Бушующая духовная сила с грохотом разлеталась во все стороны.

— Шисю-о-он!

И тут прохладная ясность ворвалась в его межбровье, силой разгоняя наваждение, терзавшее его два дня.

Душа Янь Су еще не обрела покоя, когда он медленно открыл глаза. В тот миг, когда взгляд сфокусировался, он подумал, что все еще находится в иллюзии.⁠⁠​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Линь Чжоюй стоял перед ним на одном колене. Его белоснежное защитное одеяние с вырезанными узорами и тяжелый плащ, надетые одно на другое, ниспадали на снег. Слегка прикрыв глаза, он сосредоточенно произносил заклинание Очищения Сердца, два пальца его покоились на межбровье Янь Су. Он был подобен божеству, что взирает на мир с состраданием.

Вокруг виднелись следы буйства сорвавшейся с цепи духовной силы. Ветка зимней сливы была разбита этой силой, ее лепестки в беспорядке усеяли снег.

Линь Чжоюй, убрав духовную силу, увидел, что Янь Су пришел в себя, и с облегчением выдохнул:

— Ну ты и напугал меня! С чего это ты вдруг чуть не впал в одержимость? Давай-ка сначала прими эту пилюлю… Мф!

Янь Су внезапно протянул длинные руки и привлек к себе Линь Чжоюя, который был совсем рядом. Объятие было таким сильным, что тот едва мог дышать.

— Чжо…юй…

Линь Чжоюй слегка опешил, но, ощутив бешеное сердцебиение и сбившееся дыхание Янь Су, обхватил его за талию и принялся мягко успокаивать:

— Это я, шисюн. Я здесь.

Ладонь Янь Су была сильна. Он как будто пытался вжать Линь Чжоюя в себя, словно желая слиться с ним воедино. Талия Линь Чжоюя была туго стянута его рукой, которая задевала еще не до конца зажившую рану на спине. Он изо всех сил старался терпеть, но дыхание его на миг сбилось.

Этого едва уловимого изменения оказалось достаточно, чтобы Янь Су, чье сознание было затуманено, внезапно очнулся и разжал объятия.

— Чжоюй?

Линь Чжоюй, притворяясь, прокашлялся и с достоинством приготовился ждать, когда шисюн похвалит его за то, что он подоспел как раз вовремя.

Но мгновение слабости Янь Су промелькнуло и исчезло. Когда его сознание прояснилось, он окинул взглядом следы разрушений, оставленные его сорвавшейся духовной силой, и лицо его омрачилось.

— Ты зачем здесь?

Линь Чжоюй не только не дождался похвалы, но и получил обвинение. В нем тут же вскипел гнев, и он набросился на Янь Су:

— Если бы я за тебя не волновался, кто бы еще добровольно поперся в эту промерзшую дыру? Да если б не я, ты бы давно впал в одержимость и душой погиб! А вместо благодарности ты еще и допрашиваешь меня? С чего это ты раскомандовался?

Янь Су холодно произнес:

— Ты знал, что я впал в одержимость, и все равно посмел приблизиться? Неужели не боялся, что в безумии я убью тебя?

— На пути Уцин-дао легко потерять твердость духа, это же нормально. С чего ты взял, что это так страшно — одержимость?

— Линь Чжоюй!

Линь Чжоюй и так пришел с повинной, терзаясь чувством вины из-за того, что скрыл правду о Фиолетовой лисе. Он никак не ожидал, что, не успев и пары слов сказать, они уже вцепятся друг в друга. Хотя характер у него был покладистый, себя он в обиду не давал никогда, поэтому, рассердившись не на шутку, вскочил:

— Хорошо, хорошо! Зря я пришел! Продолжай практиковать свой путь Уцин-дао!

Взмахнув рукавом, он собрался уходить. Янь Су рефлекторно протянул руку и схватил Линь Чжоюя за запястье.

Линь Чжоюй крикнул:

— Отпусти!

На губах Янь Су все еще алела кровь, но аура безумия уже втянулась обратно в море сознания. Лишь спустя долгое время он выдохнул, и выдох его был с привкусом крови.

— Прости…⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Линь Чжоюй приставил ладонь к уху:

— Что Янь-чжанлин сказал? Не слышу! Не могли бы вы говорить погромче?

Янь Су снова замолчал.

Линь Чжоюй наклонился к нему, и его черные, как смоль, волосы, ниспадая, коснулись щеки Янь Су:

— А? Что? Ну говори же.

Присутствие Линь Чжоюя было слишком ощутимым, слишком… рельефным. Мягкий, чистый голос, легкий аромат персиковых цветов от дыхания — все это, словно незримые руки, проникало в море сознания Янь Су и безжалостно мутило его мысли.

Вместе с этим доносился едва уловимый запах лекарств и крови. Янь Су, словно очнувшись, осознал, как грубо только что обошелся с ним:

— Рана еще болит?

Линь Чжоюй воспринял эти слова как сигнал к примирению и, снизойдя до ответа, принял его попытку загладить вину. Он тихо пробормотал:

— Почти зажило, но когда ты меня так стиснул, спину чуть не разорвало. Шисюн, посмотри, не разошлась ли рана?

Янь Су нахмурился. Наконец оставив попытки насильно удержать свой путь, он поднялся и, подхватив Линь Чжоюя, на мече полетел обратно на пик Янчунь.

Линь Чжоюй считал, что нет человека, которого он не смог бы умаслить. Довольный собой, он уселся на ложе и, стаскивая с себя одежды, проговорил:

— Слышал от шицзуна, что сейчас в ведомстве Подавления Демонов ходят легенды о том, как я в одиночку выманил лис и переловил их всех. Вот заживет рана, пойду просить шицзуна, чтобы разрешил мне поступить в ведомство. Тогда мы с тобой, шисюн, бок о бок будем сражаться.

Янь Су переоделся в другое облачение и, неся в руках поднос с лекарствами для ран, присланными с террасы Луюй, вошел во внутренние покои.

Когда он разглядел открывшуюся перед ним картину, рука его, сжимавшая поднос, внезапно дрогнула.

Линь Чжоюй уже скинул широкий халат. Синие одежды слоями лежали на ложе, подчеркивая тонкую талию, белизну и изящный изгиб которой было трудно не заметить. Чуть выше, на лопатках, тянулись косые шрамы.

Шея у него была длинной и нежной. Подобрав рукой растрепанные черные волосы, он небрежно перекинул их через плечо, и несколько прядей разметалось по спине. Когда он чуть повернулся, линия талии напряглась:

— Шисюн, ты меня слушаешь?

Янь Су отвел взгляд. Опустив ресницы, он проговорил:

— Слушаю. Ты строишь воздушные замки.

— С чего это воздушные замки? — Линь Чжоюй послушно сидел к нему спиной, но в голосе слышалось недовольство. — Шисюн разве не хочет быть со мной всегда?

Рука Янь Су замерла.

Раньше, когда они были вдвоем, обычно без умолку говорил Линь Чжоюй, а Янь Су редко раскрывал рот. Но на этот раз он, что было необычно, заговорил первым:

— Мы с тобой не даолюи, с чего это нам всегда быть вместе?

Линь Чжоюй удивленно обернулся:

— А? Я говорю, вместе в ведомстве Подавления Демонов нечисть истреблять.

Янь Су: «…»⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Линь Чжоюй нахмурился и, повернув голову, посмотрел на него:

— Шисюн, что это с тобой сегодня? И почему у тебя дао-сердце нестабильно? Ты ходил к шицзуну спрашивать?

Янь Су не смотрел на него. Двумя пальцами взяв его за подбородок, он повернул его голову обратно и, взяв мазь, приказал:

— Не шевелись.

Линь Чжоюй, сидя к нему спиной, продолжал тараторить:

— Я читал много книг о пути Уцин-дао. Слышал, если сердце теряет устойчивость, то на пути к вознесению каждый шаг дается вдвойне тяжело. Шисюну, с его совершенствованием, это нелегко… Может, это лисье пламя из Линьчуань так действует? И что это за желание такое выжгло из тебя тогда лисье пламя?

Янь Су обмакнул в мазь подушечки пальцев и коснулся его спины.

Линь Чжоюй зашипел:

— Не туда мажешь. Шисюн, ты смотри, куда мажешь?

Стоящий за спиной Янь Су, казалось, выдохнул. Когда он снова коснулся его спины, то уже точно накладывал мазь на рану.

Линь Чжоюй снова попытался обернуться, но Янь Су опять удержал его:

— Шисюн, что ты там увидел? Ну пожалуйста, расскажи мне.

Голос Янь Су звучал ровно, без всяких эмоций:

— Увидел, как ты, воспользовавшись случаем, ушел с Фиолетовой лисой, один отправился в опасное место, был тяжело ранен и трое суток пролежал без сознания.

Линь Чжоюй мигом прикусил язык. Но, успокоившись ненадолго, он снова не выдержал:

— Но, шисюн, у меня был стопроцентный план против той Фиолетовой лисы.

Шисюн…

Шисюн, шисюн…

Линь Чжоюй имел привычку через слово вставлять «шисюн». Обычно это не вызывало никаких особых ощущений, но сейчас для Янь Су эти слова звучали похоронным звоном по его разбитому дао-сердцу.

Янь Су с бесстрастным лицом провел подушечкой пальца по краю раны. Ледяное прикосновение заставило Линь Чжоюя вздрогнуть, и он чуть не подскочил на месте:

— Ага, эта рана — лучшее доказательство твоих слов.

Линь Чжоюй с жаром принялся возражать:

— Это просто случайность. Шисюн, ты что, в ведомстве Подавления Демонов никогда не получал ран?

Янь Су ответил:

— Нет.

Линь Чжоюй поперхнулся и, не найдя слов, со злостью ткнул пальцем в его больное место:

— А сегодня ты чего тогда кровью харкал?⁠⁠​​​​​​​​​‌​​‌‌‌​​​​​​​​​​‌​​‌‌‌‌​​​​​​​​​‌​‌​‌‌​​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​‌​​​​​​​​​​‌​‌‌​‌​​​​​​​​​​‌‌​​​​​​​​​​​​​​‌‌​​​‌⁠

Янь Су промолчал.

Линь Чжоюй, почувствовав, что взял верх, с довольным видом приподнял бровь.

Закончив накладывать мазь, Янь Су накинул на Линь Чжоюя одежды и, даже не взглянув на него, пошел мыть руки, словно боялся, что подушечки пальцев, испачканные в мази, сами собой воспламенятся, если он промедлит.

Линь Чжоюй, пребывая в отличном расположении духа, напевал песенку. Он поднялся с ложа и спросил:

— Шисюн, я после того, как рана заживет, я хочу немного попутешествовать, набраться опыта. Ты не составишь мне компанию?

Хотя заклинание Таньвэй и не удалось, но в момент, когда он уже собирался отступить, Линь Чжоюй нечаянно ухватил несколько иероглифов из памяти Фиолетовой лисы.

«Линшу».

Во всех обширных Трех мирах только одно место носило имя «Линшу» — гора Линшу в Восточной области.

Янь Су, опустив голову, все мыл и мыл руки, растирая пальцы до красноты. Рассеянно он бросил:

— Сначала спроси разрешения у шицзуна.

— Договорились!

Линь Чжоюй, обрадовавшись, оживился и, подбежав к Янь Су, хотел, как обычно, прильнуть к шисюну. Но едва он приблизился, как Янь Су инстинктивно отшатнулся на два шага назад.

Линь Чжоюй удивился:

— Шисюн?

Янь Су не смотрел на него. Только и сказал:

— Возвращайся и хорошо лечись.

Линь Чжоюй не придал этому значения:

— Хорошо.

С этими словами он привычно уселся на мягкое ложе, собираясь, как всегда, обосноваться на пике Янчунь.

— Чжоюй. — позвал его Янь Су.

— М?

Янь Су произнес:

— Возвращайся к себе.

Линь Чжоюй кашлянул, чувствуя себя виноватым, и отложил в сторону документы ведомства Подавления Демонов, принадлежавшие Янь Су:

— Ладно, я больше не трону твои вещи.

— Не в этом дело.

Линь Чжоюй, подперев щеку рукой, задумчиво смотрел на него. В его ленивом взгляде, при его мягких, но холодноватых чертах, не было ни капли нарочитой кокетливости, но почему-то от него исходило необъяснимое очарование.

А он, не понимая этого, все спрашивал:

— А если не в этом, то в чем?

Янь Су, находясь во внутренних покоях, сплошь пропитанных присутствием Линь Чжоюя, повернулся боком и устремил взгляд на разметавшийся за окном персиковый цвет. Помолчав долгое время, он наконец выдавил из себя:

— Здесь неудобно. Тебе лучше перебраться с пика Янчунь.

Нравится глава? Ставь ❤️

http://bllate.org/book/16945/1581813