Готовый перевод Quick Transmigration: The Immortal Patient / Быстрая трансмиграция: Бессмертный пациент: Глава 100. Место захоронения трупа 17

Потому что зрелище, открывшееся ему сейчас, было одновременно омерзительным и пугающим.

Су Цзиньчжи не видел членов семьи Се пару дней. Бледные руки мертвецов, которые раньше цеплялись за их икры, теперь поднялись до самой груди. Они крепко обхватывали их, словно мясистые паучьи лапы, из-за чего Су Цзиньчжи казалось, будто головы людей растут прямо из клубка шевелящихся мертвых рук.

Но Се Линьюй среди всей этой мясной массы выглядел самым омерзительным.

Мертвых рук на нем было меньше, чем на остальных, но за спиной у него висел кто-то гораздо более страшный — его родной дядя, старший брат отца.

Только вот «человеком» его назвать было уже сложно.

Когда Су Цзиньчжи с матерью приходили на похороны дедушки Се, именно этот мужчина средних лет встречал их, поэтому Су Цзиньчжи запомнил его лучше остальных. И только благодаря этому он смог узнать его сейчас, несмотря на лицо, залитое кровью и покрытое какими-то белыми сгустками.

Обеими руками дядя висел на шее Се Линьюя, а ниже талии у него... ничего не было. Пустота. Из-за этого он выглядел как омерзительный живой рюкзак в виде отрубленной головы с руками.

Су Цзиньчжи стошнило так неожиданно, что все опешили. Первым пришел в себя Се Линьчэн. Он поддержал юношу, погладил по спине и спросил: «Что случилось?»

Се Линьюй стоял близко к Су Цзиньчжи. Остальные могли и не понять, почему его вдруг стошнило, но Се Линьюй ясно видел, что Су Цзиньчжи вырвало именно после того, как он посмотрел на него. Лицо Се Линьюя мгновенно потемнело. Он с ненавистью уставился на Су Цзиньчжи, инстинктивно сжал что-то в рукаве и сделал несколько шагов вперед.

Стоило ему шевельнуться, как Су Цзиньчжи тоже попятился назад. Из-за движения Се Линьюя монстр у него за спиной стал виден еще отчетливее. Глядя на него, Су Цзиньчжи мог живо представить, насколько мучительной была смерть дяди Се. Часть его черепа была проломлена, словно по ней с силой ударили тяжелой дубинкой. В спутанных, как солома, волосах запеклась кровь и белели кусочки мозгового вещества, а в проломе были видны сами мозги.

В памяти Су Цзиньчжи это был первый раз, когда он видел человеческие внутренности так близко. Кровавое месиво резануло по глазам, вызвав мощный спазм в желудке. Су Цзиньчжи зажал рот рукой, но горло продолжало судорожно сокращаться, и его снова вырвало прямо на глазах у Се Линьчэна, за которого он цеплялся.

В комнате повис кислый запах рвоты. Запах был не из приятных, но Се Линьчэн не выказал ни малейшего отвращения. Он полуобнял Су Цзиньчжи, усадил его на стул, налил чашку чая, чтобы тот прополоскал рот, и поддержал за плечи, позволяя опереться на себя и отдохнуть.

«Что это значит, Третий молодой господин Су?» — голос Се Линьюя звучал сухо, медленно и с издевкой.

Су Цзиньчжи сделал глоток чая, подавляя тошноту. Немного отдышавшись, он опустил глаза и ответил: «Су Третьему просто нездоровится. Ничего личного».

Се Линьюй, конечно же, не поверил в эту отговорку. Он холодно усмехнулся, но промолчал, продолжая стоять на месте и ожидая ответа на свой вопрос.

«Я уже говорил, я не могу вас спасти». Су Цзиньчжи понимал: если сегодня он не даст Се Линьюю четкого ответа, тот не отстанет. Но он действительно ничем не мог помочь семье Се. Ситуация зашла слишком далеко: это было уже не «спасение», а попытка вырвать их жизни из лап мертвецов. Если бы судьбу было так легко переиграть, стал бы он сам каждую ночь спать в гробнице?

«Не можешь или не хочешь?» Се Линьюй упорно верил, что Су Цзиньчжи способен им помочь. Иначе почему вся семья Се обречена, а Се Линьчэн, на чьих руках столько крови, цел и невредим?

От такой наглости и напора Се Линьюя даже у святого бы лопнуло терпение.

«Не хочу? Неужели Второй молодой господин Се страдает провалами в памяти? Я уже один раз спас вашу семью!» — Су Цзиньчжи хлопнул ладонью по столу и повысил голос, но, мельком взглянув на дядю Се за спиной Се Линьюя, тут же отвел взгляд. «Лучше бы вы спросили себя, что же вы такого натворили, раз предки семьи Се даже после смерти не желают оставить вас в покое!»

Слова Су Цзиньчжи заставили членов семьи Се замереть на месте. Казалось, он наступил на их самую больную мозоль.

Увидев их реакцию, Се Линьчэн тоже холодно усмехнулся. Он посмотрел на Вторую госпожу и спокойно произнес: «Вторая тетушка ведь всегда была недовольна тем, что дедушка оставил особняк мне. Но знает ли она, почему дедушка принял именно такое решение?»

Вторая госпожа закусила губу и упрямо ответила: «Старик умер, теперь ты можешь говорить всё что угодно».

«Потому что дедушка надеялся, что у меня останется привязанность к Цинчжэню», — Се Линьчэн слегка кивнул, его взгляд скользнул по каждому члену семьи Се. «Надеялся, что ради кровных уз я буду защищать семью Се».

И действительно, по логике вещей Се Линьчэн мог уехать сразу после похорон. Ведь никто в семье Се не питал к нему теплых чувств, и все мечтали, чтобы он поскорее убрался.

Но по факту, обладая статусом Главнокомандующего, Се Линьчэн мог бы творить в семье Се всё, что ему заблагорассудится. Семья Се осмеливалась так открыто выживать его лишь потому, что он всё же заботился о своей репутации. Его вспыльчивый характер и так был притчей во языцех, и если бы прошел слух, что он еще и отрекся от собственной семьи, это могло бы вызвать недовольство среди его подчиненных.

И Се Линьчэн действительно, помня о кровных узах, откладывал свой отъезд из Цинчжэня. Когда случилась беда с дедушкой, он лично пошел просить Су Цзиньчжи о помощи, так что Су Цзиньчжи уже один раз спас их. А всё, что произошло потом — это исключительно их собственная вина. Если бы они просто позволили дедушке мирно лежать в склепе, ничего бы этого не было.

«Я действительно не могу вас спасти», — Су Цзиньчжи с бесстрастным лицом погладил красную нить с медной монетой на своем запястье. «Бесполезно цепляться за меня. Но я могу помочь вам спросить предков семьи Се, готовы ли они вас простить».

Се Линьюй понимал, что это максимальная уступка, на которую пойдет Су Цзиньчжи. Он не стал давить дальше и спросил: «И как ты будешь спрашивать?»

Су Цзиньчжи, опустив глаза, произнес два слова: «Фуцзи [1]. Гадание на песке».

«Я научу вас заклинанию призыва духов. Вы сами будете задавать вопросы. Чтобы потом не говорили, что Су Третий вас обманул». Говоря это, Су Цзиньчжи велел слугам семьи Се подготовить доску для фуцзи и мелкий песок.

Фуцзи — это даосский метод гадания, в народе известный как «призыв бессмертных». По сути, он похож на спиритический сеанс с вызыванием духов, но имеет свои особенности.

Для этого используется Т-образная деревянная конструкция, с середины которой свисает палочка (планшетка). Два человека, держа указательными пальцами за края конструкции, пишут иероглифы на мелком песке. Кроме них нужны еще двое: один записывает, а другой читает вслух то, что появляется на песке.

Члены семьи Се переглянулись и согласились на предложение Су Цзиньчжи. Было решено, что держать планшетку будут Се Линьюй и его отец, а помогать им будут еще четыре человека.

Семья Се была влиятельной, и к гаданию фуцзи они прибегали при решении важных вопросов, поэтому всё необходимое у них было. Вскоре слуги принесли планшетку и поднос с песком.

Увидев планшетку, Су Цзиньчжи тяжело вздохнул.

У членов семьи Се не было опыта в фуцзи, поэтому по идее руководить процессом должен был он сам. Но Су Цзиньчжи не хотел и боялся.

Фуцзи красиво называют «призывом бессмертных», но на деле это часто работа духов или же подсознательные движения самих гадающих, которые пишут то, что хотят. Вызвать настоящих божеств или бессмертных удается крайне редко. Поэтому этот метод гадания считается менее надежным, чем гадание на монетах.

Но главная причина страха Су Цзиньчжи заключалась в том, что он был уверен: Се Линьюй точно призовет призрака. Да ему и призывать не нужно было — один уже висел у него на спине! Су Цзиньчжи не хотел рисковать: вдруг, если он возьмется за планшетку, этот мертвый дядя переберется ему на шею? Поэтому он предоставил всё Се Линьюю и его родственникам.

Когда Се Линьюй и остальные заняли свои места вокруг песочной доски, Су Цзиньчжи откашлялся, слегка нахмурился и начал читать заклинание: «Потомки рода Се...»

За каждой его фразой чтец повторял слова вслух. Возможно, Су Цзиньчжи уже привык, но теперь он мог смотреть прямо на дядю Се, висящего на Се Линьюе. И он отчетливо видел, как этот мертвец, до этого неподвижный, начал шевелиться в такт словам заклинания! Он отпустил одну руку от шеи Се Линьюя и потянулся к его правой руке, чтобы тоже схватиться за планшетку!

А перед Се Линьюем стоял Второй господин Се. Бледные руки мертвецов, опутавшие его, тоже пришли в движение: они вцепились в его запястья и начали направлять движения планшетки.

Но и это было еще не всё. За спиной у двоих, которые должны были записывать, вдруг материализовалась целая толпа бумажных кукол! С жуткими, злобными улыбками они схватили их за руки, сжимающие кисти, и стали выводить иероглифы на бумаге, в точности повторяя то, что появлялось на песке.

Это зрелище было настолько пугающим, что голос Су Цзиньчжи дрогнул. Он мертвой хваткой вцепился в руку Се Линьчэна и всем телом прижался к его груди, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод — ему показалось, что и у него на шее повис призрак.

Почувствовав его состояние, Се Линьчэн мгновенно среагировал: он обнял Су Цзиньчжи за талию, давая понять, что он под защитой.

Все присутствующие, кроме Се Линьчэна, были слишком поглощены происходящим на песочной доске, поэтому никто не заметил ни странного поведения Су Цзиньчжи, ни страха на его лице. Но жест Се Линьчэна немного успокоил его. Сглотнув, Су Цзиньчжи постарался выровнять голос и произнес последнюю фразу заклинания: «...Искренне вопрошаем предков семьи Се: сможете ли вы простить своих нерадивых потомков...»

Как только он закончил, планшетка замерла. На песке появились лишь несколько неразборчивых линий.

Чтецы тоже замолчали. По какой-то непонятной причине они почувствовали, как в гостиной резко похолодало. По рукам побежали мурашки. Переглянувшись и глубоко вздохнув, они повторили последнюю фразу Су Цзиньчжи:

«Искренне вопрошаем предков семьи Се: сможете ли вы простить своих нерадивых потомков...»

Они читали медленно, тихо и протяжно. И Су Цзиньчжи видел, как с каждым словом глаза дяди Се за спиной Се Линьюя расширяются до невозможных размеров. Глазные яблоки выкатились так сильно, что казалось, вот-вот выпадут из орбит. Они были прикованы к песочной доске. На губах мертвеца заиграла жуткая улыбка, точь-в-точь как у бумажных кукол за спинами писцов.

Су Цзиньчжи почти перестал дышать. Откинув голову назад, он плотно прижался к шее Се Линьчэна, пытаясь почерпнуть от него хоть каплю тепла.

«Не прощаем! Не прощаем! Не прощаем!»

Как только чтецы замолчали, дядя Се и бумажные куклы одновременно издали пронзительный вопль. В тот же миг рты двух чтецов широко раскрылись, и они повторили эти три слова. Но их голоса уже не принадлежали людям: они звучали резко, пронзительно, смешивая в себе мужские и женские интонации. Этот звук резанул по ушам так сильно, что Су Цзиньчжи тут же зажал их руками. Остальные члены семьи Се, слуги и солдаты в ужасе отшатнулись, с расширенными глазами наблюдая за этой жуткой сценой.

Планшетка бешено задвигалась по песку, вырисовывая неровные, хаотичные иероглифы: «Не прощаем, не прощаем, не прощаем...» А черные чернила писцов неизвестно когда превратились в ярко-алую жидкость, от которой исходил густой запах крови.

Се Линьюй и Второй господин Се, ошеломленные происходящим, попытались отдернуть руки. Но их руки словно приклеились к планшетке, зажатые невидимыми тисками. Им оставалось лишь послушно выводить иероглифы на песке.

Когда всё поле было исписано словами «не прощаем», Су Цзиньчжи увидел, что у дяди Се за спиной Се Линьюя вдруг выросли ноги! Он оседлал шею племянника, а свободной рукой схватил его за левую руку, заставляя стереть все надписи на песке. Затем, в странной, вывернутой позе, он намертво вцепился в руку Се Линьюя и начал писать новые иероглифы.

На этот раз их было четыре: «Истребление всего рода».

Каждая черта была пропитана такой неистовой злобой и ненавистью, что казалось, одного лишь взгляда на них достаточно, чтобы ледяной холод прожег кожу до костей и лишил чувств. Лица членов семьи Се стали мертвенно-бледными, их бил озноб.

Всё было именно так, как и предполагал Су Цзиньчжи: обида предков была слишком глубока. Они не успокоятся, пока семья Се не будет полностью уничтожена.

Увидев эти четыре иероглифа, Се Линьюй резко вскинул голову и посмотрел на Су Цзиньчжи и Се Линьчэна. Заметив, что они обнимаются, он сначала не поверил своим глазам, а затем, словно всё поняв, уставился на них взглядом, полным ядовитой ненависти. Его лицо исказилось от злобы, а на висках вздулись вены.

Су Цзиньчжи, глядя на него, почувствовал беспричинную тревогу, но не мог понять, чем вызвана такая реакция. И только когда Се Линьюй, с яростным ревом вырвав правую руку из хватки планшетки, с налитыми кровью глазами бросился к нему, Су Цзиньчжи осознал: Се Линьюй только что вырвался из-под контроля мертвого дяди.

Для этого требовалась невероятная сила воли и жестокость. В тот момент его внутренняя злоба оказалась сильнее призрака, позволив ему освободиться.

Се Линьюй всегда враждовал с Се Линьчэном и хотел его убить.

Поэтому, когда Се Линьюй бросился на них, Су Цзиньчжи инстинктивно оттолкнул Се Линьчэна, думая, что тот хочет напасть на него. Он и представить не мог, что целью был он сам.

От неожиданного толчка Су Цзиньчжи Се Линьчэн отлетел на несколько шагов назад, едва не опрокинув стул. Подняв глаза, он увидел, как Се Линьюй швырнул горсть какого-то белого порошка прямо в лицо Су Цзиньчжи.

Глаза — очень уязвимое место. Даже маленькая песчинка может причинить сильную боль. А Су Цзиньчжи получил в открытые глаза целую горсть костяного пепла! Рефлекторно моргая, он растирал пепел по роговице, испытывая невыносимую боль. С криком он схватился за глаза, попятился назад, споткнулся о стул и упал на пол.

Но Се Линьюю этого было мало. Он набросился на ослепленного Су Цзиньчжи, схватил его за горло и попытался с силой ударить головой об пол. Су Цзиньчжи, закрыв глаза руками и не видя происходящего, был совершенно беззащитен. Се Линьюй мертвой хваткой вцепился ему в горло, но Се Линьчэн оказался быстрее. За долю секунды до того, как голова Су Цзиньчжи коснулась пола, он подскочил и мощным ударом ноги в живот отшвырнул Се Линьюя прочь.

Се Линьчэн уже собирался добить его, но вдруг заметил, что Су Цзиньчжи всё еще лежит на полу. Его глаза были крепко зажмурены, а руки отчаянно рвали воздух у собственной шеи, словно кто-то невидимый продолжал его душить.

«Цзиньчжи!»

Крикнув его имя, Се Линьчэн бросился к нему, опустился на колени и поднял Су Цзиньчжи с пола.

Но Су Цзиньчжи продолжал хвататься за горло, расцарапывая нежную кожу до крови. Увидев это, Се Линьчэн попытался перехватить его руки, но в ответ Су Цзиньчжи расцарапал ему кожу. Рана на мгновение побелела, а затем обильно закровоточила. Зашипев от боли, Се Линьчэн нахмурился, сжал запястья Су Цзиньчжи сильнее и с большим трудом оттащил его руки от шеи.

Во время этой борьбы кровь Се Линьчэна попала на лицо Су Цзиньчжи. Се Линьчэн не придал этому значения, но в тот же миг Су Цзиньчжи словно снова смог дышать. Жадно хватая ртом воздух, он всеми четырьмя конечностями вцепился в Се Линьчэна, как утопающий в спасательный круг. Он открывал рот, пытаясь что-то сказать, но от пережитого шока потерял голос и мог лишь слабо всхлипывать.

«Всё хорошо, всё закончилось», — Се Линьчэн с облегчением выдохнул. Одной рукой он прижал голову Су Цзиньчжи к своей груди, а другой осторожно стряхнул белый порошок с его лица, нежно успокаивая: «Всё хорошо, я здесь».

Солдаты уже скрутили Се Линьюя. Но он даже не сопротивлялся. Прижатый к полу, он, словно безумный, кричал: «Ты тоже сдохнешь!»

Лицо Су Цзиньчжи было перепачкано слезами, белым порошком и кровью Се Линьчэна. Выглядел он жалко и беспомощно. У Се Линьчэна сердце сжималось от боли при виде него, а крики Се Линьюя только подливали масла в огонь. Он свирепо зыркнул на солдат и рявкнул: «Чего стоите?! Заткните ему пасть!»

Солдаты поспешно закивали, затолкали Се Линьюю в рот тряпку и связали остальных членов семьи Се.

Сообразительные слуги уже принесли чистую воду и полотенца. Се Линьчэн собственноручно промыл Су Цзиньчжи глаза и вытер лицо влажным полотенцем. Су Цзиньчжи стало немного легче, но глаза он всё еще открывал с трудом.

«Дай-ка посмотрю», — Се Линьчэн нахмурился, вытер руки и осторожно раздвинул веки Су Цзиньчжи. Белки глаз были красными от полопвашихся сосудов, но серьезных повреждений не было.

Су Цзиньчжи позволил ему осмотреть себя, обеими руками крепко вцепившись в талию Се Линьчэна, боясь, что тот внезапно уйдет.

Су Цзиньчжи чуть не умер от страха и до сих пор не мог вымолвить ни слова.

Именно в этот момент он наконец понял, почему дядя Се висел на Се Линьюе. Се Линьюй принес его прах! Дядя Се был привязан к этой горстке пепла.

И когда Се Линьюй швырнул этот пепел в Су Цзиньчжи, дядя Се с красными от ярости глазами набросился на него.

В голове Су Цзиньчжи всё помутилось, затем последовала резкая боль в глазах. Хоть он ничего и не видел, он физически ощущал, как дядя Се сидит на нем и душит его. Ему нужен был козел отпущения.

Прах коснулся его тела. Душа покойного, если она еще не переродилась, будет преследовать того, на ком оказался прах, чтобы забрать его тело.

Се Линьюй и так был одной ногой в могиле, поэтому дядя Се не стал вселяться в него. Но стоило праху попасть на Су Цзиньчжи, как дядя Се набросился на него, пытаясь задушить и завладеть его телом.

[1] Фуцзи — древняя китайская форма спиритизма, при которой дух общается через планшетку, рисуя иероглифы на песке.

http://bllate.org/book/16522/1578205