Готовый перевод Quick Transmigration: The Immortal Patient / Быстрая трансмиграция: Бессмертный пациент: Глава 94. Место захоронения трупа 11

В тот день Се Линьчэн покинул особняк Су, так ничего и не сделав с Су Цзиньчжи.

Точнее говоря, он просто не успел, потому что пришло известие: наземный склеп семьи Се загорелся.

Склеп располагался на невысоком холме, который полностью принадлежал семье Се. Цинчжэнь находился прямо у подножия, поэтому всё, что происходило на холме, было как на ладони.

Пожар начался внутри склепа. Багровое пламя, смешавшись с красками вечерней зари, быстро охватило половину холма, и это зрелище наблюдал весь город.

Получив новость, Се Линьчэн спешно вернулся в особняк, собрал солдат и отправился тушить пожар.

К счастью, огонь удалось быстро взять под контроль, и он не перекинулся на соседние холмы. Но от наземного склепа семьи Се, оказавшегося в самом эпицентре, остались лишь почерневшие от копоти каменные стены. А прах нескольких поколений предков семьи Се, покоившихся там, превратился в слой белого пепла на земле.

Пожар был полностью потушен только после захода солнца. Без освещения от пламени на холме стало невыносимо холодно. Даже с масляными лампами в руках было трудно что-либо разглядеть. Прах предков семьи Се смешался с водой, которой тушили огонь, и впитался в землю. Его втоптали в грязь снующие туда-сюда люди, а на рассвете холодный горный ветер и вовсе развеял последние следы.

Этот пожар был явно не случайным. Никто не верил, что это просто совпадение. Ведь склеп был построен из камня, а не из дерева, которое легко воспламеняется. К тому же, холм принадлежал семье Се, и посторонние туда обычно не заходили. Что еще важнее, до жителей Цинчжэня уже дошли слухи о том, что недавно усопший дедушка Се превратился в цзянши, был усмирен Третьим господином Су и отправлен обратно в склеп.

Поэтому люди обходили этот холм десятой дорогой, боясь, что цзянши вдруг выскочит и съест их. И когда они увидели, что склеп сгорел дотла вместе со всеми гробами, в их сердцах облегчение перевесило сочувствие: слава богу, угроза миновала, а предков семьи Се, конечно, жаль.

Каждый год в праздник Цинмин люди приходят на могилы предков, чтобы с благоговением возжечь благовония и попросить о защите для своих потомков. Именно поэтому многие знатные и богатые люди еще при жизни тщательно выбирают себе место с хорошим фэншуем — чтобы обеспечить процветание своему роду и спокойствие себе после смерти.

А теперь от могил предков семьи Се не осталось ничего, даже пепла. Никто и представить себе не мог, какие беды теперь обрушатся на эту семью.

«Как всё могло сгореть?!»

На следующий день, полностью придя в себя, Су Цзиньчжи отправился в особняк Се. Из-за пожара там находилось множество солдат Се Линьчэна. Все они знали Су Цзиньчжи в лицо и были в курсе его особых отношений с их Главнокомандующим, поэтому без лишних вопросов провели его внутрь. Но не успел он дойти до гостиной, как еще с внешнего двора услышал истеричные крики из дома. Голос принадлежал Се Линьюю.

Слова, которые он выкрикивал, были весьма интригующими.

Подойдя к дверям, Су Цзиньчжи увидел, что в гостиной собралось немало членов семьи Се. На их лицах читалась тревога и страх. Се Линьюй стоял на коленях, а в голову ему упирался ствол пистолета. Се Линьчэн, сидя на возвышении, холодно смотрел на него.

Поняв, что момент для появления не самый подходящий, Су Цзиньчжи остановился у входа и стал наблюдать.

Мать Се Линьюя, которую удерживали солдаты, с широко раскрытыми глазами кричала: «Се Линьчэн! Что ты творишь?!»

«Я тоже хотел бы спросить моего двоюродного брата: что он творит?» — Се Линьчэн холодно хмыкнул, и его ледяной, словно пронизанный инеем взгляд, скользнул по матери Се Линьюя.

«Разве Линьюй мог сжечь могилы предков?!» — женщина продолжала упорствовать, всеми силами пытаясь выгородить сына.

Се Линьчэн издал презрительный смешок: «Но двоюродный брат уже сам во всем признался».

Стоящий на коленях Се Линьюй молчал. Он оцепенело смотрел в пол, словно не в силах переварить услышанное. Глядя на его лицо и вспоминая его недавнее бормотание, полное неверия, присутствующие начали понимать, что произошло.

Но... нельзя же винить во всем одного Се Линьюя. Виноват тот, кто устроил поджог и был так неосторожен.

К тому же, по сравнению с Се Линьчэном, которого все боялись и ненавидели, они были больше склонны сочувствовать Се Линьюю: «Линьюй, конечно, виноват, но ты не должен... наставлять пистолет на собственного брата».

«Он сжег могилы предков. Наши предки остались без крова». Се Линьчэн рассмеялся, словно услышал отличную шутку, и обвел взглядом семью Се: «И это всё, что вы можете сказать?»

«Это всё из-за тебя!» — мать Се Линьюя вырвалась из рук солдат, бросилась к сыну и обняла его. «Линьюй еще ребенок! Что он понимает?! Это всё ты, предвестник несчастий! Стоило тебе вернуться, как начались беды!»

Се Линьчэн промолчал, лишь холодно глядя на женщину.

На долю секунды Су Цзиньчжи показалось, что Се Линьчэн сейчас достанет пистолет и просто пристрелит ее. Но его миссией в этом мире было не дать Се Линьчэну убивать. Поэтому Су Цзиньчжи поспешно подал голос: «Кажется, Су Третий пришел не вовремя».

Увидев его, Се Линьчэн смягчился в лице, но не приказал подчиненному опустить пистолет, направленный на Се Линьюя.

Члены семьи Се, заметив появление Су Цзиньчжи, смутились и даже разозлились. Он появился в самый неподходящий момент: это были внутренние дела их семьи, что здесь делает этот чужак? И почему слуги его не остановили, позволив беспрепятственно дойти до гостиной и стать свидетелем их позора?

Не обращая внимания на недовольные взгляды, Су Цзиньчжи подошел прямо к Се Линьюю, отвел ствол пистолета в сторону и сказал: «Зачем же сразу за оружие хвататься? В семье Се и так случилось большое горе, не стоит проливать еще больше крови».

Се Линьюй и его мать, явно не ожидавшие, что Су Цзиньчжи заступится за них, удивленно подняли на него глаза.

Су Цзиньчжи спокойно выдержал их взгляды, а затем подошел к Се Линьчэну, похлопал его по плечу и прошептал так, чтобы слышал только он: «Я не позволю никому тебя обижать».

Если бы Се Линьюй или его мать услышали эти слова, они бы точно взбесились. Взгляните на ситуацию: кто кого здесь обижает?!

Но Се Линьчэну эти слова пришлись по душе. Он кивком приказал солдатам опустить винтовки. Его мрачное лицо немного просветлело, и с легкой улыбкой он спросил Су Цзиньчжи: «Третьему господину уже лучше?»

«Благодаря милости Главнокомандующего Се, Су Третьему стало намного лучше», — с такой же мягкой улыбкой ответил Су Цзиньчжи. Но затем он поднял голову и медленно обвел взглядом присутствующих членов семьи Се.

Уж они-то лучше него знали, откуда взялась эта болезнь.

Как он и ожидал, под его взглядом несколько человек отвели глаза. Се Линьчэн тоже заметил это. В одно мгновение всё поняв, он снова помрачнел.

Но Су Цзиньчжи снова похлопал его по плечу, безмолвно прося сохранять спокойствие. Он так спешил в особняк Се не только ради мести за остатки лекарства, но и ради самого Се Линьчэна.

В ближайшее время Се Линьчэну категорически запрещалось видеть кровь. Ему следовало бы сесть на вегетарианскую диету, установить таблички с именами предков и регулярно молиться им.

Молчание Се Линьюя уже подтвердило некоторые догадки. Например, то, что наземный склеп подожгли не чужаки, а кто-то из своих. Су Цзиньчжи понимал, что Се Линьюй не настолько глуп, чтобы устраивать поджог лично, но поджигатель определенно был с ним связан. Скорее всего, именно он и отдал приказ.

Су Цзиньчжи думал, что Се Линьюй, вероятно, планировал сжечь только гроб дедушки Се. Ведь дедушка умер не своей смертью, и даже будучи пригвозжденным к гробу, всё равно вселял страх в тех, чья совесть была нечиста. Они боялись, что он снова вырвется и начнет убивать.

Но организовать поджог в склепе в одиночку невозможно. Се Линьчэн, видимо, тоже это понимал, поэтому и не пристрелил Се Линьюя на месте.

Этот пожар не был обычным. Потомки сожгли могилы своих предков, уничтожив их тела без остатка. И благоприятный фэншуй «Бессмертный, разливающий воду», защищавший семью Се, был разрушен в тот самый миг, когда вспыхнул огонь. Вода и огонь несовместимы, к тому же, когда начался пожар, гробы предков наверняка рухнули на землю.

Су Цзиньчжи пока не знал, насколько сильна обида предков семьи Се. Но какой бы мощной ни была защитная кровавая аура Се Линьчэна, она не выдержит коллективного гнева предков всего рода. После этой ночи на семью Се обрушится великое бедствие!

И Су Цзиньчжи пришел сегодня, чтобы спасти Се Линьчэна.

«Главнокомандующий Се, мы можем поговорить наедине?» — Су Цзиньчжи наклонился и прошептал ему на ухо.

Услышав это, Се Линьчэн поднял на него глаза, кивнул и сказал: «Пойдемте в мою комнату, Третий господин».

С этими словами они покинули гостиную.

Увидев, что они ушли, члены семьи Се с облегчением выдохнули и разошлись.

«Как ты себя чувствуешь?» — стоило им переступить порог комнаты, как Се Линьчэн заключил Су Цзиньчжи в объятия.

Уткнувшись лицом ему в шею, Се Линьчэн глухо пробормотал.

Су Цзиньчжи обнял его в ответ и мягко сказал: «Главнокомандующий, со мной уже всё в порядке».

«Хорошо, что в порядке. И почему ты, Тан-эр, называешь меня Главнокомандующим, как все остальные? Зови меня Линьчэн», — усмехнулся Се Линьчэн, используя домашнее имя, которое он узнал от госпожи Су. Но голову так и не поднял.

«Я называю тебя так, потому что мне так нравится». Су Цзиньчжи поднял руку и впервые погладил Се Линьчэна по голове. Волосы у него были черными, густыми и жесткими — совсем не такими, как его собственные, мягкие и тонкие.

Се Линьчэн молча наслаждался поглаживаниями. Лишь спустя какое-то время он произнес: «В конце концов... я так и не дал дедушке уйти спокойно. Это всё моя вина». Он думал, что достаточно просто вернуть дедушку в склеп, и поэтому не стал выставлять дополнительную охрану. Он и представить не мог, что семья Се не успокоится, пока не превратит его в пепел, да еще и случайно сожжет гробы остальных предков.

Если бы он был внимательнее или если бы не питал иллюзий насчет родственных чувств, которых в этой семье никогда не было, этого бы не случилось.

«Ты не виноват во всем этом». Су Цзиньчжи понимал, что Се Линьчэну всё еще небезразлична его семья. Несмотря на свою дурную славу вспыльчивого и жестокого человека (о которой слышала даже госпожа Су), он редко выходил из себя в присутствии родственников, даже когда те называли его предвестником несчастий. Это говорило о том, что когда-то он надеялся на нормальные отношения с ними.

Но теперь эти надежды рухнули навсегда.

Обычно в таких ситуациях люди говорят: «Ты не виноват». Но Су Цзиньчжи сказал: «Ты не виноват во всем этом».

Се Линьчэн на мгновение опешил и поднял голову.

Су Цзиньчжи тут же погладил его по щеке: «Тебе нужно извиниться только за то, в чем ты сам себя винишь. Дедушка Се не держит на тебя зла».

Утешив Се Линьчэна, Су Цзиньчжи послал А-Пина домой за некоторыми вещами, а заодно велел передать матушке, что задержится в особняке Се на несколько дней и чтобы она не волновалась.

После того как Се Линьчэн отвез Су Цзиньчжи в западную больницу, госпожа Су прониклась к нему доверием и считала его близким другом сына. Узнав о пожаре в склепе семьи Се, она не стала возражать и даже велела А-Пину передать Се Линьчэну слова соболезнования.

Пока не стемнело, Су Цзиньчжи отправил А-Пина купить пустые таблички для имен предков и моток красной нити, пропитанной киноварью.

Когда А-Пин вернулся, солнце уже садилось.

Семья Се собралась в гостиной на ужин. Все сидели за круглым столом с мрачными лицами, вздыхали и ковырялись в еде. Казалось, кусок в горло не лезет, но при этом еды на столе было ничуть не меньше, чем обычно.

Бросив на них беглый взгляд, А-Пин поспешил в комнату Се Линьчэна с покупками.

Се Линьчэн и Су Цзиньчжи почти ничего не ели за весь день. Лишь из беспокойства за здоровье юноши Се Линьчэн заставил его съесть немного овощной каши.

Получив вещи от А-Пина, Су Цзиньчжи передал Се Линьчэну пустые таблички, велел ему переодеться в траурные одежды, в которых тот хоронил дедушку, и золотой пудрой написать на табличках посмертные имена предков семьи Се. Затем таблички нужно было расставить на ступенчатом алтаре.

Пока Се Линьчэн писал имена, Су Цзиньчжи тщательно обмотал дверь его комнаты красной нитью с киноварью. Закрыв окна и двери, он запечатал их той же нитью.

«Третий господин, нужна помощь?» Су Цзиньчжи отпустил носильщиков паланкина, но А-Пин, следуя приказу госпожи Су не отходить от хозяина ни на шаг, остался.

«Садись, будем делать слитки из золотой и серебряной бумаги», — Су Цзиньчжи протянул ему стопку серебряной бумаги.

«Слушаюсь», — А-Пин немедленно уселся рядом.

«А мне что делать? Я закончил», — почтительно расставив все таблички на алтаре, спросил Се Линьчэн, глядя на Су Цзиньчжи и А-Пина, мастерящих ритуальные слитки.

Су Цзиньчжи поднял глаза, слегка улыбнулся и сказал: «Встань на колени».

Сегодня солнце село очень быстро, и вскоре наступила полная темнота.

Особняк семьи Се, в отличие от дома Фан, располагался не на окраине, а в довольно оживленном районе. Поэтому по вечерам здесь хоть и было тихо, но не стояла мертвая тишина.

Но сегодня вечером что-то было не так. Даже приятный летний ветерок, гуляющий по коридорам, казался ледяным. Он пробирал до костей, словно призрак дышал в затылок, и этот холод растекался от шеи до самых пят.

Услышав скрип закрывающейся двери, мать Се Линьюя подумала, что это вернулся ее муж, выходивший по нужде. «Дорогой, туши свет и ложись. Завтра нужно найти людей, чтобы обустроили новые могилы». Говоря это, она плотнее закуталась в одеяло, недоумевая, почему сегодня так холодно.

Наземный склеп сгорел, а вместе с ним и могилы предков. Придется строить новые.

Конечно, в новых могилах не будет останков предков — только поминальные таблички. Но это было единственное возможное решение.

Со стороны круглого стола донеслось глухое «Угу», свеча погасла, и комната погрузилась в кромешную тьму. Подавляя страх, женщина еще сильнее натянула одеяло. В этот момент она почувствовала, что кто-то подошел и приподнял край одеяла.

Решив, что это муж, она ослабила хватку и тихонько пожаловалась: «Ну и чертовщина сегодня творится, холодина просто жуть...»

Но не успела она договорить, как ее зубы застучали от холода. Ей показалось, что к ней под одеяло положили огромную глыбу льда. От этого могильного холода ее затрясло!

Сердце бешено заколотилось. Она инстинктивно открыла глаза и посмотрела на того, кто лежал рядом.

В комнате, где должно было быть темно хоть глаз выколи, она вдруг начала отчетливо всё видеть. И лучше бы она ослепла! Потому что на подушке рядом лежал вовсе не ее муж, а женщина с красными глазами, из которых текли кровавые слезы. Она зловеще улыбалась, ее огромные, налитые кровью глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Придвинувшись к самому уху женщины, она выдохнула ледяным воздухом: «Тебе холодно в постели... а мне там, внизу... еще холоднее...»

Тонкие, изящные пальцы ловко складывали серебряную бумагу, и вскоре в руках Су Цзиньчжи появился пухлый серебряный слиток. С удовлетворением положив его в корзинку, он взял лист золотой бумаги и продолжил работу.

Се Линьчэн с абсолютно прямой спиной стоял на коленях перед написанными им табличками. Его брови были сурово сдвинуты.

Дзынь-дзынь...

Не успел Су Цзиньчжи взглянуть на Се Линьчэна, как зазвенел колокольчик на его поясе. В то же мгновение пламя свечи в комнате дернулось, словно от порыва ветра, и начало тускнеть. Остался лишь слабо мерцающий голубоватый огонек, отчаянно борющийся за жизнь.

Хотя за окном выл ветер, срывая листья с деревьев, все двери и окна были плотно закрыты. В комнате не было сквозняков — это «нечто» пыталось задуть свечу.

В комнате мгновенно потемнело. Су Цзиньчжи остановился и сказал Се Линьчэну: «Зажги благовония и поклонись».

Се Линьчэн, простоявший на коленях полвечера словно статуя, наконец пошевелился. Его тело слегка затекло, но он быстро зажег благовония, трижды с силой ударился лбом о пол и воткнул палочки в курильницу перед собой.

БУМ! БУМ! БУМ! — внезапно в дверь раздался оглушительный стук. Деревянные створки задрожали так сильно, словно их пытались выбить. Су Цзиньчжи вздрогнул. Краем глаза он почти физически видел сгущающуюся снаружи зловещую призрачную ауру.

«А-Пин, зажги жаровню!» — Су Цзиньчжи глубоко вздохнул и велел А-Пину поставить жаровню перед Се Линьчэном. Затем он передал ему все сложенные слитки, чтобы тот сжигал их в огне.

http://bllate.org/book/16522/1577957