Готовый перевод Quick Transmigration: The Immortal Patient / Быстрая трансмиграция: Бессмертный пациент: Глава 86. Место захоронения трупа 3

Как говорится в народе, если слишком долго бродить в ночи, рано или поздно повстречаешь призрака.

Раньше Су Цзиньчжи не придал бы значения этой поговорке, но тот мир, в который его закинул Первый, оказался мистическим хоррором. Учитывая особенности его нынешнего тела, прогулка ночью была верным способом наткнуться на нечисть.

Маленький паланкин, в котором он сейчас ехал, был изготовлен на заказ у лучших мастеров семьи Су. Внутри было мягко, уютно и достаточно места для двоих. Несли его так плавно, что не ощущалось ни малейшей тряски. По краям паланкин был обмотан красной нитью, пропитанной киноварью, для отпугивания злых духов, а спереди висели два ярко-желтых фонаря, освещающих путь.

А-Пин, держа в руке стопку белых бумажных денег, каждые несколько шагов разбрасывал горсть, приговаривая: «Разбрасываю щедрые подношения, братья-посланники подземного мира, уступите дорогу...»

Луна была огромной, как серебряное блюдо, а на небе — ни единой звезды.

Маленький паланкин с красной каймой плыл по пустой дороге, словно призрак. Если бы кто-то случайно увидел эту картину, он бы решил, что это даосский священник перевозит покойника в родные края. Но на самом деле это был всего лишь способ, которым третий господин Су из Цинчжэня возвращался домой.

Чем дальше они шли, тем больше Су Цзиньчжи жалел о своем решении. Если бы он захватил с собой ту самую третью барышню семьи Фан, переполненную янской энергией, ему бы не пришлось сейчас так трястись от страха. В следующий раз, что бы ни случилось, он ни за что не пойдет по ночной улице.

Откуда-то издалека донесся протяжный вой «у-у-у». Сердце Су Цзиньчжи пропустило удар. Он сидел в паланкине с крепко зажмуренными глазами, не решаясь приоткрыть занавеску из киноварных бусин, чтобы выглянуть наружу.

«Третий господин...!» Голос А-Пина внезапно сорвался на фальцет. Он подошел к окошку паланкина и прошептал: «Третий господин, мы попали в Черную Луну».

«Черная Луна» — так в народе называли ночи, когда луна на небе есть, но ее то и дело скрывают густые облака. В такие ночи вероятность столкнуться с нечистой силой возрастала многократно.

«Как только луна выйдет — продолжаем идти. Как скроется — останавливаемся». Су Цзиньчжи сделал глубокий вдох. «Смотри в оба, чтобы фонари не погасли».

А-Пин кивнул: «Слушаюсь, третий господин».

Паланкин двигался рывками. Когда луна выглядывала из-за облаков, носильщики шли быстро, тяжело ступая. Когда небо внезапно темнело, они замирали на месте. Но чем дальше они продвигались, тем длиннее и гуще становились тени от придорожных деревьев и высоких зданий, постепенно накрывая половину дороги.

При ночных переходах следовало избегать теней, так как в этих темных местах скапливалась негативная энергия и там могли прятаться теневые призраки. Впрочем, они обычно предпочитали преследовать одиноких путников, а Су Цзиньчжи был не один. Но, учитывая его специфическую конституцию, в такие ночи он с легкостью мог наткнуться на Шествие Призрачных Воинов!

Шествие Призрачных Воинов — это когда посланники подземного мира конвоируют души умерших по главным дорогам в царство мертвых.

Если живой человек сталкивается с таким шествием, он должен немедленно отойти на обочину, опустить голову и ни в коем случае не поднимать глаз и не оборачиваться. Иначе призрачные воины могут забрать его с собой.

Как только эта мысль пронеслась в голове Су Цзиньчжи, вокруг воцарилась мертвая тишина. Исчезли стрекотание насекомых и шелест листьев, тишина стала такой абсолютной, что волосы вставали дыбом.

Огоньки в фонарях на паланкине пару раз мигнули и мгновенно погасли, пустив тонкую струйку белого дыма.

А-Пин замер, перестав разбрасывать бумажные деньги. Он и носильщики смотрели на внезапно появившихся впереди призрачных воинов в белых одеждах. Их била крупная дрожь. Запинаясь, А-Пин пробормотал: «Т-третий господин... Шествие Призрачных Воинов...»

«Остановите паланкин и уходите как можно быстрее». Су Цзиньчжи по-прежнему держал глаза закрытыми, но его пальцы нащупали медную монету на запястье. «Оставьте меня».

А-Пин и носильщики понимали, что в такой ситуации ничем не смогут помочь третьему господину. Опустив головы, они быстро разошлись в стороны и встали на обочине.

Су Цзиньчжи не мог выйти из паланкина. Если бы он это сделал, его слишком сильная иньская аура могла бы заставить призрачных воинов решить, что он тоже мертв, и они забрали бы его душу. Собственно, Су Цзиньчжи и оказался в теле этого юноши именно потому, что в прошлую Черную Луну оригинальный владелец столкнулся с таким же шествием. То шествие было поистине грандиозным: посланники конвоировали души солдат из Цинчжэня, погибших в бою в чужих краях. Но по роковому стечению обстоятельств они наткнулись на юношу, возвращавшегося домой после изгнания духов. Защитная сила киноварных нитей оказалась недостаточной, барьер рухнул, и посланники забрали душу оригинального Су Цзиньчжи.

Сейчас Су Цзиньчжи мог лишь надеяться, что в этот раз призраков будет не так много. Он предпочел бы умереть от болезни, чем испытать на себе, каково это — быть утащенным посланниками преисподней.

К счастью, на этот раз шествие было не таким масштабным. Су Цзиньчжи сидел с закрытыми глазами, слушая, как шум развевающихся одежд и звон кандалов постепенно удаляются. Он уже хотел вздохнуть с облегчением, как вдруг услышал стук киноварных бусин. Эти бусины были зачарованы и звенели только при контакте с призрачной энергией — кто-то из призрачных воинов откинул занавеску паланкина.

Возможно, из-за того, что душа некоторое время отсутствовала в этом теле, его иньская аура стала еще тяжелее. Су Цзиньчжи покрылся мурашками и в ужасе открыл глаза. Прямо перед ним стоял призрачный воин с красными глазами, скаля зубы и гневно рыча, протягивая к нему свои костлявые руки!

Он явно принял его за хитрую душу, пытающуюся избежать суда в преисподней и перерождения!

Су Цзиньчжи резко втянул воздух. Первого и Нулевого не было рядом, чтобы контролировать его тело. Действуя на рефлексах, оставшихся от оригинального владельца, Су Цзиньчжи снял с запястья медную монету, собираясь метнуть ее в призрака и сражаться до конца.

Но прежде чем он успел сделать движение, низкий мужской голос остановил призрака:

«Что здесь происходит?»

Призрачные воины и духи издали хриплый рев, звон цепей поспешно отдалился. Звуки насекомых, крики петухов и шум ветра вернулись в уши Су Цзиньчжи. Мертвая тишина призрачного пути была разрушена, и процессия исчезла без следа, словно всё это было лишь галлюцинацией.

Но сердце Су Цзиньчжи всё еще бешено колотилось, отдаваясь гулким стуком в ребрах. Он приподнял занавеску паланкина и выглянул наружу. Неподалеку от них стояла группа солдат в военной форме.

Во главе стоял генерал в строгом черном мундире. Выражение его лица было холодным, а резкие, словно высеченные из камня черты лица — необычайно выразительными. Однако его лицо пересекал жуткий шрам от брови до угла рта, а темно-серые глаза напоминали бездну, готовую поглотить любого. Один лишь взгляд на него вызывал дрожь. А его аура — густая, почти осязаемая аура крови и смерти, которую можно обрести, лишь пройдя через тысячи сражений — отпугивала и богов, и демонов. Неудивительно, что такой свирепый человек смог разогнать призраков.

Но Су Цзиньчжи ни капли его не боялся. Наоборот, он смотрел на мужчину широко открытыми глазами, полными нежности, и мысленно повторял его имя: Се Линьчэн...

Се Линьчэн успешно подавил восстание в трех провинциях, упрочив влияние своей военной фракции. Он собирался вернуться домой и отдохнуть несколько дней, но получил известие о тяжелой болезни деда. Ему приказали срочно, в течение трех дней, прибыть в Цинчжэнь. Чтобы не терять времени, Се Линьчэн выехал на рассвете сразу после получения письма. Без остановок проскакав через два крупных города, он прибыл в родной Цинчжэнь до рассвета второго дня.

И тут наткнулся на такую странную картину — посреди дороги стоял одинокий маленький паланкин с красной каймой. Фонари были погашены, и если бы не разлетающиеся бумажные деньги и не темное дерево, из которого он был сделан, Се Линьчэн подумал бы, что это чей-то брошенный свадебный паланкин.

Он инстинктивно окликнул их, и бумажные деньги, до этого кружившие в воздухе, словно по волшебству, потеряли силу и медленно осели на землю. Затем кто-то откинул занавеску. Белоснежная рука на фоне алой ткани выглядела потрясающе — в паланкине кто-то был.

Се Линьчэн встретился взглядом с юношей. Тот смотрел на него не отрываясь. Се Линьчэн изогнул бровь, усмехнулся и с интересом принялся разглядывать изящное и красивое лицо незнакомца.

«Третий господин! С вами всё в порядке?» Увидев, что призраки исчезли, А-Пин и носильщики бросились к паланкину, тревожно осматривая Су Цзиньчжи.

Су Цзиньчжи пришел в себя и заметил, что небо на горизонте уже начало светлеть. Близился рассвет.

Се Линьчэн только что захватил три провинции и стал главнокомандующим армией региона Цзяннань. Врагов у него было предостаточно, поэтому его всегда сопровождала охрана. Солдаты, увидев странное появление Су Цзиньчжи и его слуг, приняли их за наемных убийц и вскинули винтовки.

«Третий господин, это...» А-Пин и остальные еще не знали, кто такой Се Линьчэн, но понимали, что с этими людьми шутки плохи, и занервничали.

Су Цзиньчжи лишь опустил голову и улыбнулся. Этот человек выглядел в точности как Се Шу, но звали его Се Линьчэн.

Знаменитый на все три провинции Цзяннани главнокомандующий Се.

В этом мире у него была память оригинального владельца тела, поэтому он, естественно, слышал имя Се Линьчэна. Он знал, что этот человек обладает свирепой внешностью, способной напугать ребенка до слез, но никогда раньше не видел его лично. Благодаря списку целей спасения, полученному от Первого, Су Цзиньчжи с первой секунды понял, кого он здесь ждет.

«Цзиньчжи благодарит главнокомандующего Се», — Су Цзиньчжи вышел из паланкина, опираясь на А-Пина. Из-за ночного страха он выглядел очень скверно: его губы были почти такими же бледными, как и лицо. Но даже так от него исходила аура утонченности и нездешней чистоты. «Благодарю за спасение жизни».

Услышав это, Се Линьчэн снова вскинул бровь и сказал: «Спасение жизни? И когда же я тебя спас?»

Юноша поднял голову, его взгляд снова обратился к нему, полный нежности: «То, что главнокомандующий встретился мне на пути — это и есть спасение».

А-Пин и носильщики были ошеломлены этими словами. Только когда Су Цзиньчжи назвал его главнокомандующим Се, они поняли, кто перед ними. Во время прохождения процессии они стояли с опущенными головами и не знали, что Су Цзиньчжи едва не забрали призраки, и что появление Се Линьчэна спасло ему жизнь.

Жители Цинчжэня знали третьего господина Су как человека утонченного и вежливого, но при этом довольно холодного и отстраненного с незнакомцами. Слуги работали у него уже некоторое время, но впервые видели, чтобы он был так ласков с человеком, которого видел впервые. Если бы они не знали характер третьего господина, они бы решили, что он просто пытается подольститься к новому главнокомандующему.

Но слова Су Цзиньчжи звучали слишком двусмысленно. Подчиненные Се Линьчэна тоже были в шоке: что это за парень и почему он с порога пытается флиртовать с главнокомандующим? Их командир всегда был замкнутым, обладал скверным характером и особенно ненавидел тех, кто пытался к нему навязываться. Они уже ждали, что главнокомандующий, как обычно, ледяным тоном прикажет ему проваливать, но вместо этого он произнес: «И как же ты собираешься меня отблагодарить?»

Су Цзиньчжи очень хотелось ответить: «Предлагаю себя в качестве расплаты», но это разрушило бы его образ, и Первый точно наслал бы на него еще больше призраков. Скрепя сердце, Су Цзиньчжи снял с запястья красную нить с медной монетой, передал ее А-Пину, чтобы тот отдал ее адъютанту Се Линьчэна, и тихо сказал: «Я вижу, что между бровей главнокомандующего скопилась черная аура. Полагаю, в вашей семье скоро случится несчастье. Если главнокомандующий столкнется с чем-то нечистым, он может прийти в семью Су с этой монетой, и Цзиньчжи сделает всё возможное, чтобы помочь».

И Су Цзиньчжи не лгал. Се Линьчэн был окутан густой, кровавой аурой смерти, которую он приобрел, пройдя через горы трупов. Праведность не защищала его, но призраки и демоны всё равно не смели к нему приближаться — обычно это он заставлял других умирать. Но даже несмотря на это, между его бровей явственно виднелась черная аура — верный знак надвигающейся беды.

Сам он точно был в безопасности, значит, кто-то из его семьи был при смерти. И судя по густоте этой ауры... скорее всего, умрет не один человек.

Се Линьчэн тоже был удивлен ответом Су Цзиньчжи. У него никогда не было недостатка в красавицах и красавцах. Тех, кого ему присылали в попытке выслужиться, он принимал без разбора, отправлял жить на задний двор на правах слуг, чтобы порадовать больную мать, которая постоянно переживала, что он одинок и после ее смерти останется один. Но Се Линьчэн никогда не ночевал на заднем дворе, не позволял этим людям приближаться к себе и запрещал им заходить в свои покои. Нарушителей жестоко избивали и вышвыривали за дверь без малейшего сожаления.

Позже, когда вслед за отцом умерла и мать, Се Линьчэн выгнал всю эту разношерстную компанию. Тех, кто отказался уходить, оставили в качестве слуг, но бесплатно кормить перестали — хочешь есть, работай.

Но к этому юноше Се Линьчэн почему-то сразу почувствовал необъяснимую симпатию. Он подумал, что если бы юноша, как и те другие, попросился бы остаться с ним, он бы, возможно, не отказал... Да, пожалуй, он бы даже позволил ему входить в свои покои и просто так бы его содержал.

Но поведение юноши больше походило на манеры каких-нибудь мастеров, предлагающих погадать или снять порчу.

Се Линьчэн с усмешкой взял красную нить с монетой у адъютанта. Подняв глаза, он увидел, что юноша уже вернулся в свой паланкин. Носильщики подняли его и, обогнув солдат, пошли дальше. Проезжая мимо, юноша длинными, тонкими, как нефрит, пальцами приподнял занавеску из красных бусин, улыбнулся ему уголками губ, а в его карих глазах плескались нежность и какое-то особое тепло. В тот миг сердце Се Линьчэна пропустило пару ударов.

«Цзиньчжи... Су Цзиньчжи...» Се Линьчэн поглаживал красную нить с монетой. Монета была невероятно гладкой, видимо, владелец часто перебирал ее в руках. Тихо повторив имя, Се Линьчэн повернулся к адъютанту: «Кто он?»

Хотя Се Линьчэн был родом из Цинчжэня, здесь жили только его дед и некоторые дальние родственники. Сам он с детства жил с родителями в Жунчэне и редко бывал на родине. Если бы не тяжелая болезнь деда и важные семейные дела, требующие его присутствия, он бы вообще не приехал в Цинчжэнь и, естественно, никогда не слышал имени Су Цзиньчжи.

Но, судя по тому, как слуги называли юношу «Третьим господином», Се Линьчэн предположил, что тот человек не без положения в обществе. Было только странно, почему он оказался посреди дороги рано утром в этом паланкине с красной каймой.

Впрочем, если у него есть статус, то он еще больше ему подходит.

Как назло, адъютант тоже был из другой провинции, не знал местных и лишь покачал головой.

У Се Линьчэна был скверный характер, и его настроение часто менялось. Он тут же помрачнел: «Какая от тебя вообще польза?»

Адъютант мысленно застонал, но, к счастью, среди солдат оказался уроженец Цинчжэня. Он сделал шаг вперед и доложил: «Главнокомандующий! Я знаю!»

«Говори», — Се Линьчэн слегка улыбнулся, ожидая услышать, кто же этот юноша.

«Ветка бегонии на плече, красная нить с медной монетой на запястье...» — первые слова солдат произнес уверенно, но потом его голос стал тише. «...Этот господин — самый известный в Цинчжэне мастер по изгнанию призраков, Третий господин Су...»

И правда мастер?

Се Линьчэн не знал, смеяться ему или плакать. Он не верил во все эти вещи. В Жунчэне тоже хватало всяких мастеров фэншуй и гадалок, которые предлагали ему свои услуги, но он никогда с ними не встречался. И кто бы мог подумать, что сегодня он случайно встретится с ловцом призраков?

Впрочем, этот юноша был куда интереснее всех тех шарлатанов.

«Мастер по изгнанию призраков?» Се Линьчэн сжал в ладони маленькую монету и издал тихий, непонятный смешок.

«Эх...» — сидя в паланкине, Су Цзиньчжи тяжело вздохнул.

«Третий господин...» А-Пин, услышав его вздох, решил, что Су Цзиньчжи сожалеет о том, что отдал свою красную нить с монетой. «Вы отдали свой волшебный талисман главнокомандующему, что же вы теперь будете делать...»

Но Су Цзиньчжи вздыхал лишь потому, что думал о том, где ему придется спать по возвращении. Услышав слова А-Пина, он пояснил: «Ничего страшного. Тех денег, что заплатила семья Фан, мне хватит надолго. Как раз будет повод посидеть дома, отдохнуть и побыть с матушкой. К тому же...»

Су Цзиньчжи улыбнулся: «Эта красная нить с монетой очень скоро вернется ко мне».

Паланкин остановился у ворот особняка семьи Су. Еще до того, как его успели опустить на землю, из дома выбежала богато одетая женщина, крича: «Мой золотой!», и заключила только что показавшегося Су Цзиньчжи в объятия.

«Матушка...» — беспомощно вздохнул Су Цзиньчжи.

«Ох, золотце мое, мой маленький Тан-эр...» — Госпожа Су взяла лицо Су Цзиньчжи в ладони, посмотрела на темные круги под его глазами, и ее собственные глаза покраснели от слез. «Всю ночь не спал, посмотри, какой измученный... Идем скорее спать!»

С этими словами госпожа Су взяла Су Цзиньчжи за руку и повела в дом. Миновав несколько коридоров, они вошли в комнату, снаружи которой висели белые траурные ленты.

Дверь открылась, обнажив внутреннее убранство.

Это была очень странная спальня. В ней не было ни резной деревянной кровати, ни круглого стола из красного дерева, ни ширмы с пейзажами. Посреди комнаты стояла каменная гробница из серого камня. На надгробии были глубоко высечены восемь больших иероглифов, которые резали глаз: «Могила Су Цзиньчжи, третьего сына семьи Су».

И каждую ночь Су Цзиньчжи спал в этой самой могиле.

Третий сын семьи Су, Цзиньчжи, с детства был умным и красивым. Но из-за того, что его дата рождения считалась «слишком легкой» и несла в себе слишком много иньской энергии, в детстве его часто преследовали злые духи, он постоянно болел, и были все признаки того, что он умрет в раннем возрасте. Семья Су объездила всю страну, пока наконец не нашла знаменитого даоса Чжугэ Цзыцина. Однако тот предрек, что юноша не доживет до двадцати лет.

А в этом году ему исполнялось девятнадцать.

Су Цзиньчжи опустил глаза, глядя на иероглифы на надгробии.

Даос Чжугэ Цзыцин не ошибся. Оригинальный владелец тела действительно не дожил до двадцати лет. Сейчас в этом теле жил другой Су Цзиньчжи.

http://bllate.org/book/16522/1577577