Шэнь Чан Ань замер, вглядываясь в его могучую, раскидистую крону.
И вдруг – листья на дереве зашелестели, зашумели, словно по ним прошёл сильный порыв ветра. Несколько совсем молодых, ярко-зелёных листочков сорвались с веток и, медленно кружась, полетели вниз.
В этот самый миг... разве был ветер?
Шэнь Чан Ань нахмурился и перевёл взгляд на другие деревья, росшие по соседству. Те стояли абсолютно неподвижно, ни один листок на них не колыхался. Может, у него с глазами что-то не так? Он снял очки, протёр линзы, надел снова. Посмотрел на другие деревья.
И в ту же секунду они тоже закачались, зашумели листвой.
Шэнь Чан Ань подошёл к тому самому большому дереву, положил ладонь на его шершавую, нагретую за день кору, постоял так мгновение. Потом тяжело вздохнул.
Выходит, даже простые стёкла, "пустышки", без диоптрий, могут искажать реальность и вводить в заблуждение. Похоже, пора завязывать с этим маскарадом – с очками для солидности. Не работает.
– Хорошо бы, чтобы тот парень поправился, – прошептал он, вспоминая безутешные рыдания матери. И вдруг перед его мысленным взором возникло другое лицо – лицо его собственной матери. Воспоминания о ней были уже смутными, расплывчатыми, как старая фотография, выцветшая на солнце. Но одно он помнил всегда: её мягкую, ласковую улыбку, с которой она провожала его по утрам в детский сад. Как она наклонялась, целовала его в щёку и говорила тихим, тёплым голосом: "Мой хороший, играй сегодня в садике весело и счастливо".
Дерево за его спиной затряслось, заходило ходуном так сильно, что даже ствол задрожал, передавая вибрацию в руку, всё ещё лежащую на коре.
Шэнь Чан Ань потёр лицо ладонями. Что за ерунда? Может, это от жары у него уже галлюцинации? И ветра он не чувствует, и дерево трясётся?
* * *
Готовить ужин не хотелось совершенно. Он перекусил на скорую руку чем-то безвкусным в уличной забегаловке и побрёл домой, в свой пустой, безликий жилой комплекс.
Вечер уже окончательно вступил в свои права, небо потемнело, и в скудном, жёлтом свете редких фонарей двор выглядел неуютно и даже немного зловеще. Шэнь Чан Ань, углубившись в свои мысли, почти столкнулся с мужчиной, который нёс в руке какой-то продолговатый предмет, поблёскивающий металлом.
Он поднял глаза – и узнал его. Это был тот самый мужчина, которого они сегодня днём вытаскивали из окна, отец нерадивого ученика. Только сейчас он выглядел совершенно нормально, только немного смущённо улыбался.
– Вы... уже в порядке? – осторожно спросил Шэнь Чан Ань.
Мужчина, видимо, тоже узнал его. Он смущённо кашлянул, потупился:
– А, это Вы... Да, в порядке. Всё хорошо.
– С детьми, знаете, – Шэнь Чан Ань решил, что нужно что-то сказать, раз уж встретились. – Иногда надо быть помягче. Уроки – дело наживное, можно и не спеша объяснить. А крайние меры... они никогда не помогают. Жизнь-то у нас одна, – он вспомнил, как мальчишка сегодня, захлёбываясь слезами, вцепился в отцовскую штанину, пытаясь удержать его от рокового шага. – Да и ребёнку потом на всю жизнь травма останется. Нехорошо это.
– Да я понимаю, – мужчина горько усмехнулся. – Вы, наверное, не поверите, но я вообще-то автомойку держу, работа тяжёлая, выматываюсь. С сыном, конечно, меньше времени провожу, чем жена, но никогда, никогда я бы не стал так пугать ребёнка. Это же...
Он сделал шаг вперёд, приблизившись к Шэнь Чан Аню почти вплотную, и понизил голос до шёпота, в котором послышались странные, пугающие нотки:
– Скажите... а Вы верите, что на свете бывает нечистая сила? Что призраки существуют?
Шэнь Чан Ань стоял достаточно близко к мусорному баку. Он машинально, почти не глядя, взял из рук мужчины старый, ржавый, никому не нужный смеситель, который тот держал, и с лёгким, почти незаметным движением отправил его в чрево мусорного бака. Металл глухо звякнул, ударившись о дно.
– Я лично, – спокойно ответил Шэнь Чан Ань. – Как-то не очень в это верю, – он вздохнул. – Вы просто переутомились. Вам нужно как следует отдохнуть, выспаться. И с сыном своим побольше времени проводить. Просто так, без уроков, без нотаций. Поиграйте с ним, в футбол там, или в машинки. Поверьте, помогает.
Мужчина отступил на шаг, словно его что-то оттолкнуло. Он смущённо почесал затылок и виновато улыбнулся, пытаясь скрыть неловкость за напускной бравадой:
– Да я сегодня после обеда поел и вырубился, спал как убитый. Проснулся – а я уже в больнице, вся семья вокруг ревёт, рассказывают, что я в окно полез, пожарных, полицию вызывали. А я ни черта не помню! Вообще ничего! Теперь весь дом, весь квартал судачит, что я, мол, рехнулся, жить надоело. Выйти на улицу стыдно, люди пальцем тычут.
– Может быть... – задумчиво протянул Шэнь Чан Ань. – У Вас... лунатизм? Сомнамбулизм? Ходите во сне?
– Чего? – опешил мужчина. – А как же нечистая сила? Призраки?
– Брат, – Шэнь Чан Ань посмотрел на него с укоризной, но в глазах его танцевали смешинки. – Главное – не бояться и не запускать болезнь. Вам бы к врачу сходить, провериться. Может, это от переутомления, от стресса из-за сына – организм и дал сбой. А во сне, знаете, люди и не такое вытворяют, – он порылся в кармане и извлёк очередную листовку, на сей раз с лозунгом о здоровом образе жизни. – Вот, возьмите. Тут написано: рано ложиться, рано вставать, заниматься физкультурой, чередовать труд и отдых – лучше всяких таблеток помогает, – он дружески хлопнул мужчину по плечу и ободряюще улыбнулся. – Верьте мне, вы скоро поправитесь. Обязательно.
Мужчина, так и оставшись стоять с листовкой в руке, растерянно смотрел вслед удаляющемуся Шэнь Чан Аню.
* * *
Глубокая ночь. Шэнь Чан Ань спал, и ему снился какой-то приятный, спокойный сон. Но сквозь дрёму начало пробиваться что-то постороннее – какой-то шум, чей-то настойчивый, капризный детский голос, который звучал прямо у него в ухе, пронзительный и раздражённый.
– Он обещал, что будет со мной играть! Почему ты его забрал?!
– Слово надо держать!
– Надо держать слово!
Шэнь Чан Ань с трудом разлепил тяжёлые веки. В комнате царил полумрак, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, выхватывая из темноты отдельные предметы.
В углу, у стены, скорчившись, сидел какой-то ребёнок. Голова у него была ярко-зелёная, как молодая трава. И этот ребёнок орал во всю глотку, хотя при этом заметно дрожал всем телом.
Заметив, что Шэнь Чан Ань проснулся и смотрит на него, зелёноволосый малыш задрожал ещё сильнее, но, собрав остатки храбрости, изо всех сил крикнул:
– Отдавай Мяо Мяо обратно!
Шэнь Чан Ань снова закрыл глаза и откинулся на подушку. Давно ему не снились такие дурацкие сны. И что за странные сюжеты? Украл он у кого-то "росток"? Интересно, а в его подсознании водятся такие необычные тайные желания?..
http://bllate.org/book/16518/1503539