Готовый перевод I Became the Terminal Youngest Son of a Villainous Family / Стал смертельно больным младшим сыном в семье злодеев: Глава 3

В семье Серпент было шестеро детей. Все, кроме Эша, считались гениями и обладали выдающимися способностями, но вот с единством у них дела обстояли плохо. С раннего детства они ожесточённо соперничали за место главы рода. Особенно выделялся старший сын — Барон.

«В оригинале он был почти правой рукой Люциуса и главным кандидатом на пост главы семьи».

В этом мире существовала сила, называемая «особым даром». Ею обладали лишь некоторые зверолюди, получившие благословение Создателя Эля. Чем редче и сильнее был дар, тем выше считался его обладатель.

Именно поэтому дети семьи Серпент пользовались особым положением. Все они, кроме Эша, обладали этим даром. Чёрт, вот бы и Эшу досталось хоть что-нибудь подобное.

«После Барона по старшинству идут близнецы Тео и Тиан. Его верные приспешники».

Как и остальные братья, они отличались тяжёлым характером, но близнецы были особенно жестоки. Я хорошо помнил сцены, где они осыпали Эша унижениями и даже поднимали на него руку. У меня было два варианта: смириться, как в оригинале, или попытаться сопротивляться.

— Прекратите!

Я остановился, услышав шум. Обернувшись на звук, застыл на месте.

Близнецы держали за воротник какого-то мальчишку и весело ухмылялись.

— Ну и тугодум ты. Мы ведь так любезно решили с тобой поиграть.

— Не хочу! Я не буду сражаться призывными существами! Вы опять убьёте всех моих!

— Тогда просто отдай нам свои карты призыва, и всё.

Я присмотрелся к мальчику. Медовые волосы, милое лицо… Это был третий сын семьи Серпент — Эйден.

В семье, где сила определяла положение, Эйден считался вторым с конца по уровню магии, сразу после Эша. Персонаж, который должен был постепенно расти и тайно восхищался Килом — единственным, кто признал его способности.

«Значит, передо мной второй и третий сын — Тео и Тиан».

Пока я мысленно раскладывал всё по полочкам, Эйден не выдержал и со всей силы укусил Тео за руку. Тиан раздражённо скрипнул зубами и поднял ладонь.

— Да как ты смеешь…

— Братья.

Шумный коридор мгновенно затих.

Заметив меня, близнецы уставились так, будто перед ними появилась новая добыча. Тео отпустил Эйдена и подошёл ближе.

— Ого, немой Эш сам заговорил. Обычно только прячешься по углам.

— Хочешь поиграть вместо него? Отлично. Любимый младший брат решил составить нам компанию.

Близнецы Тео и Тиан выглядели иначе, чем остальные зверолюди. До шеи они были похожи на людей, но выше начинались две змеиные головы — зрелище довольно пугающее.

И всё же моей первой мыслью было совсем другое.

«Ничего себе… злодейские братья из любимой новеллы прямо передо мной!»

Я шагнул к ним и с сияющей улыбкой, словно актёр на церемонии награждения, схватил одного из них за руку.

— Правда? Я действительно могу с вами поиграть?

— …Что?

— Я хочу играть с вами! Не с братом Эйденом, а именно с вами. Пожалуйста!

Близнецы замерли на мгновение, а потом одновременно расхохотались. Между губ мелькнули раздвоенные языки. Чешуя на шее поблёскивала на свету так красиво, что я едва не потерял самообладание.

Наконец они успокоились.

— Этот парень… Говорят, он болен. Может, у него с головой что-то не так?

— Ладно. Но игру выбираем мы.

Даже Эйден, которому я только что помог, смотрел на меня так, словно думал: «Он точно сумасшедший». Видимо, Эш действительно долго жил под гнётом близнецов. Но что поделать? Если любимые персонажи вдруг появляются прямо перед глазами, кто бы не разволновался?

— Конечно! Во что будем играть? Соревнование по верховой езде? Или охота?

Я энергично закивал. Близнецы переглянулись и внезапно сжали мои щёки пальцами. Даже с перекошенным лицом я продолжал смотреть на них прямо.

— Хм… Может, сыграем в нашу любимую игру — «принеси»?

— …

— Ты ведь наша домашняя собачка, разве нет?

В этом мире люди находились на самом дне кастовой системы. Если бы Люциус не усыновил Эша, он бы родился на улице и там же умер.

Единственный способ выжить в этом доме для Эша заключался в том, чтобы стать послушным инструментом братьев, выполнять любые их жестокие и несправедливые приказы.

Пальцы одного из близнецов коснулись ошейника на моей шее. Безмолвное предупреждение: «Не высовывайся и знай своё место».

Я решил разрядить напряжение и открыл рот.

— Гав.

С лица близнецов исчезла улыбка. А я, будто ничего не замечая, с безумным блеском в глазах схватил их крупные ладони, обливаясь холодным потом.

— Отлично, просто замечательно. Я правда хорошо приношу вещи. У меня особая сила укуса…

— …

— А если я хорошо справлюсь… можно мне вашу первую сброшенную в этом году шкуру? Ничего подозрительного, честно. Просто я всегда смотрел на ваши идеально ухоженные чешуйки, и у меня сердце начинало биться быстрее.

— По-моему, звучит как раз очень подозрительно, — пробормотал Эйден.

Я сделал вид, что не услышал, и осторожно провёл пальцами по чешуе на тыльной стороне руки одного из близнецов. Тот вздрогнул, будто его домогались, и резко отдёрнул руку.

На его лице ясно читалось выражение человека, который вдруг понял: слюнявая собака страшнее кусающей.

Близнецы на мгновение словно потеряли дар речи, но вдруг один из них радостно выкрикнул:

— Б-брат!

В ту же секунду по спине пробежал холодок. Воздух будто наполнился убийственным намерением. Медленно обернувшись, я встретился взглядом с высоким мужчиной, смотревшим на меня ледяными глазами.

«Этот человек…»

Шрам, пересекающий один глаз. Массивное тело, будто созданное для убийств. Вздутые вены на руках. Он словно был живым воплощением слова «злодей».

Мужчина некоторое время молча смотрел на меня, а затем прорычал:

— Что ты здесь делаешь, Эш?

Это был Барон Серпент — главный злодей оригинальной истории.

Если описать «Битву за короля зверей» одной фразой, то это была… охота зверолюдей за джинном.

В этом мире существовало существо, называемое «первозданным злом», которое исполняло одно желание того, кто его призовёт. Но чтобы вызвать его, нужно было победить шестерых легендарных хранителей и собрать все шесть печатей призыва.

В какой-то момент хранители появились в империи, и все, кто имел хоть какое-то желание, бросились на охоту. У каждого значимого персонажа в этой истории была одна общая черта — мечта, ради которой они готовы были рискнуть жизнью.

Эш, в которого я переселился, хотел жить дольше, ведь был смертельно болен. Кил мечтал стать императором после гибели матери по политическим причинам. Барон же жаждал стать главой семьи Серпент.

Но владельцем легендарного призывного существа мог стать только один человек. Поэтому Барон однажды приказал Эшу:

«Такому бесполезному, как ты, остаётся лишь один способ помочь семье. Помоги мне собрать печати призыва — тогда хотя бы умрёшь с честью».

Из-за долгих лет насилия и психологического давления Эш уже не мог мыслить здраво и не сумел отказаться. Его использовали до тех пор, пока здоровье окончательно не рухнуло, а затем Барон просто выбросил его. В итоге Эш был наказан мечом Кила за все злодеяния, которые совершил по чужой воле.

— Тео. Тиан.

— Д-да.

— Я ведь сказал вам не водиться с людьми без причины.

Голос Барона был холодным и лишённым эмоций. Я решил не вмешиваться и молча стоял в стороне.

В этот момент Барон развернулся ко мне, поднял руку — и внезапно ударил по щеке.

Шлёп!

Перед глазами вспыхнуло, тело качнулось. Во рту почувствовался привкус крови, похоже, внутри щеки лопнула кожа. Барон схватил меня за ворот, не давая упасть, и холодно произнёс:

— И ты уже забыл моё предупреждение не выходить из комнаты?

— Угх…

— Я сказал не таскать по коридорам этот мерзкий человеческий запах.

Что-то потекло из носа. Похоже, удар оказался настолько сильным, что пошла кровь. Я подавил поднимающееся возмущение и опустил взгляд. Пока я не стал сильнее, бросаться на Барона, человека с абсолютной властью в семье Серпент, было чистым самоубийством.

— Простите, брат.

— Нет, вашу тупую расу таким не воспитаешь.

Барон снова поднял руку. Близнецы, наблюдавшие за происходящим, тихо захихикали. В тот момент, когда я уже готовился получить второй удар, вперёд внезапно шагнул Эйден.

— Что ещё?

Барон посмотрел на него ледяным взглядом. Эйден замялся, но всё же заговорил:

— Б-будущему главе семьи Серпент не стоит марать руки о подобные вещи.

— …

— Я сам его накажу. Простите.

Барон немного смягчился и, будто выбрасывая мусор, отпустил мой воротник. Внутри всё кипело, но что поделать, в этом доме всё решала иерархия.

«Нет, серьёзно… я должен терпеть такое и дальше?»

Я задумался.

А зачем вообще терпеть? Мне и так осталось жить меньше года. Лучше уж сделать что-то напоследок, чем до конца жизни быть использованным, как в оригинале.

«Может, просто устроить бунт?»

Решение пришло мгновенно. Я схватил Барона за запястье, когда он уже собирался уходить. Он замер и медленно повернулся ко мне с убийственным выражением лица.

— Ты сейчас этой грязной рукой…

— Эй, ты, ублюдок.

В коридоре повисла мёртвая тишина.

Я усмехнулся. Чего мне бояться? Через год всё равно умру. Пока я наслаждался собственным дерзким поступком, лицо Барона становилось всё мрачнее.

— Что ты сейчас сказал?

— Думаешь, только ты здесь драгоценный сын? Я тоже. Раз уж меня усыновили, у нас одна фамилия. Так какого чёрта ты выделываешься? Что, если не будешь устраивать истерики — умрёшь? У тебя болезнь такая?

— …

— Чего уставился? Давай разберёмся по-плохому.

Слова сами лились наружу. То, чего Эш из оригинала никогда бы не сказал. И от этого было одновременно смешно и невероятно приятно.

Барон усмехнулся и шагнул ко мне. А в следующий момент без предупреждения врезал кулаком в живот.

Боль скрутила внутренности. Я рухнул на пол, прижимая руки к животу.

— Похоже, раз тебе осталось недолго жить, ты окончательно сошёл с ума.

— Именно так.

Я сплюнул кровь на ладонь и продолжил:

— Мне скоро умирать, так что бояться нечего. Лучше не трогай меня.

— …

— А то вдруг мне станет одиноко умирать, и я прихвачу кого-нибудь с собой.

— На что ты рассчитываешь?

— Я же сказал.

Я размазал кровь по лицу, как сумасшедший. Лицо мгновенно стало багровым, и я широко улыбнулся.

— Я тоже драгоценный сын.

Барон уже собирался рассмеяться, но внезапно застыл. Почувствовав что-то, он медленно обернулся.

Позади стоял Люциус.

Без выражения на лице он смотрел то на меня, залитого кровью, то на Барона, всё ещё державшего меня за ворот. Затем его голос, низкий и тяжёлый, прозвучал в коридоре:

— Что здесь происходит, Барон?

Это была семья Серпент — знатный род злодеев.

И в этом безумном доме выживает только тот, кто способен быть ещё более жестоким.

http://bllate.org/book/16511/1501715