Готовый перевод Every time I get into a book, I become a "Sucker" / Каждый раз, когда я попадаю в книгу — я становлюсь «Терпилой» (быстрая трансмиграция): Глава 11

Свинцовое, давящее небо внезапно разродилось дождем. Крупные капли, похожие на горошины, беспощадно забарабанили по земле, поднимая оглушительный шум.

Вода, попадая на кожу, била так сильно, что становилось больно. Мир, отгороженный пеленой ливня, сузился, и даже далекий гул беснующейся толпы стал неразличимым.

Цзинь Шуи легонько похлопывал мальчика по хрупкой, исхудавшей спине, нашептывая утешения:

— Всё хорошо, теперь всё хорошо...

Боль в плече постепенно притупилась, и сквозь онемение он почувствовал, как по коже потекло что-то горячее, смешиваясь с каплями дождя. Шуи понял, что Су Сюй заплакал, но не стал подавать виду, просто продолжая молча стоять рядом.

Пусть поплачет, так лучше.

По крайней мере, сейчас он не один.

Впереди у Су Сюя еще долгий путь, и в те по-настоящему суровые дни, которые ждут его в будущем, у него, скорее всего, не останется даже этой крохи тепла и поддержки.

— Всё в порядке, никто не услышит, — дождь усиливался. Те, кто ворвался на виллу ради грабежа, видимо, не на шутку струхнули: многие, прижимая к себе награбленное, выскакивали из дверей и под дождем быстро исчезали в серой мареве.

Благодаря забору, заваленному похоронными венками и мусором, никто не замечал, что в этом тесном уголке подросток, чьи плечи придавила непосильная ноша судьбы, бьется в беззвучных рыданиях.

Говорят, когда человеку невыносимо горько, меньше всего он может вынести слова утешения. Стоило Шуи начать успокаивать его, как Су Сюй сорвался — он вцепился в него и разрыдался в голос.

В нем не осталось и следа от привычного спокойствия и силы. Сейчас он был похож на новорожденного младенца, который знает лишь один способ выразить свой страх и тревогу — плач.

Слушая этот надрывный, истошный плач, Шуи чувствовал, как на сердце ложится тяжкий груз.

Совесть просто не позволяла ему и дальше оставаться сторонним наблюдателем. Он хотел помочь Су Сюю.

Пусть в оригинале написано, что в будущем у того всё будет прекрасно, а все нынешние страдания уместились в пару сухих строчек.

Но ведь это живая жизнь. Эти десять лет Су Сюю придется проживать самому — секунда за секундой, минута за минутой. В реальности нельзя перевернуть страницу и в один миг превратить муку в прошлое.

Шуи долго простоял с ним под дождем, так и не придумав никакого дельного плана. Наконец Су Сюй выплакался. Он виновато опустил голову, не решаясь отстраниться и выйти из объятий.

Шуи, как взрослый, сразу заметил эту неловкость и взял инициативу на себя.

— Ты как? — спросил он.

Маленький комочек в его руках кивнул и глухо пробормотал охрипшим от слез голосом:

— Спасибо.

— Пустяки, — Шуи отступил на шаг, поднял с земли зонт, раскрыл его и, достав из кармана слегка влажную салфетку, протянул её Су Сюю.

Он держал зонт над ними, ожидая, пока мальчик приведет себя в порядок. Су Сюй, смущенно и наспех вытерев лицо, спросил, не нужно ли вытереться и ему.

— Прости... Из-за меня ты тоже промок до нитки, — Су Сюю явно было не по себе от того, что он остался в долгу. Он выдавил эти слова, густо покраснев.

Тут до Шуи наконец дошло: когда он раньше давал Су Сюю тетрадки с конспектами и тот краснел — это не было стеснением, он просто совершенно не умел принимать чужую доброту.

Такой славный ребенок... Как у этого автора-собаки рука поднялась быть с ним столь жестоким?

— Я в порядке. У тебя слабое здоровье, так что первым делом вытрись. Здесь ливень стеной, давай найдем место, где можно переодеться, — с этими словами Шуи достал телефон и привычным жестом вызвал такси, установив щедрую доплату.

Раньше, в «прошлой жизни» офисного планктона, он всегда выбирал эконом-варианты и совместные поездки. Теперь же, став богатым, он просто швырялся деньгами ради скорости. Несмотря на дождь и окраину города, где время ожидания обычно растягивалось на полчаса, после его доплаты водитель нашелся через пару секунд.

И впрямь — за деньги и черти муку мелют.

Местом назначения Шуи указал школу, решив, что обдумает всё и сменит адрес уже в машине. Они оба несовершеннолетние, в отель их не пустят. Домой к себе Су Сюя тоже не приведешь.

Отец и так запретил им общаться, а если снимать квартиру прямо сейчас, то процесс переезда займет слишком много времени.

*Может, просто в общежитие? Дам комендантше денег, мы выглядим так жалко, что она наверняка нас пустит.*

Шуи невзначай спросил:

— Где ты сейчас живешь?

Раз на лето Су Сюй не остался в общежитии, Шуи предположил, что у него есть какое-то жилье. Возможно, он тайком вернулся на виллу.

Но Су Сюй ответил:

— Я... тут недалеко, приютила одна бабушка, — честно признался он. — Я могу вернуться прямо туда.

Шуи кивнул и протянул ему телефон, чтобы тот изменил адрес.

Минут через десять приехала машина. Шуи снова накинул водителю «на чай». Увидев двух промокших детей, тот не стал ворчать, а, напротив, пустил их в салон и даже протянул Шуи полотенце.

— Чистое осталось только одно, так что вытирайтесь пока как-нибудь. Тут ехать минут двадцать, — водитель, получив деньги, стал на редкость щедрым и даже выдал им по бутылке воды.

Когда они сели, водитель прибавил температуру кондиционера и не стал донимать их расспросами о том, что они забыли в этом районе.

Шуи был одет в явно брендовые вещи, деньгами сорил легко — водитель, кроме излишнего радушия, не проявлял никакого лишнего любопытства.

Адрес, который дал Су Сюй, вел в место, которое даже «трущобами» назвать было трудно. Это был глухой, запущенный пятачок на самой окраине города. Высоток здесь не было — лишь старые малоэтажки, построенные десятилетия назад, стоящие так тесно, что, открыв окно, можно было буквально стащить пучок зеленого лука с подоконника соседа.

Погода и так была дрянная, но это место выглядело совсем убого: обшарпанные стены, поросшие мхом и покрытые белесым налетом, разбитый кирпич под ногами. Казалось, даже сам мир здесь стал серым.

— Спасибо, староста. Я дальше сам поднимусь, езжай домой, — Су Сюй знал, в какой нищете живет, и даже не думал приглашать Шуи. Он просто поблагодарил его, заодно пресекая любопытный взгляд водителя.

Шуи лишь повел подбородком:

— Выходи. Моя одежда насквозь мокрая, переоденусь у тебя.

Он сказал это так непринужденно и буднично, что в голосе не чувствовалось ни капли снисхождения. К тому же повод был веским — отказать было невозможно.

Когда они вышли из машины, Шуи последовал за Су Сюем. Они петляли по узким переулкам, где раскрытый зонт то и дело задевал стены, и в конце концов поднялись на верхний этаж в самом глухом углу.

В это время люди были на работе, так что вокруг было безлюдно. Впрочем, судя по обстановке, жильцов здесь и так было немного.

У Су Сюя не было здесь полноценной квартиры. Это было старое общежитие коридорного типа: одна комната — это и есть всё жилье, а кухня и туалет — общие на этаже.

Но Су Сюй не мог позволить себе даже такую каморку. Одна сердобольная старушка пустила его жить в пристройку на крыше, которую соорудили еще в стародавние времена.

Люди не выбирают такие места, если у них остался хоть какой-то другой выход.

Когда денег нет, экономишь на всём, поэтому вся крыша была засажена какими-то овощами. Раньше там был небольшой курятник, но поскольку на крышу мог зайти кто угодно, а птица слишком шумела и воняла, да и дохла быстро, его забросили.

Су Сюй вычистил этот курятник и повесил внутри москитную сетку, чтобы заниматься. На крыше не было кондиционера, летними ночами здесь стояла духота, а в дощатой пристройке было как в пароварке. В продуваемом же со всех сторон курятнике по ночам гулял ветерок, и там можно было находиться, не рискуя получить тепловой удар.

Увидев, в каких условиях живет Су Сюй, Шуи... просто не нашел слов, чтобы описать свое состояние.

Су Сюй пояснил: из-за того, что у него официально было «наследство», его оформили под «опеку» родственников, поэтому он не мог попасть даже в приют. Ему оставалось только это.

А почему не жить у родственников?.. Те вроде и не запрещали, но, помимо вечных попреков, его частенько поколачивали. Когда родственники «играли им в футбол», отправляя от одного к другому, он иногда не мог достучаться в дверь очередной тетки или дяди и был вынужден проводить всю ночь на лестничной клетке.

Обо всем этом Су Сюй рассказал Шуи позже, и тот едва не лопнул от злости. Но сейчас, когда мальчик подвел его к маленькой дощатой лачуге на крыше и открыл деревянную дверь (которую, казалось, проще выломать, чем отпереть ключом), Шуи всё равно был шокирован.

Комнатушка была крошечной: стандартная односпальная кровать занимала почти всё пространство. В узком проходе теснился шкафчик, стола не было — его приходилось раскладывать прямо на кровати.

Места было так мало, что если бы Су Сюй не жил тут временно и без вещей, в комнате было бы просто не развернуться.

Единственным плюсом было то, что крыша не протекала. Вся бытовая техника была такой древней, что казалась нерабочей.

Открыв дверь, Су Сюй засмущался еще сильнее. Он уступил Шуи единственный пятачок свободного пространства, а сам достал из шкафа два комплекта одежды.

Один — летняя школьная форма, второй — простая футболка с шортами. Вещи выглядели новыми — видимо, это было лучшее, что у него было.

— Прости, тут не очень... Но вещи чистые, если ты не побрезгуешь...

Шуи, конечно, верил ему. В школе Су Сюй всегда выглядел опрятно. Даже если его одежда была старой, на ней никогда не было ни пятнышка.

Комната была настолько мала, что Шуи засомневался, поместится ли здесь даже семейство мышей, но Су Сюй умудрился навести в ней идеальный порядок. Даже ржавчина на стареньком вентиляторе была тщательно отчищена.

— Всё нормально, у тебя тут очень чисто, — искренне подбодрил его Шуи. Он взял футболку с шортами и спросил: — Куда положить мокрое?

Су Сюй указал на вешалку:

— Можно повесить туда.

— Угу, — отозвался Шуи и начал раздеваться. Су Сюй спохватился и протянул ему пачку бумажных платков.

— Новых полотенец нет, используй это.

Шуи невольно вздохнул:

— Да брось ты, я не брезгую. Если ты не против, дай мне свое полотенце.

Су Сюй всё же был «Главным Шоу», причем с легким пунктиком на чистоте — его полотенце наверняка было безупречным. Раз уж Шуи «побратался» с ним, временно воспользоваться его полотенцем не было проблемой.

— Я... я, конечно, не против, — Су Сюй подал полотенце. — Хочешь, я принесу горячей воды обтереться?

Шуи задумался:

— Да ладно, есть холодная? — Даже в дождь в комнате стояла невыносимая духота, а они к тому же вымокли.

— Есть.

Су Сюй принес ему таз с чистой водой. Сам Шуи к тому времени уже скинул одежду. На самом деле он промок не так сильно, даже белье осталось сухим. Сполоснувшись холодной водой, он надел футболку и наконец почувствовал себя свежее.

Су Сюй подал ему сухое полотенце вытереть волосы и, только когда Шуи закончил, начал медленно собираться сам.

Шуи: «...»

*Совсем я зажрался как барин — заставил Су Сюя так долго прислуживать себе, хотя он сам куда слабее.*

Шуи стало не по себе. Су Сюй промок гораздо сильнее, поэтому ему пришлось переодеваться полностью.

Как раз когда Шуи хотел напомнить ему, чтобы тот всё же воспользовался горячей водой, иначе простудится, он увидел...

*Об этом точно нельзя знать Цзинь Юю, иначе я и после смерти целым не останусь.*

Су Сюй использовал ту же воду, которой вытирался Шуи, чтобы смыть с себя дождевую грязь, и только потом вынес таз.

Хорошо хоть сейчас лето, самый пик жары — в легкой одежде не замерзнешь.

Шуи хотел спросить, обедал ли Су Сюй и не заказать ли еды, как вдруг заметил, что румянец на лице мальчика какой-то нездоровый.

Но Су Сюй, казалось, ничего не замечал — он порывался забрать одежду Шуи, чтобы постирать и развесить под навесом.

У Шуи едва дыхание не перехватило.

*Ну какой еще перфекционизм в такой момент!*

— Почему у тебя лицо такое красное? — Шуи потянулся к его лбу, но не успел коснуться, как мальчик пошатнулся.

Шуи подхватил его. Лоб был такой горячий, что на нем можно было картошку печь.

— У тебя жар, — констатировал Шуи. Словно сработал какой-то триггер: стоило ему договорить, как Су Сюй, подобно листку бумаги, безвольно повалился на него.

Благодаря тесноте комнаты и тому, что Шуи успел его схватить, Су Сюй не приложился головой об пол.

*Ну надо же...*

Шуи уложил его на кровать, натянул тонкое одеяло, пахнущее стиральным порошком, на живот Су Сюя и хотел забрать полувлажную одежду, чтобы развесить.

Но Су Сюй, даже теряя сознание, намертво вцепился в мокрую ткань. Хриплый голос заклокотал в горле, звук был настолько тихим, что его почти невозможно было разобрать.

Но Шуи всё же расслышал эти невнятные слова.

В слабом голосе сквозила мольба и рыдания; он почти умолял его:

— Не... уходи.

http://bllate.org/book/16502/1612330