Готовый перевод No Quick Fix / Быстрого решения нет [❤️] ✅: Глава 3

Без сомнения, улица, на которой жил Эмери Додд, была очень красивой, и, как и везде в городе, на ней росло много больших деревьев. Она была похожа на почтовую открытку или на то, что приходит на ум при слове «живописный район небольшого городка». Я представлял себе детей, идущих в школу, рождественские песнопения и вечеринки в квартале.

Дома на улице были прекрасны, построены близко друг к другу и были либо оформлены в колониальном стиле с широкими крыльцами и ставнями, большим количеством окон и деревянными акцентами, либо в стиле ранчо, длинные и плоские, некоторые L-образные, другие U-образные, все с незамысловатыми пристроенными гаражами. Я предполагал, что дом Додда будет похожим, но был приятно удивлен, обнаружив, что он отличается.

Дом расположился между гигантскими кедрами и соснами породы пандероза. Он был построен в стиле коттеджа, очень похожего на крафтсменский стиль, которым я восхищался, когда рос в Калифорнии. Он был серым с белой отделкой и небольшим вторым этажом. По правую сторону от дома тянулась очаровательная белая изгородь и подъездная дорожка, ведущая к гаражу. Передний двор был пышного изумрудно-зеленого цвета, его прорезала мощеная дорожка, ведущая к шести широким ступеням и крыльцу, которое тянулось вдоль всего дома. Я сомневался, что когда-либо видел более гостеприимный маленький дом.

Выйдя из машины, я пару раз провел пальцами по волосам, поправил кожаную куртку, быстро проверил, не воняет ли от меня, а потом зевнул так громко, что челюсть хрустнула. Убедившись, что могу нормально соображать, я запер машину и направился к воротам. На полпути я споткнулся о то, что, по моему мнению, было трещиной в асфальте.

– Только не дай мне упасть на лицо, – обратился я к Вселенной, надеясь, что кто-то или что-то меня слышит. – Мне нужно произвести хотя бы приличное первое впечатление.

Я тихонько постучал в дверь. В конце концов, было раннее субботнее утро.

Меня удивило, как быстро открылась входная дверь, и в то же время мужчина крикнул:

– Сначала спроси, кто это!

Это был хороший совет, но маленькая девочка, стоявшая передо мной, совсем не слушала и, вероятно, думала, что ее отец - а это должен был быть он, - обращается к ней с советом, а не с приказом.

– Привет, – поприветствовал я малышку, улыбнувшись ей. Она была очень милой: темно-русые кудри, спадающие на лицо, большие карие глаза и россыпь веснушек на носу.

– Кто вы? – резко спросила она, одарив меня хмурым взглядом.

Присев на корточки, я повернулся лицом к этому херувиму.

– Я Бранн Колдер, и я здесь, чтобы помочь твоему отцу.

Она наклонила голову, изучая мое лицо.

– О, да, он сказал, что вы придете.

– Не похоже, чтобы ты была в восторге от этого, да?

Она все еще изучала меня.

– Это зависит от обстоятельств. Вы умеете заплетать волосы? Лидия не умеет заплетать волосы, а она уже взрослая.

Я не мог не заметить, что от осуждения в ее голосе могла облупиться краска.

– Нет, но я могу посмотреть видео на YouTube и разобраться с этим позже, – честно заверил я ее, потому что всегда было проще всего просто рассказать все как есть. Так можно было не беспокоиться об этом потом. – А пока я могу сделать шарики.

Она отпустила дверь и скрестила руки.

– Что значит «шарики»?

– Знаешь, такие шарики из резинок, которые люди покупают в магазинах канцтоваров?

– Может быть. Я не уверена.

Мне понравилось, как серьезно она говорила, и я не мог не улыбнуться.

– Ну, я могу сделать два идеально круглых шарика из твоих волос, если у тебя есть мягкие резинки.

– Хм, – сказала она, словно сомневаясь, хорошая это идея или нет.

– Если серьезно, то они будут выглядеть как ушки, – заверил я ее, добавив это, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Сходство с животным должно было быть удачным. Детям нравятся животные.

Так и вышло. Ее лицо засветилось, и она одарила меня белозубой ухмылкой.

– Сколько вам нужно резинок для волос?

– Три, может быть, четыре на каждую сторону, – задумчиво сказал я.

Быстро развернувшись, она бросилась обратно в гостиную, не потрудившись остановиться, чтобы сказать что-нибудь мужчине, который стремительно вошел в комнату. Она была слишком увлечена своими поисками.

– Куда ты идешь? – позвал он ее.

– Нужно найти резинки для волос!

– Конечно, – пробормотал он про себя, а затем повернулся и сосредоточил на мне все свое внимание.

Я чуть не сказал «Вау» на выдохе, но остановился, прежде чем выставить себя полным и абсолютным дураком, и вместо этого сказал «Эй». Эмери Додд был красивым мужчиной с глубокими, темными, теплыми карими глазами, точеными чертами лица и короткими, уложенными в аккуратную прическу каштановыми волосами. Его губы казались созданными для поцелуев, мягкие с восхитительным изгибом.

Я. Хотел.

– Доброе утро, – удалось мне выговорить.

– Доброе утро, – повторил он, глядя на меня и недоумевая, откуда, черт возьми, я взялся. Наверное, это было немного обескураживающе.

Мне нужно было взять себя в руки, потому что возбуждаться на парня, которому я должен был помогать с детьми, было очень дурным тоном.

– Вы мистер Колдер, не так ли?

– Да, – сказал я, довольный тем, что он заговорил первым. – А вы - мистер Додд.

– Эмери, пожалуйста, – мягко поправил он, поспешно протягивая мне руку.

Его хватка была теплой и сильной, и я расслабился, когда он взял меня за плечо другой рукой. Казалось, что дополнительный контакт успокаивает.

– Я предполагал, что это должен быть ты, но ты выглядишь так по-другому.

Он отпустил меня.

– По-другому?

– У меня есть твое досье из Torus, – сообщил он, пропуская меня вперед, через порог в свой дом. – Пять месяцев без службы в армии пошли тебе на пользу.

Я не знал, что ответить мужчине, который смотрел на меня так ласково, словно я был кем-то особенным. Это нервировало и в то же время заставляло меня чувствовать себя потрясающе. Что бы я ни натворил, чтобы заставить его так смотреть на меня, я должен был выяснить это как можно скорее, потому что хотел, чтобы это продолжалось.

Он отпустил мою руку и закрыл за мной дверь.

– У тебя были длинные волосы.

– У тебя просто старая фотография, – сообщил я ему, зная о той, которую Джаред Колтер включил в мое досье для клиентов. Она была сделана до того, как я стал «морским котиком», когда я еще носил стрижку «каре». Он собирался обновить ее, но всегда находилось что-то более срочное.

– Так гораздо лучше, – заверил меня Эмери. – Как и все остальное.

– Спасибо, – сказал я, проводя пальцами по темно-русым прядям. Мои волосы не сильно отросли с тех пор, как я покинул флот, может быть, на несколько сантиметров, но, судя по прибавившейся длине и щетине, украшающей мою челюсть, солдат, которым я был, определенно исчез. – Легко избавиться от привычек, которые тебе не нравились с самого начала.

– О, я в этом уверен, – усмехнулся он, проходя через гостиную. – Проходи, присаживайся. Могу я налить тебе кофе?

Я почти застонал.

– Да, пожалуйста.

Видимо, я был забавным, потому что надо мной посмеялись.

Дом был, мягко говоря, очаровательным. Когда я следовал за ним через гостиную на кухню, я чувствовал, как солнце проникает в дом через окна от пола до потолка, согревая пространство и приглашая свернуться калачиком на мягком диване или устроиться в удобных креслах, закинув ноги на огромный пуфик, и, возможно, посмотреть телевизор. Безделушки и обилие книг, разбросанные повсюду, создавали ощущение уюта, как будто этот дом мог рассказать историю людей, которые в нем жили. Картины, украшающие бледно-желтые стены, были эклектичными, потолки с открытыми деревянными балками, а на кухне, на которую мы пришли, красовалась странная, привлекающая внимание люстра. Я остановился и уставился на нее.

Положив капсулу в кофеварку, он сделал паузу и повернулся ко мне.

– Тебе ведь интересно узнать о люстре, не так ли?

– Да, – ответил я, улыбаясь ему. – Ты читаешь мои мысли или все находят ее странной?

– Последнее, – сказал он, усмехаясь. – Все удивляются, и я знаю, что это странно, но она всегда была здесь, – сказал он мне. – Когда мы с женой только переехали, то во время ремонта думали, что продадим ее или подарим, но потом... не помню, кто здесь был, - сказал он, прищурившись, словно пытаясь вспомнить, - но они сказали, что это на самом деле граненый хрусталь и что ее стиль, этакий водопад, стоит целое состояние, и он, или она, хочет ее, поэтому мы оставили ее, думая, что обменяем ее на то, что они принесут, но этого не случилось, и... она как бы осталась.

Он погрузился в воспоминания, и было приятно слушать его голос, низкий, хрипловатый тембр, когда он говорил.

– Помню, когда Эйприл было около шести месяцев или около того, мы с ней стояли здесь, рядом с люстрой, и она подняла свою маленькую руку, словно хотела дотронуться до нее. Думаю, она смотрела, как солнечный свет создает радугу на стене, и я подумал... У меня сейчас идеальный момент.

У меня никогда не было идеального момента, пока не было, но мечтательное выражение его лица, мягкость его глаз и грустный тон заставляли меня думать, что он уже близок. Черт, у меня была странная реакция на него, дом и даже на его милого ребенка. Черт возьми, почему это происходит?

– Ну, она очень красивая, – неубедительно ответил я.

– Да, – со вздохом подтвердил он, возвращаясь к кофеварке. – И так, скажи мне, что тебе добавить в кофе?

– Ничего, – хмыкнул я, любуясь тем, как длинные мышцы спины напрягаются и двигаются под его обтягивающей футболкой.

Он не был таким худым, как мне показалось сначала; его плечи были широкими, а грудь - рельефной. Судя по его длинным ногам и упругой круглой заднице, я начал думать, что мне придется напоминать себе снова и снова, что этот мужчина - натурал.

– Прости? – произнес он с явным ужасом, повернувшись, чтобы посмотреть на меня через плечо. – Ты сказал «ничего»? Это была шутка?

Я прочел отвращение на его красивом лице и не мог не заметить, как он на меня зыркнул, поэтому широко улыбнулся. Он мне уже нравился. Он был очарователен.

– Просто горячая вода из кофейных зёрен? Это ты мне хочешь сказать? Серьезно?

Я фыркнул.

– Слушай, я научился пить его либо так, либо никак, – объяснил я, проходя на кухню, где чувствовал себя как никогда непринужденно с тех пор, как вернулся в нормальный мир.

– Ну, как насчет того, чтобы один раз попробовать немного ванильного крема и посмотреть, превратишь ли ты кофе из чего-то обязательного в то, что тебе действительно нравится.

Я хмыкнул.

– Нет?

– Настоящие мужчины пьют горячую воду из кофейных зерен, – поддразнил я его.

– А я думаю, что настоящие мужчины пьют все, что им вздумается.

Он покачал головой, как будто я был смешон, и я смотрел, как он идет к холодильнику, а потом возвращается и отхлебывает мой кофе, прежде чем передать его мне.

Он подождал, пока я отпил немного, и я должен был отдать ему должное, он оказался гораздо вкуснее.

– Ну как?

Я снова хмыкнул.

– Хорошо, – сказал он, ухмыляясь. – Я засчитываю это как победу.

Пока он ходил вокруг, доставая мюсли и молоко, я гадал, будет ли это завтрак, но не спросил.

– Ну, как прошел полет? – спросил он, выгружая посуду из посудомоечной машины.

Я прислонился к стойке и еще немного понаблюдал за его мускулами, заострив внимание на полоске загорелой кожи, которая виднелась, когда он расставлял миски на высоких полках.

– Вообще-то я поехал на машине, – уточнил я, отпивая из огромной кружки, которую он мне протянул, и одновременно рассматривал все детали комнаты.

Я никогда не думал, что буду фанатом белой кухни - белые шкафы и белые столешницы из плитки, - но каким-то образом, вместе с приборами из нержавеющей стали, сердце этого дома оказалось не стерильным и непривлекательным, а простым и удобным. Опять же, во всем этом чувствовался деревенский колорит.

– Ты приехал из Чикаго? – Он остановился, чтобы взглянуть на меня. – Зачем тебе это понадобилось?

– Мой босс предпочитает, чтобы у нас были собственные машины, когда задание такое продолжительное, как это.

Он все еще смотрел на меня, придвинувшись ближе.

– Но для этого и предназначены дополнительные расходы. Это невероятная поездка. Ты, должно быть, очень устал.

– Я выехал в четверг, – объяснил я, – проехал часть пути, а остальное - вчера. Я в порядке.

– Ну, если тебе нужно будет прилечь, дай мне знать.

Он наклонился ко мне и нежно похлопал по груди, но не сразу отстранился, а оставил руку на месте, задержавшись немного. Я понятия не имел, что предпринять. В обычной ситуации я бы попытался. В обычной ситуации я бы набросился на него, но это был не тот случай. Он не гладил мою грудь и не восхищался рельефом, которым я был обязан ежедневным походам в спортзал вместо военной службы. Эмери не испытывал ко мне влечения. Он просто был рядом со мной, в моем пространстве, мы вдвоем в странном, тихом пузыре, который мне не совсем привычен, но, тем не менее, нравится.

Мгновение спустя чары развеялись, и он, как ни в чем не бывало, вернулся к выгрузке посуды, хмурясь на некоторые предметы, которые он вытаскивал, например расческу для волос, деревянные ложки и Барби.

Я захихикал, наблюдая, как выражение его лица меняется с озабоченного на растерянное.

– Очевидно, эти предметы по какой-то причине должны были пройти санитарную обработку, – сказал он, положив белокурую красавицу на стойку. – По крайней мере, у того, кто их сюда поставил, хватило здравого смысла поместить их на верхний ярус.

– Конечно, – сказал я, как будто это имело смысл.

Его ухмылка, словно он знал, что я не в своей тарелке, вывела меня из равновесия.

– Бранн, я знаю, что для тебя все это в новинку. В конце концов, я читал твое досье, так что, пожалуйста, знай, что я помогу тебе найти здесь опору.

– Опору?

– С тем, что тебе придется делать, – уточнил он, что ничуть не помогло.

– И что же мне делать?

Он вскинул бровь, и я почувствовал, как меня обдало жаром от его улыбки, игривой и сексуальной одновременно. Я сделал непроизвольный шаг вперед, реагируя на то, что ощущалось как приглашение в его пространство, знакомое и в то же время новое, пока не остановил себя.

У меня никогда и ни на кого не было такой реакции. Это был не я. Я никогда не тянулся к кому-то новому. Сначала все должно было быть безопасно. Локрин был вынужден пригласить меня к себе домой выпить пива и прижать меня к своей входной двери, прежде чем добиться от меня такой реакции. За те неполные пять месяцев, что мы трахались, он, наверное, миллион раз спрашивал, почему я никогда ничего не инициировал? Почему я всегда ждал, пока он поцелует меня, обнимет, прежде чем я возьму себя в руки и прижмусь к нему? Почему я не мог проявить инициативу?

И я знал, почему. Наполовину это был страх, что мне откажут, что меня не захотят - что в его случае оказалось вполне оправданным, - но остальное было простой моей осторожностью. На флоте я занимался сексом, когда был в увольнении, и никак иначе. Был страх быть раскрытым, если кто- нибудь узнает об этом, но были и реальные проблемы с безопасностью в странах, где быть геем может означать тюремный срок или даже хуже. Я всегда был начеку. До тех пор, пока не сделал первый шаг в дом этого человека.

– С тобой все в порядке?

Мой взгляд встретился с его взглядом, и я понял, что здесь, на его кухне, я чувствовал себя в полной безопасности, и это было... ошеломляюще. Я побывал по всему миру, был вооружен до зубов, был приятелем парня, который на самом деле убил бы любого, кто попытался бы причинить мне вред, и все же здесь, сейчас, я чувствовал себя спокойно, как будто под ногами была твердая почва?

Что, черт возьми, со мной происходит?

– Боишься того, что собираешься здесь делать?

Опять это.

– Я не... что?

Он засмеялся, и обычно это бы меня разозлило, как будто он веселился за мой счет, но я был настолько выбит из равновесия, выбит из колеи, что просто ухмылялся, как идиот. Он сломал меня, и я подозревал, что он даже не планировал этого.

– Ты ведь знаешь, что должна делать нянька, не так ли?

– Да. Вроде того. То есть... в теории да, но на практике нет.

– О, это совсем не смущает, – язвительно сказал он.

– Тогда нет. Твердо.

– Нет? – Он скептически посмотрел на меня, скрестив руки.

– Ну, нет, потому что я не знаю что нужно делать.

– И почему же? – Эмери надавил на меня, и от этих с издевкой вздернутых бровей у меня снова свело судорогой живот. Он словно хотел, чтобы я сказал что-то гениальное. – Ты ненавидишь детей?

– Что? Нет, – быстро ответил я, защищаясь. – Кто может ненавидеть детей? Это же бред.

– Тогда, очевидно, я не понимаю, о чем речь.

Что я должен был ответить?

– Ладно, я скажу, что сам никогда не был ребенком, поэтому не знаю, насколько могу быть полезен.

– А почему тебе не разрешали быть ребенком? – спросил он, и я прочел беспокойство на его лице и услышал его в голосе.

Это моя вина. Я сам открыл эту дверь. Мне некого винить, кроме себя.

– После смерти матери мы с отцом остались вдвоем, а он выпивал, так что... мне пришлось слегка поднапрячься.

Он кивнул.

– То есть ты хочешь сказать, что слишком быстро повзрослел?

Мне пришлось задуматься.

– Да. Нет, – сказал я, затрудняясь с ответом. – Может быть.

Он снова улыбнулся мне.

– Ты говоришь по кругу, ты знал?

– Возможно, я слышал об этом раз или два.

И снова сверкающие глаза, как будто я был кем-то особенным. Для меня было совершенно новым, что кто-то так на меня смотрит, и я хотел, чтобы это продолжалось и продолжалось.

– Сколько тебе было , когда умерла твоя мама?

– Два, кажется. – Я не мог точно вспомнить. Я видел ее фотографии, у меня хранились все ее и отцовские альбомы, но сейчас мне было трудно отделить свои настоящие воспоминания от фотографий, на которых я видел нас двоих.

– Ты был очень мал, – мягко сказал он, в его темных глазах не было ничего кроме доброты.

– Да, был, – поспешно ответил я, нервничая, потому что хотел понравиться ему и беспокоился, что все испортил, но в то же время считал, что должен рассказать ему правду, а не приукрашенную версию того, кем я был. – И поскольку она умерла, моему отцу потребовалось больше помощи, чем обычным родителям, и поэтому я не уверен, что ты хочешь, чтобы я был тем, кто...

– Ну, я думаю, что, раз уж тебе не хватило настоящего детства, то повторное с моими девочками может пойти тебе на пользу.

Я не заметил, что он был сумасшедшим, когда вошел в дверь.

– Не знаю, – ответил я, тихонько кашлянув. – Я бы не хотел облажаться.

Его внимание по-прежнему было приковано ко мне, поэтому я продолжил.

– Именно поэтому мой план заключался в том, чтобы позаботиться обо всем остальном дерьме, которое у тебя происходит, чтобы ты мог сосредоточить все свое внимание на своих девочках, – сказал я весело, и та-дам подразумевалось. Очевидно, что я окажу ему услугу.

Он кивнул.

– Это было бы чудесно, если не считать того, что сейчас я не справляюсь со всем тем, что должен делать для них в дополнение к своей обычной работе, плюс работа в правлении Дэрроу, плюс этот свадебный цирк с кольцами.

Он рассказал мне, что для его свадьбы нужен распорядитель.

– Повседневная беготня - это то, с чем я не справляюсь, – сказал он с грустью в голосе.

– С чем именно? – уточнил я, желая знать.

Он пожал плечами.

– Ты же не хочешь услышать все мои...

– Нет, я действительно хочу, – заверил я его.

Он уставился на меня, и это должно было бы нервировать, но я прочел по его лицу, что он решает насчет меня так же, как и его дочь.

Короткий вдох.

– Хорошо, два дня назад я был на заседании совета директоров, и хотя я ушел вовремя, из-за чего все члены совета были раздражены, я застрял в пробке, возвращаясь домой, и опоздал за детьми.

– Значит, тебе нужен шофер для девочек, это ты хочешь сказать.

– Среди прочего, да, – признал он, улыбнувшись почти смущенно. – Потому что если бы я мог сделать так, чтобы ты сидел в совете директоров вместо меня, я был бы в восторге, но это просто невозможно.

– Почему бы тебе просто не уволиться?

– Потому что тогда они могут отобрать компанию у девочек, а я этого не хочу.

– Почему?

– Ну, во-первых, деньги, которые я там зарабатываю, позволят им обеим когда-нибудь поступить в колледж, а это жизненно важно, к тому же это их наследство. Darrow - это компания, которую основал их дед, поэтому я хочу, чтобы она осталась в семье, потому что так хотела Андреа.

Все это имело смысл, за исключением того, что, похоже, делало его несчастным.

– Чего она больше хотела - тебя и девочек, в частности, или земли?

– Она хотела, чтобы земля была под защитой.

Я искоса взглянул на него.

– Мне кажется, если бы вы передали землю штату Монтана с условием, что она будет превращена в парк, разве это не решило бы проблемы?

– Так ее нельзя будет разрабатывать, нет, но ее не смогут использовать и владельцы ранчо, которые сейчас пасут на ней свой скот, – заметил он. – К тому же федеральное правительство может вмешаться, отменить решение о присвоении статуса государственного парка и разрешить добычу полезных ископаемых.

– Понятно. – Я со вздохом улыбнулся ему. – Значит, ты защищаешь ее ради своей жены, потому что она этого хотела.

– Да.

– Значит, в долгосрочной перспективе Cahill - твой лучший вариант.

– Думаю, да.

– Вот почему происходит слияние, – логично заключил я.

– Именно.

Как я мог спрашивать о чем-то еще, если это не мое дело?

– Ты находишь это старомодным.

Я смотрел на носок своего правого ботинка, а не на его остроносое лицо, но когда он сделал это заявление, мой взгляд вернулся к нему.

– Браки по расчету заключаются и в наше время, Бранн, – пробормотал он, и мое имя прозвучало в его устах сочно и тепло, почти как ласка.

– Да, но не для деревьев и скота, – сказал я, пожав плечами.

– Подозреваю, что в некоторых частях света они обходятся гораздо дешевле.

– Да, но не в Монтане, – сказал я, нахмурившись.

– Несмотря ни на что, Лидия очень милая, и она вкладывает деньги в развитие города и заботится о нем.

Он говорил так логично, и да, она казалась замечательной, но это все равно не было достаточно веской причиной, чтобы жениться на ней.

– Брак - это разумно, – сказал он, и у меня возникло чувство, что, возможно, я не тот, кого он пытается убедить. – Это к лучшему.

– Я ничего и не говорил.

– Нет, – согласился он. – Но ты меня осуждаешь.

– Не осуждаю, – честно ответил я. – Только ты знаешь, что лучше для твоих девочек.

Он облокотился на стойку, наблюдая за мной.

– Мы с Лидией уже друзья, а это отличная отправная точка для любых долгосрочных отношений.

– Конечно.

Он покачал головой и вздохнул.

– Какого черта я стою здесь и пытаюсь тебя убедить?

– Понятия не имею.

Его самоуничижительная улыбка обозначила морщинки смеха в уголках глаз, и я почувствовал совершенно неожиданный трепет в животе.

– С тобой очень легко разговаривать.

– Обычно нет, – честно признался я ему, уже успев удивиться тому, что слушаю его, к тому же не перебивая. У меня была плохая привычка делать это, говорить людям то, что, по моему мнению, с ними не так.

– О, нет?

– Меня называли самовлюбленным.

Он усмехнулся.

– Правда? Разве такое встречается в армии? Самовлюбленность?

– Ты забавный, – заверил я его, надеясь, что вместо странной дрожи желания в моем голосе прозвучал сарказм.

Уже было понятно, что я ему нравлюсь.

– Ну, в любом случае..... – Он вздохнул, делая себе еще одну чашку кофе. – Брак заключается по деловым соображениям, да, но он поможет моим девочкам и мне, и, что бы они тебе ни говорили, им обеим нужен другой человек в их жизни, кроме отца.

– Ну, конечно, – сказал я, потому что, конечно, это имело смысл. – Когда один из родителей устает, другой берет на себя ответственность, и наоборот. Если ты не можешь забрать детей, это делает твой партнер. Вот как это работает, верно?

Он кивнул, повернувшись ко мне лицом, а не пошел к холодильнику, чтобы достать еще ванильного крема.

– Могу я спросить, почему ты раньше никого не нанимал?

– Ты имеешь в виду, почему шериф города, в котором я живу, предложил моему будущему тестю нанять кого-нибудь?

– Да, – сказал я с усмешкой. – Вот в чем вопрос.

– Если вкратце, то мои девочки не были готовы к тому, чтобы в их доме появился кто-то, кто не был бы их матерью, – честно сказал он, его голос дрогнул от грусти и воспоминаний. – И я не собирался подталкивать их к этому, как бы тяжело мне ни было.

– Хотя в конечном счете это было бы лучше.

– Да, но поначалу было слишком больно, даже если бы здесь была одна из моих сестер или мама, а потом мы просто втянулись в эту привычную рутину. Я думаю, это похоже на то, когда ты получаешь травму и придумываешь, как жить в обход нее.

– Я понимаю.

– Мы привыкли к тому, что что-то не работает, забыто или...

– Например?

– Ну, например, на прошлой неделе я опоздал, потому что попал в аварию, и Эйприл расстроилась.

– Почему?

– Это все тот же старый спор; она говорит, что я всегда опаздываю.

– А ты?

– Да, я часто, как я тебе уже говорил, – признался он, а я наблюдал за тем, как опускаются его плечи и как он покусывает нижнюю губу. – Но тот день был тяжелым от начала до конца, поэтому, когда я приехал, предложил ей пиццу, чтобы загладить свою вину, чего никогда не следует делать. Лучше принять все, что ребенок скажет, и не пытаться задобрить его.

– Совет профессионала, – сказал я, подмигнув ему.

Его хихиканье заставило меня улыбнуться.

– Попытка успокоить ни к чему не приведет, потому что они не только по-прежнему будут расстроены, но и почувствуют, что не могут быть честными. Вы дали им то, чего они, якобы, хотели, чтобы они смирились с ситуацией, а в результате переживания никуда не делись.

– Похоже на правду.

– Ну, спасибо, – поддразнил он, закатив глаза.

Я пожал плечами, а он рассмеялся, и этот звук, как будто он действительно наслаждался общением со мной, расслабленный, ухмыляющийся, весь теплый и растрепанный со сна, послал импульс возбуждения прямо к моему члену.

Блядь.

Мне нужно было бежать. Я должен был бежать. Потому что, хотя я и был отставным «морским котиком», ничто в моей жизни не могло подготовить меня к тому, чтобы оказаться в этом доме с этим человеком и его детьми. Уже сейчас я мог сказать, что они изменят меня.

И тут он потянулся ко мне, схватил мою руку и крепко сжал, словно удерживая меня на месте, чтобы я не ринулся обратно через входную дверь. Это было мягко, дружелюбно, и у меня мелькнула мимолетная мысль, что он читает мои мысли.

– Что случилось, когда ты добрался до школы? – спросил я, чтобы и дальше не стоять как идиот и просто смотреть ему в глаза.

Его рука сжалась на моей руке, и мне стало не по себе, потому что я понял, что он вспоминает то, чего не хотел.

– Я сказал ей, что с этих выходных ты будешь здесь, чтобы помочь мне, в ответ она заявила, что не хочет жить с незнакомцем, и тогда я ответил, что у нее нет выбора - она все равно скоро будет жить с Лидией, после чего было еще много слов, которые были не очень любезными, так как мы оба были расстроены.

– Мне жаль.

– Да, но на этом все не закончилось, потому что я упустил основную причину ее расстройства, – сказал он, тяжело вздохнув. – Когда я наконец повернулся к ней, чтобы посмотреть на нее, то увидел, что она вот-вот расплачется.

Я кивнул, чтобы он продолжал.

– И тут меня осенило, что это был за день, – сказал он глухо, отпустил меня и уставился в окно, выглядя совершенно убитым.

Черт.

– Я предложил зайти к мистеру Арнелло, – прошептал он, – и купить цветы для ее мамы.

– Мамин день рождения? – предположил я.

Его взгляд встретился с моим.

– Да.

– Она хотела успеть до закрытия цветочного магазина и кладбища.

– Да, – прохрипел он, и я услышал боль в том, как надломился его голос.

– Вы успели? – спросил я, потому что так можно было продвинуть разговор и, надеюсь, вытащить его из ямы вины, в которую он угодил.

– Получилось.

– Хорошо, – я протянул руку, взял его за плечо и осторожно сжал.

– Мне нужно быть более достойным отцом, – сказал он мне.

Я подумал, что он, переживает обо всем и намного больше чем большинство отцов, которых я встречал в своей жизни.

– Я очень ценю то, что ты здесь, чтобы помочь мне, – сказал он и накрыл мою руку своей.

Он был из тех мужчин, которые не боятся прикосновений, а такие встречаются редко. Многие мужчины не решались на это, а другие и вовсе боялись. Но только не Эмери Додд.

Когда его дочь наконец появилась и обошла его, чтобы предложить мне резинки для волос, он позволил мне полностью посвятить ей все свое внимание.

– Это заняло целую вечность, – игриво упрекнул он ее. – Возможно, вам нужен органайзер в ванной. Что скажешь?

– Такой же, как тот, которым я должна пользоваться? – она скорчила гримасу. – Вот к чему ты клонишь?

– Именно к этому, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

Она обхватила его за шею, поцеловала в ответ, а когда он выпрямился, взяла мою мозолистую руку и потянула.

– Куда мы идем?

– Ты должен сесть.

– Хорошо, – быстро сказал я, усаживаясь на такой же, как и с другой стороны стола, потертый стул.

Это было забавно, потому что обычно я занимался устранением неполадок, кризисным менеджментом, я был отставным морским котиком, черт побери, но сейчас, здесь, в Урсе, в этом сценарии, я был чертовой няней.

– Черт, – проворчал я себе под нос, и Эмери, поскольку он меня услышал, не удержался от смешка, когда Оливия шагнула ко мне, оказавшись между моих раздвинутых ног, и повернулась боком, чтобы дать мне доступ к ее волосам.

– Я Оливия Додд, но ты можешь звать меня Олли. Все так делают.

– Могу я задать вопрос?

– Да, – ответила она, когда я начал разделять ее волосы на пробор посередине, а затем взял расческу с широкими зубьями, которую она мне передала.

– Тебе нравится, когда тебя называют Олли?

Она повернула ко мне голову, когда в комнату вошла ее сестра Эйприл.

– Нет, – сказала она мне. – Мне нравится, когда меня называют Ливи, но так меня называла только мама.

– Конечно. Но ты скучаешь по этому имени?

Быстрый кивок.

– Тогда мы можем попробовать, и если это будет странно, ты скажешь «Бранн, прекрати», и я буду звать тебя Олли, как все остальные.

Она замолчала, ее взгляд на мгновение стал отстраненным, пока она обдумывала мои слова, как я понял, а затем большие как у лани карие глаза как снова вернулись к моему лицу.

– Да, хорошо, давай сделаем это.

– Хорошо.

Эмери перевел дыхание, и когда я рассмотрел его, то заметил, что его рука дрожала так сильно, что ему пришлось на мгновение опустить чашку.

– Ты в порядке? – спросил я.

Он прочистил горло.

– Ты очень прямолинеен, и если я боялся спрашивать о некоторых вещах, то ты - нет.

– Если ты не спрашиваешь, как ты вообще можешь что-то узнать?

– Очень верно, – он вздохнул. – И очень мудро.

Я не был уверен в этом. Возможно, я - полная противоположность самому умному человеку, которого он когда-либо встречал, но я принял это как комплимент.

Она повернула голову, и я принялся за работу, создавая идеальные круглые шарики из ее волос, передавая ей обратно расческу, потому что, конечно, она мне не нужна, чтобы превратить ее волосы в гигантский комок. Потом будет больно расчесывать, но я могу помочь и с этим. Главное, что она позволила мне это сделать.

– Тебе придется помочь ей снять их после, – предупредила меня ее сестра, входя в комнату и почти рыча, злясь по какой-то причине.

– Конечно, – приветливо согласился я, повернулся к ней и улыбнулся, намеренно переборщив с жизнерадостностью. – Я Бранн. А ты кто? – спросил я, хотя и знал.

Она прищурилась.

– Эйприл. Ага.

Эмери прочистил горло.

– Дорогая, мы не...

– Подруга, я только что приехал, – сказал я ей, быстро переключившись на раздраженный тон и бросив ответный взгляд. – Ты можешь быть еще грубее?

Ее глаза стали большими, а рот раскрылся от удивления.

Я нарочито громко рассмеялся и вздернул брови, когда ее глаза сузились. Она была в бешенстве.

Эмери молчал, что было вполне логично. Наверное, он решал, ударить меня или уволить. В конце концов, я вел себя по-дурацки с его ребенком.

– Не поймай муху, – предупредил я, подтолкнув ее, потому что именно так я был устроен, и Оливия расхохоталась, положив обе руки на очаровательные круглые шарики на макушке и радостно глядя на меня.

– Ты действуешь на нервы Эйприл, – сказала она со злобным смешком.

– Потрясающе, – злорадно сказал я и ухмыльнулся, прежде чем преувеличенно подмигнуть Эйприл. Когда я повернулся, чтобы посмотреть на Эмери, он выглядел озадаченным. – Ты, конечно, понимаешь, что я, возможно, не подхожу на роль няни.

– Не думаю, что это станет проблемой, – мягко ответил он.

– Мне нужно надеть форму, – объявила Оливия. – Ты придешь на мой футбольный матч?

– Мы можем перекусить сразу после? – Я захныкал, чем вызвал улыбку Эмери. – Я умираю от голода.

– Да, мы всегда едим блинчики, если я играю утром.

– Потрясающе, – сказал я ей, потому что это было мое любимое слово, а затем снова повернулся к ее отцу. – Это твой последний шанс отправить меня в отставку.

– Не в этой жизни.

– Ладно, тогда я пойду заберу свою сумку из машины. Ты можешь показать , куда положить вещи, когда я вернусь?

Он перевел взгляд с меня на Эйприл, которая все еще стояла там в ярости, сжав руки в кулаки, и пыталась испепелить взглядом свою новую няню, меня, потом на Оливию и, наконец, обратно. Когда он тепло улыбнулся, я почувствовал, как в груди что-то разжалось, словно развязался самый последний узел, и все мое тело расслабилось.

– Да, Бранн, обязательно.

– Я пойду с тобой, – предложила Оливия, ее голос нарушил наше молчаливое общение, а ее рука скользнула в мою, словно это было самым естественным делом на свете.

Мы вместе пошли к машине, а когда я вернулся в дом, Оливия все еще держала меня за руку, я продемонстрировал Эмери чехол с пистолетом, когда мы дошли до кухни, чтобы напомнить ему, что в его доме находится оружие. Разумеется, он был поставлен в известность об этом и согласился на присутствие оружия только из-за наличия сейфа с кодовым замком.

– Покажи ему комнату, Олли, – поручил он дочери.

– Пойдем, Бранн, – сказала она, потянув меня за руку.

Меня вывели из кухни и провели по короткому коридору в первую комнату справа. Она была такой же теплой, как и весь дом, выполнена в натуральных тонах - красное дерево, бежевый и сепия.

– Мне нужно в туалет, – соврал я Оливии, и она преувеличенно подмигнула мне, что было забавно и заставило меня улыбнуться, когда она отпустила меня и подождала, пока я закрою дверь в комнату.

Подойдя к шкафу, я достал свой Глок 19 из закрытого оружейного кейса и положил его на верхнюю полку, чтобы ни одна из девочек не догадалась, что он там. Обычно я носил наплечную кобуру, но поскольку мне предстояло гулять по маленькому сонному пригородному городку, то надел кобуру на лодыжку. Я должен был носить оружие, но мне не было нужды предупреждать кого-либо, особенно девочек, о том, что я ношу его.

– Боже, Бранн, сколько времени нужно, чтобы пописать? – Оливия ворчала с другой стороны двери, что было просто смешно, ведь не прошло и минуты. – Да мы уже сгораем от нетерпения!

Она гоготнула, когда произнесла последнее слово, что заставило меня улыбнуться, когда я бросился к двери.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/16130/1443574