Готовый перевод I'm Really Not a Wise Ruler! / Играя в жалкого принца: Глава 18

Глава 18

— Конечно, не стану! — весело рассмеялся Первый принц.

Обида на младшего брата, из-за которого ему вчера пришлось стоять на коленях, окончательно испарилась. Первый принц ещё не знал, какой человек этот Седьмой брат, но раз тот сумел заставить вечно вежливого Третьего брата проглотить обиду — значит, Дубянь свой парень!

Третий принц медленно опустил пустую руку, которую уже протянул было за угощением. Он спрятал ладонь в широком рукаве и, нацепив на лицо привычную мягкую улыбку, произнёс:

— Разумеется, не стану.

— Вот и славно! — подхватил Первый принц, проявляя щедрость за чужой счёт.

— Седьмой брат ещё совсем кроха.

Е Сяоюань тем временем сложил все поднесённые подарки на полки у входа и, подобно другим слугам, тихо замер у стены. Рядом с ним стоял личный евнух Первого принца.

— Давненько я не видел своего господина в таком добром расположении духа, — с облегчением шепнул тот.

— И наш Маленький принц давно так весело не смеялся, — в тон ему отозвался Сяоюань.

Двое слуг переглянулись, ощутив внезапное профессиональное родство.

Первый принц тем временем усадил Третьего на место и легонько потрепал Дубяня по голове. Младший брат внезапно начал ему нравиться: миловидный, бойкий на язык и совсем не такой раздражающий, как он себе представлял. Хоть из-за Седьмого брата у него вчера прибавилось уроков и разболелись колени, сегодняшнее удовольствие стоило этих мелких невзгод.

— Вчера я сболтнул лишнего, — прямо заявил Первый принц, — но меня уже наказали, так что будем считать, мы в расчёте. Если кто посмеет тебя обидеть — иди прямо ко мне. А теперь марш на место.

Второй принц тоже улыбнулся:

— Если что-то понадобится или чего-то будет не хватать — обращайся ко Второму брату.

За время этой короткой встречи Дубянь успел составить первое впечатление о старших братьях. Первый принц был прост как пробка, если не сказать — глуповат. Хитрить он не умел, мыслил прямолинейно и, если гладить его по шёрстке, мог стать отличной опорой. Правда, и подбить его на какую-нибудь глупость, скорее всего, было проще простого.

Второй принц со своей вечной улыбкой казался миротворцем, вечно лавирующим между Первым и Третьим. Он явно старался поддерживать добрые отношения со всеми и преуспел в искусстве быть приятным для каждого.

А вот Третий принц...

Дубянь посмотрел на него.

«Что ж, перед нами классический образец юного лицемерия»

Ещё сидя под столом, Дубянь чувствовал в нём фальшь, но при личной встрече неприязнь Третьего брата стала почти осязаемой. Он просто не мог позволить себе лечь сегодня спать, не подколов этого праведника.

В правом ряду столы стояли в привычном порядке: Первый принц в самом начале, Третий — в конце. В левом же ряду всё было иначе: впереди сидел Шестой принц, а в самом конце — Четвёртый. Казалось бы, здесь рассаживали по возрасту, и чем старше принц, тем дальше его место, но Дубянь, будучи самым маленьким, оказался позади всех.

Проходя мимо Шестого принца, он услышал, как тот демонстративно фыркнул.

«?»

Дубянь замер в недоумении.

«Я-то ему что сделал? Дети — существа непредсказуемые»

Усевшись за свой стол и скрестив ноги, Дубянь обнаружил, что столешница доходит ему до самого подбородка. Он тяжело вздохнул, положив подбородок на стол.

«Мал я ещё, ох как мал»

Сидевший перед ним Четвёртый принц медленно обернулся:

— Спасибо за угощение, брат.

Четвёртый принц был пухленьким и удивительно напоминал фарфоровую куклу, приносящую удачу. Его огромные глаза вечно слипались от сонливости, а под рукой он всегда держал небольшую подушечку.

— Не за что, — улыбнулся Дубянь.

Принц похлопал по своей подушке и заговорщицки прошептал:

— Хочешь, поспим вместе попозже?

— Поспим? — Дубянь опешил. — А учитель не будет ругаться?

— Учитель Си на нас не смотрит, — честно признался Четвёртый принц, указывая на правый ряд. — Его те интересуют.

Дубянь на мгновение замолчал, обдумывая предложение.

— Посмотрим. Ты спи пока, Четвёртый брат.

Тот медленно отвернулся и так же плавно, почти безмятежно, опустил голову на подушку.

«Чистой воды ленивец»

Учителя Си звали Си Шицю. Он занимал должность Главы Ведомства Дали и был признанным знатоком законов Великой Чжоу и судебного дела. Уроки для принцев были для него лишь побочным занятием, ведь основная работа требовала массу времени. Однако император Чунчжао очень ценил его и позволял приходить в школу сразу после утреннего приёма, хотя иногда его всё же подменяли другие наставники.

Когда учитель вошёл в зал, Дубянь принялся внимательно его изучать.

Учитель Си носил тёмно-синий халат свободного кроя, его волосы были скреплены простой нефритовой шпилькой, а на подбородке красовалась ухоженная бородка. Ему было около тридцати, и выглядел он весьма благородно и учёно. Неудивительно, что юные служанки судачили о его личной жизни и смерти наложницы.

Присмотревшись, Дубянь заметил на запястьях учителя плотные повязки, а на лице — едва заметные синяки и следы от когтей. В прошлой жизни люди на улице замирали, глядя на драку двух кошек; в этом мире было трудно не задаться вопросом, кто же так «разукрасил» наставника.

Заметив новую фигурку в зале, господин Си на мгновение замер, вежливо кивнул Дубяню и начал урок. Он рассказывал о недавних делах из архивов Ведомства Дали.

Дубянь слушал внимательно. Стоит отдать наставнику должное: он говорил интересно, но для таких детей, как Четвёртый, Пятый и Шестой принцы, темы были слишком сложными. Стало ясно, почему Си Шицю не обращал на них внимания: требовать понимания от малышей было бесполезно. Наставник ориентировался на старшую троицу, полагая, что младшие со временем просто привыкнут к подобным речам.

Сегодня речь шла о кровной мести.

— Жил в уезде Наньян один мясник, — начал Си Шицю. — Решил он купить поросят у соседа и только дома понял, что переплатил втридорога. Решив, что его обманули, мясник через десять дней прокрался ночью в дом соседа и убил его. Тело он унёс, разрубил на куски и, смешав с другим мясом, продал ничего не подозревающим покупателям. Сын убитого соседа, узнав об этом, не пошёл к властям, а так же ночью забрался в дом мясника, вырезал всю его семью, включая жену и детей, и съел их сырыми.

Закончив рассказ, учитель спросил:

— Как вы считаете, правильно ли поступил сын соседа?

— Мститель, описанный в книгах, убивает без вины! — воскликнул Первый принц. — Так и должен поступать настоящий мужчина! Разве можно винить сына за месть?

Третий принц возразил:

— Месть оправдана, но нельзя было трогать жену и детей. Они ни в чём не виноваты.

— Откуда тебе знать, что они не покрывали убийцу? — вскинулся Первый принц. — Смерть отца — долг, который нельзя не вернуть. Сын, не отомстивший за отца — не сын!

— Но самосуд, влекущий гибель целых семей, превратит страну в хаос, — спокойно ответил Третий принц. — Отец-император учит нас милосердию, неужели брат забыл об этом?

Первый принц поперхнулся словами.

— А что скажет Второй принц? — спросил Си Шицю.

Тот лишь улыбнулся:

— И старший брат, и Третий младший — оба по-своему правы.

Наставник кивнул, не удивлённый их ответами. Он уже собирался огласить приговор по делу, как вдруг заметил нечто странное. Маленький принц, незаметно для всех, перебрался с пола прямо на стол. Дубянь сидел, подперев щёку ладонью, и, казалось, ловил каждое слово.

Господин Си замер и, движимый непонятным порывом, спросил:

— А что думает Маленький принц?

Дубянь ответил не задумываясь:

— Первый брат, Второй брат и Третий брат — все правы!

Си Шицю промолчал.

«Истинные братья: мастерски обходят острые углы»

Он не стал делать Дубяню замечание за то, что тот залез на стол — было очевидно, что для такого крохи столешница слишком высока. По крайней мере, это лучше, чем спать, витать в облаках или втихомолку жевать ягоды. Взгляд учителя Си поочерёдно скользнул по Четвёртому, Пятому и Шестому принцам.

— Суд в Наньяне вынес решение, — продолжил наставник. — Причина убийства была признана веской, но расправа над семьёй — недопустимой. Сына соседа приговорили к ста ударам палками и ссылке за три тысячи ли.

«Сто ударов и такая ссылка — это почти смертный приговор, если только у человека не железное здоровье»

— В законах сказано: если деды, бабки или родители убиты, а потомки самовольно казнят преступника — им полагается шестьдесят ударов. Если же убийство совершено в тот же миг в пылу гнева — оно не считается преступлением. Если бы сын соседа ограничился только мясником, он получил бы лишь шестьдесят ударов. Но истребление всей семьи — это уже иное злодеяние. Законы суровы, и вы, принцы, должны об этом помнить.

Первый принц нехотя буркнул в ответ.

«Если когда-нибудь я буду писать законы, — подумал он, — я обязательно это исправлю. Слишком уж несправедливо»

За сухим изложением юридических тонкостей Дубянь начал скучать. Тепло от жаровни навевало дрёму, и вскоре его веки стали тяжёлыми. Он привык спать на уроках ещё в прошлой жизни: оценки его не падали, учителя не трогали, и он наслаждался свободой. Если он выучил то, что нужно — остальное его не касалось.

В этой жизни он решил придерживаться того же правила: как только научится писать все нужные знаки, учёба для него закончится, и никто не заставит его делать иначе!

Дубянь бесшумно слез со своего стола, прокрался к месту Четвёртого принца и легонько его коснулся. Тот сонно приоткрыл глаза. Дубянь взглядом указал на подушку.

Четвёртый принц всё понял без слов и великодушно подвинулся. Его подушка была узкой, но длинной, набитой гречихой — на ощупь она была на удивление приятной. Дубянь взобрался на стол брата, повернул подушку вдоль и улегся. Четвёртый принц спал, положив голову на руки, а маленький Дубянь был настолько коротким, что легко поместился рядом, не мешая брату.

— Брат, ты такой умный... — прошептал Четвёртый.

Дубянь приложил палец к губам. Он сидел на столе, и учитель Си ничего не сказал, значит, можно и поспать с комфортом.

Четвёртый принц, закрыв рот рукой, согласно кивнул. Он достал лист рисовой бумаги, укрыл им живот младшего брата, обхватил свою подушку и снова погрузился в безмятежный сон.

Голос учителя смолк. В зале воцарилась зловещая тишина. Все взгляды были прикованы к одному столу. Первый, Второй и Третий принцы застыли в немом изумлении.

«Проклятье... даже завидно немного»

Си Шицю так сильно сжал в руках свиток с законами, что костяшки пальцев побелели. У него был ангельский характер, но даже его терпению был предел.

«Несносные мальчишки! Если бы они только знали...»

Наставник отвернулся, стараясь не смотреть в их сторону.

— Что ж, продолжим, — процедил он сквозь зубы.

«Ладно уж. Лишь бы не храпели»

Личный евнух Четвёртого принца в ужасе закрыл лицо руками.

— О боги... — Он легонько подтолкнул Е Сяоюаня. Увидев на лице того точно такую же гримасу отчаяния, он понял, что нашёл родную душу. — Как же твой принц умудрился такое выкинуть?

Сяоюань расстроенно прошептал в ответ:

— Это всё ваша опытность виновата. Знал бы я, что так можно — прихватил бы с собой и одеяло, и подушку. Спать вот так ведь совсем неудобно!

Евнух Четвёртого принца лишился дара речи.

«Так вот о чём ты беспокоишься?!»

***

Дубянь проспал до самого полудня, когда занятия закончились. Четвёртый принц, уходя, постоянно оглядывался на него, явно не желая расставаться с таким удобным товарищем по сну. Так была спущена на воду их хрупкая лодка дружбы.

Е Сяоюань тем временем вовсю расспрашивал слугу Четвёртого принца о том, что лучше приносить на уроки и на какой ткани удобнее спать. Остальные евнухи торопливо собирали вещи своих господ.

В это время Дубянь оказался один на один с Пятым и Шестым принцами. Пятый принц, как обычно, молча шёл следом за Шестым, не поднимая глаз — Дубянь не помнил, чтобы тот вообще когда-либо заговаривал первым.

Шестой принц, вскинув подбородок, подошёл к Дубяню и изо всей силы толкнул его в плечо. Но тот даже не пошевелился.

Шестой замер в недоумении.

«Не зря же я столько времени занимался тайцзицюань — моё тело окрепло, и если бы я падал от такого лёгкого толчка, все тренировки пошли бы прахом»

Шестой принц надул щёки:

— Вредный мальчишка!

Дубянь ответил с самым серьёзным видом:

— А если ты съел угощение от вредного мальчишки, то кто ты теперь?

Шестой принц опешил. Дубянь подошёл ближе и заговорщицки прошептал:

— Вредный мальчишка и тебя превратил в такого же вредину!

Прямое попадание!

Шестой принц разрыдался и бросился прочь, вопя на ходу:

— А-а-а-а! Я стал врединой! У-у-у-у!

Пятый принц бросился следом, но наткнулся на ступеньку и едва не упал. Дубянь инстинктивно подхватил его, отчего сам едва не повалился на пол. Удержавшись на ногах, Пятый принц быстро взглянул на брата, тихо шепнул «спасибо» и поспешил догонять Шестого.

Их бегство не осталось незамеченным: слуги, побросав дела, кинулись следом, опасаясь, как бы их господа не расшиблись. Так Дубянь своими руками создал на дорожках Восточного сада весьма живописное зрелище.

Е Сяоюань, собрав вещи, подошёл к нему:

— Куда это они так припустили?

Дубянь вкратце пересказал суть беседы. Глядя на его лукавую рожицу, Сяоюань расхохотался.

— Кажется мне, Ваше высочество куда сообразительнее Шестого принца, — он был только рад проказам своего господина. — Идёмте скорее! Пора обедать. Вы всё утро проспали — тяжкий труд, надо подкрепиться.

После сегодняшнего знакомства Дубянь составил для себя план поведения со старшими братьями. Его целью было сохранение мира — по крайней мере, пока это было возможно. Кто бы из них ни занял трон в будущем, лучше быть с ними в ладах. Кормиться из рук отца — это одно, а зависеть от брата — совсем другое. Заводить полезные знакомства нужно с пелёнок.

Пока что маленькие принцы были слишком юны и наивны, их было легко обмануть или задобрить. Основная борьба развернётся между старшей троицей. Хоть знакомство с Третьим принцем началось с лёгкой размолвки, в этом не было беды. Дубянь решил стать для него образцовым младшим братом — при условии, что тот сам не начнёт нарываться.

***

Большая кухня.

Вэнь Сяочунь теперь занимал здесь должность младшего надзирателя за запасами масла. Без его ведома ни одна капля масла не могла покинуть склад, и каждое утро он лично заверял отчёты о расходе. Разумеется, цифры в этих отчётах были именно теми, что он вписывал сам.

Это место было «хлебным»: излишки масла оседали в кошельках надзирателей. Но все знали меру, воровали понемногу, чтобы отчёты не вызывали подозрений у начальства. Это было неписаным правилом, и Сяочунь, хоть и числился здесь временно, не собирался его нарушать. Однако он не брал деньги за «сэкономленное» масло, а велел свозить излишки в пустующий склад при кухне.

Так, если нагрянет проверка, он просто укажет на эти запасы, и обвинить его будет не в чем. Он пришёл сюда за связями и влиянием и не собирался портить себе будущее ради мимолётной выгоды. Оба слуги дворца Цзюйань действовали слаженно и мудро, обустраивая жизнь своего принца, о чём сам Дубянь порой даже не догадывался.

***

Дворец Сюсян.

Шестой принц вернулся домой в слезах, выглядя так, будто его смертельно обидели. Наложница Лань была вне себя от беспокойства.

— Что случилось? Скажи матушке, кто тебя расстроил? — Она гневно взглянула на слуг. — Как вы смотрели за господином? Куда вы глядели?!

— Я не вредина! — рыдал Шестой принц. — Матушка стала врединой! У-у-у-у!

— Конечно-конечно, ты не вредина, — утешала его наложница. — Как мой сын может быть вредным?

Шестой принц икнул от слёз:

— Я съел сухофрукты, которые мне дал Седьмой брат... он вредина, и я теперь тоже стал врединой!

Он говорил сбивчиво, и наложница Лань ничего не поняла. Она обратилась к евнуху, но тот тоже не слышал разговора детей, ведь они шептались. Евнух долго подбирал слова и наконец ответил:

— Кажется, Шестой принц говорит о Седьмом принце. Он назвал Седьмого принца вредным мальчишкой.

Наложница Лань не увидела в этом никакой проблемы.

— Ну и что? Если он вредина — пусть так и будет, — она погладила сына по спине. — Ты всё правильно сказал, он и есть вредина.

Но от этих слов Шестой принц зарыдал ещё громче.

— Нет! Он не может быть врединой! Не смей так говорить!

Наложница Лань лишилась дара речи. В сознании Шестого принца, принявшего угощение от Дубяня, между ними возникла невидимая связь. Если Дубянь — вредина, то и он сам такой же. А значит — этот противный Седьмой брат должен быть хорошим человеком, как и он сам! Но чем больше он об этом думал, тем обиднее ему становилось. Он ведь просто съел немного ягод, почему же мир стал таким сложным?

— У-у-у-у... ты должна сказать, что он хороший! — требовал Шестой принц.

Наложница Лань смотрела на него с нескрываемым подозрением. Никогда прежде она не сомневалась в здравомыслии своего сына так сильно, как в этот миг.

***

Астрологическое управление.

Император Чунчжао не только не отослал Седьмого сына, но и позволил ему учиться в Восточном саду вместе с братьями. Для гарема и чиновников это стало ясным сигналом: государь больше не держит зла на покойную наложницу Юнь.

Глава управления Чжан Фаньмин, который когда-то лично советовал удалить принца из столицы, разумеется, тоже всё понял. Ещё в день аудиенции он почуял неладное — отношение императора изменилось. Будь это два года назад, мальчик покинул бы дворец в тот же вечер.

Чжан Фаньмин сидел за столом, медленно опуская лист бумаги в жаровню.

«Неужели образ Юнь за столько лет стёрся из памяти государя? Неужели память о мёртвой женщине для него теперь менее ценна, чем живой сын?»

Пламя жадно поглотило иероглифы, не оставив и следа. Едкий дым наполнил комнату, щекоча ноздри. Влияние Астрологического управления при дворе Чунчжао началось именно с дела наложницы Юнь. Если император вдруг усомнится в истинности тех событий, положение управления рухнет в одночасье. Попробовав вкус всеобщего почтения, никто не захочет возвращаться в безвестность. Их нынешняя власть была построена на костях матери и сына, и теперь её было уже не отделить от этого фундамента.

А значит...

«Тот, кто родился „греховным плодом, погубившим мать“, должен оставаться им до конца своих дней! Эти две ступени к власти он, Чжан Фаньмин, будет попирать ногами до самой смерти»

Он медленно отхлебнул горячего отвара. Если император начал забывать о клейме Маленького принца, Чжан Фаньмин позаботится о том, чтобы память государя освежилась.

http://bllate.org/book/16117/1584887