Готовый перевод The Hunter's Young Husband / Маленький муженек из семьи охотника ✅: Глава 34

Приближался Новый год, и в деревне стало заметно оживленнее. На воротах домов заалели фонарики, дети целыми днями носились по улицам. Старшие, занятые генеральной уборкой, на сей раз не ворчали на сорванцов, лишь наказывали быть осторожнее — не падать и не рвать праздничную одежду.

Се Юйцин, вооружившись длинной метелкой из петушиных перьев, обметал потолок. Время от времени он останавливался перевести дух и поглядывал в окно на стайку щебечущих ребятишек за забором. Глядя на этих сорванцов, Юйцин не выдержал: позвал их во двор и оделил каждого горстью сладостей. Дети, пролепетав слова благодарности, с радостными криками умчались дальше.

Зашедший в этот момент Фан-гэр подмигнул другу: — Ой, Цинь-гэр, как я погляжу, ты детишек больно любишь. Поговорил бы со своим мужем, пусть он ночью поднажмет — глядишь, и сами скоро ребеночком обзаведетесь!

— И кто бы говорил? — парировал Юйцин. — Не ты ли на днях у лекаря Вана снадобья брал? Сказал еще, мол, надо сперва тело в порядок привести, а уж потом дитё зачинать.

Фан-гэр мастерски подшучивал над другими, но когда очередь доходила до него самого, тут же заливался краской.

Он поспешно поставил принесенные вещи и замахал руками: — Ой, Цинь-гэр, ну всё, хватит! Я же просто пошутил, а ты сразу по больному месту бьешь. Если будешь так язвить, я всё, что принес, заберу и уйду!

Юйцин со смехом отступился: — Ладно-ладно, молчу. Но скажи честно: лекарство-то помогает?

Фан-гэр по-хозяйски присел на скамью во дворе, налил себе воды и принялся наблюдать за работой друга.

— Да разве ж оно так быстро подействует? Всего две порции выпил. Думаю, надо еще несколько курсов пропить, тогда и толк будет.

Юйцин ускорился, закончил с карнизом и присел рядом.

— Знаешь, я думаю, дело не обязательно в тебе. Почему бы тебе не сводить своего мужа к лекарю на осмотр?

Фан-гэр поставил чашку: — Кто ж его знает... Нам, гэрам, понести тяжелее, чем женщинам. А я замужем-то всего два года. Вот если через три-пять лет ничего не выйдет, тогда и пойдем вместе проверяться.

— Ты только не изводи себя, — мягко утешил его Юйцин. — Такие дела спешки не терпят. Бывает, только перестанешь об этом думать — и вот оно, чудо. Твоя свекровь, тетушка Чжан, женщина добрая, неужто она тебя попрекает?

Фан-гэр покачал головой: — Нет, она золотой человек. С самой свадьбы ко мне как к родному относится, ни слова упрека. Но оттого мне и совестно. Я всё понимаю умом, но без ребенка на сердце неспокойно. Муж тоже твердит, что всё в порядке, а я всё равно накручиваю себя.

Юйцин понимал, что словами тут не поможешь, поэтому сменил тему: — Давай о приятном. Что ты мне сегодня принес?

— Да ничего особенного. Наделал конняку (из корня аморфофаллуса), да так много, что самим не съесть. Вот, принес тебе на пробу! — Фан-гэр откинул марлю, открывая два больших, еще дымящихся куска сероватого желе.

Юйцин удивился: — Ты и это умеешь? Выглядит отлично.

Фан-гэр не без гордости выпрямился: — А то! Я на все руки мастер. Смотри: один кусок чистый, он нежнее, а в другой я добавил кукурузной муки — он поплотнее. Не знал, что тебе больше по вкусу, так что взял понемногу каждого. Попробуй, если понравится — в следующий раз еще сделаю.

— Вот спасибо! — Юйцин переложил угощение в глубокую миску и вернул пустой поднос другу.

— Да брось ты, за что благодарить. Занимайся своими делами, мне тоже дома еще прибираться, так что засиживаться не буду.

Юйцин проводил друга до ворот и отнес коньяку на кухню. Хоть Фан-гэр и сказал «понемногу», куски были такими внушительными, что их хватило бы на два-три сытных обеда.

Бабушка Лю, наводившая порядок на кухне, заприметила миску: — Это кто же принес? С виду очень удачный получился.

— Фан-гэр угостил. Только что ушел.

— Славный малый, — похвалила бабушка. — Сразу видно — умелая рука. Поставь его в шкаф и прикрой хорошенько, а то я тут пыль поднимаю, не гоже гостинец пачкать.

Юйцин послушно убрал миску.

— Бабушка, я во дворе почти закончил. Пойду к старому дому, гляну, как там Чжан Цянь справляется, подсоблю ему.

— Ступай-ступай, — кивнула бабушка Лю. — Я тут тоже скоро закончу, двор подмету, вырезанные узоры на окна наклею — и к празднику всё готово.

Юйцин собрал инструменты и зашагал в сторону старого дома.

Стоило Юйцину отворить ворота, как Дафу в окружении щенков тут же бросился к нему — хвосты так и мелькали, подлизывались со всей собачьей страстью. Пушистая преграда не давала сделать и шагу. Пришлось Юйцину по очереди гладить каждую лохматую макушку: — Ну всё, всё, будет вам. Сегодня я без угощения, так что нечего меня караулить. А ну, брысь играть!

— Ты чего пришел? Дома уже прибрался? — Чжан Цянь, услышав шум, выглянул из комнаты.

— Почти. Пришел узнать, не нужна ли тебе помощь.

Чжан Цянь выжал тряпку — он как раз протирал свой лук: — В этом доме мы сейчас не живем, так что вылизывать его незачем. Пыль смахнуть да паутину со стен поснимать — вот и всё дело.

— А паутину-то всю убрал? Давай помогу, я ведь не с пустыми руками пришел, — Юйцин победно вскинул свою удлиненную метелку.

Чжан Цянь не сдержал улыбки: — Ну, раз так, Цинь-гэр, будь добр, пройдись под карнизом. Там больно высоко, мне не дотянуться.

— Это мы мигом! — Юйцин поднял инструмент и парой ловких движений стряхнул серые клочья пыли.

— Готово. Еще где пройтись? — спросил он, оглядываясь по сторонам в поисках новой «добычи». Чжан Цянь отошел в сторону, пропуская его: — Да где увидишь, там и смахивай.

Юйцин обошел комнаты, но, не найдя ни единого пропущенного пятнышка, оставил это занятие. Он притащил табурет и присел рядом, наблюдая, как муж ухаживает за оружием.

— Чисто у тебя, и переделывать не за чем. Это твой лук? Кажется, в прошлый раз я видел другой.

— У меня их два. Тот, что ты видел, в новом доме. А этот немного рассохся, лежал в дровянике, пылился. Сегодня решил его подлатать.

— И как, починил? — напрямую спросил Юйцин, не смыслящий в таких делах.

Чжан Цянь кивнул: — Починил. Но по луковищу уже пошли трещины, надолго его не хватит — еще пару раз выстрелить, и всё.

Он бережно провел ладонью по дереву. Это был его самый первый охотничий лук. Пальцы раз за разом касались едва заметных трещин, а во взгляде читалась тихая грусть и привязанность к старому другу.

Юйцин проследил за его рукой и увидел, что под обмоткой основание и впрямь начало сдаваться.

— Ничего страшного. Как сломается — я выделю средства, купим тебе новый, самый лучший.

От этих слов тучи на лице Чжан Цяня мгновенно рассеялись. Он лучезарно улыбнулся: — Ловлю на слове. Заранее спасибо тебе, муж мой.

И тут в памяти Юйцина некстати всплыли слова Фан-гэра: «пусть он ночью поднажмет, приложит больше сил...». Глядя на эту открытую улыбку, Юйцин почувствовал, как уши предательски запылали.

— Не... не за что, — выдавил он. «Ему и так сил не занимать, а если он еще и ”поднажмет”...»

Юйцин зажмурился, отгоняя грешные мысли, и быстро похлопал себя по щекам, чтобы сбить жар. Он резко вскочил: — Раз всё чисто, пойдем домой. Пора обедать!

С этими словами он, не дожидаясь мужа, выскочил за дверь. Улыбка так и не сошла с лица Чжан Цяня. Он еще раз коснулся лука, протер его сухой ветошью, смазал тунговым маслом и повесил на стену — пусть впитается на солнце. Закончив с делами во дворе, он запер ворота и поспешил следом.

Аромат еды, приготовленной Юйцином, уже разносился по округе. Чжан Цянь прибавил шагу. На ужин, конечно же, был обещанный Фан-гэром конняку. Юйцин почистил несколько клубней батата, нарезал их крупными ломтиками и поставил вариться вместе с рисом. Такая каша получается необычайно ароматной и сладкой, а сам батат после долгой варки становится нежным и совсем не сухим.

Затем он взял ту часть конняку, что была с кукурузной мукой, нарезал пластинками и быстро обжарил с острым перцем и молодыми стрелками чеснока.

На кухне в тазу плескалась свежая рыба — бабушка Лю купила её днем у торговца. Юйцин ловко разделал её: очистил от чешуи, выпотрошил, удалил жабры. Промыв тушку, он сделал на боках глубокие надрезы и ненадолго замариновал в имбире.

Раскалив сковороду с маслом, он обжарил рыбу до золотистой корочки, залил водой, добавил «замороженный» тофу и кислую капусту. Когда суп потомился, он приправил его солью и свежим чесноком.

Чжан Цянь вернулся, вымыл руки и помог накрыть на стол. Большая миска густой, дымящейся каши с бататом, горячая уха с кислой капустой и нежным тофу, ароматный маринованный конняку и тарелочка хрустящей редьки... От одного вида и запаха слюнки текли ручьем. Юйцин закончил мыть котел и вышел к столу. Бабушка Лю и Чжан Цянь уже сидели на своих местах, дожидаясь его.

— Чего ждете? Ешьте скорее!

Чжан Цянь отодвинул стул, приглашая Юйцина сесть: — Тебя ждем. Как можно начинать трапезу без главного повара?

— Ну, раз повар пришел, налетайте, — Юйцин подхватил палочки, положил лучшие кусочки бабушке и мужу и только потом попробовал конняку. Вариант с кукурузной мукой был чуть грубоват на вкус, но по-своему хорош. Юйцину такая текстура не очень приглянулась, поэтому он переключился на тофу и капусту. Зато бабушка Лю ела с большим удовольствием. Впрочем, ей нравилось всё, что готовил внук — в этом доме еда на тарелках никогда не задерживалась.

Кислая капуста в этом году была свежего посола — еще не такая ядреная, как прошлогодняя, но удивительно хрустящая. Юйцин прихлебывал молочно-белый рыбный бульон, а мысли его уже крутились вокруг второго куска конняку, оставшегося на кухне. Завтра он превратит его в «маринованные снеки» — острую закуску, которая станет идеальным воплощением этого продукта!

http://bllate.org/book/16103/1502110