Готовый перевод The Hunter's Young Husband / Маленький муженек из семьи охотника: Глава 24

— Нравится?

— М-м? — Юйцин поднял глаза. Чжан Цянь уже достал запасной ключ и, заметив, что муж долго разглядывает шкуры на кровати, спросил:

— Эти шкуры я выделывал сам, когда еще только учился. Это не цельные полотна, а сшитые из обрезков лоскуты, работа довольно грубая. Если хочешь, во дворе есть две шкурки получше, я могу сделать тебе воротник, идет? А через пару дней, если добуду что-нибудь стоящее, справлю тебе целое одеяло.

Юйцин чутко уловил главное в его словах: — Через пару дней? Ты снова собираешься в горы?

Чжан Цянь немного смущенно кивнул: — Серебра в руках осталось совсем мало. Сейчас выпал снег, многие ягоды и коренья в лесу оказались под сугробами, так что зверье потянется искать прокорм, и охота будет удачнее. К тому же зимой мех у них самый густой — как раз для ковриков да воротников.

— И на сколько ты уходишь?

— Ненадолго, — прикинул Чжан Цянь, — дня на четыре или пять. Когда снега станет слишком много, ловить зверье будет трудно, да и в горах сейчас лютый холод.

Юйцин тут же выпалил: — Я пойду с тобой!

— Ты тоже пойдешь? — Чжан Цянь покачал было головой, но не успел он произнести слова отказа, как Юйцин ухватился за его рукав, умоляюще глядя в глаза.

Охотнику было трудно устоять перед такой лаской, но он всё же не сдался: — В снег дороги скользкие, в лесу легко заплутать. У тебя нет опыта, я буду изводиться от беспокойства, если ты пойдешь со мной. Да и смотреть там зимой не на что — одна белая пелена. Не волнуйся, я человек привычный, со мной ничего не случится.

Юйцин понял, что Чжан Цянь настроен решительно, и не стал настаивать, отпустив его рукав. Видя, что супруг приуныл, Чжан Цянь попытался его утешить: — Давай дождемся весны? Как только потеплеет, я обязательно возьму тебя с собой в горы.

— Правда?

Чжан Цянь кивнул. Весной можно будет просто прогуляться с Цинь-гэром по опушке, не заходя вглубь леса. Получив обещание, Юйцин заметно повеселел.

Домой они возвращаться не спешили. Чжан Цянь принялся во дворе за выделку шкур, которые начал обрабатывать раньше, а Юйцин стоял рядом, с любопытством присматриваясь к работе.

— А что ты сейчас делаешь?

— Прибиваю шкуру к доскам, чтобы она не съежилась, — руки Чжан Цяня не знали отдыха. — А теперь счищаю остатки жира.

Юйцин молча наблюдал, время от времени расспрашивая о тонкостях дела. Чжан Цянь работал сноровисто и быстро, и вскоре мездра была полностью очищена. Шкурки были небольшими, с обычным серым мехом, только на одной виднелось белое пятнышко. Юйцин догадался, что это зайцы.

— Это заячий мех?

Чжан Цянь кивнул, сполоснул очищенные шкурки и опустил их в кадку с темной жидкостью. Не дожидаясь вопроса, он пояснил: — В этом настое кожа станет мягкой. Полежит несколько дней, потом её нужно будет размять и отбить — вот и вся выделка. Останется только промыть чистой водой и просушить.

Чжан Цянь заговорщицки подмигнул Юйцину: — Это наш семейный секрет, так что храни его в тайне.

Юйцин покраснел, а монетка на шее, казалось, вдруг обожгла кожу. Эта монетка стала их негласным залогом любви; Юйцин не решился носить нефритовый оберег на виду — по дому всегда много работы, вдруг заденешь или расколешь дорогую вещь? Поэтому он просто подвесил медную монетку на красную нить.

— Говоришь, семейный секрет?

Чжан Цянь улыбнулся: — Теперь — секрет нашей семьи.

Вдоволь налюбовавшись смущением мужа, охотник перестал его поддразнивать и продолжил: — Мой отец тоже был охотником, перед смертью он многому меня научил, и этот способ выделки — одно из его наставлений. Когда он ушел, нас осталось трое: я, старший брат и мать. Потом в родных краях случилась беда, мать бросила нас и вернулась в свою деревню, чтобы снова выйти замуж, а брат забрал меня и подался в бега. По дороге мы разминулись. Меня подобрал местный старый охотник. Он жил один, детей у него не было, вот он и взял меня в ученики, тоже многому обучил. Только пить любил страшно, все заработанные деньги спускал. Несколько лет назад он перебрал лишнего, случился удар, и его не стало. С тех пор я и начал понемногу копить на свое хозяйство.

Рассказывая об этом, Чжан Цянь сохранял спокойствие, и трудно было понять, что творится у него на душе. В конце концов он улыбнулся: — Но всё это в прошлом. Дальше жизнь пойдет только в гору. Мой способ выделки отличается от того, как делают здесь. Растительные настои делают кожу мягче, она выглядит лучше и не имеет того тяжелого запаха, какой бывает у шкур, выделанных с помощью звериных мозгов. В городке такие меха идут нарасхват.

Юйцин задумчиво кивнул.

— Может, нам потом открыть свою лавку и продавать только меха?

Чжан Цянь замер, но его улыбка стала еще теплее: — Хорошая мысль. Откроем в городе нашу собственную лавку!

Юйцин не ожидал, что его случайная фантазия встретит такую безоговорочную поддержку, и на сердце у него стало тепло.

Взяв тесак и наказав Дафу стеречь дом, Чжан Цянь запер калитку. Он собирался сходить в лес за дровами. Юйцин сказал ему: — У нас за домом есть две-три му бамбуковой рощи. Не обязательно идти в горы, можно набраться сушняка и там. А если попадутся зимние побеги бамбука, бери тоже, вечером будет добавка к ужину.

Чжан Цянь кивнул, взял инструменты и ушел. Юйцин же вернулся домой — у него тоже были дела. Едва он вошел, бабушка Лю позвала его на кухню и подала чашку с яйцами в сахарном сиропе, которые всё это время томились на краю плиты.

— Цинь-гэр, скорее иди сюда! Поешь яиц, они еще горячие!

Над чашкой поднимался пар. Юйцин взял её, и тепло керамики тут же передалось озябшим рукам. Белоснежные яйца с золотистой серединкой плавали в густом сиропе из красного сахара, источая манящую сладость. Поймав выжидающий взгляд бабушки, Юйцин невольно напрягся. Интуиция подсказывала ему: дело принимает подозрительный оборот.

— Пей скорее, пока не остыло. Эти яйца в сахаре силы как возвращают! Для вас, гэров, это самое первое средство, — приговаривала бабушка.

Ну конечно… Дело было вовсе не в сахаре. Бабушка явно спала и видела, как бы поскорее понянчить правнуков. Юйцин лишь вздохнул про себя: «У гэров ведь даже лунных циклов (месячных) нет, неужели они и вправду могут выносить ребенка?»

Впрочем, спорить он не стал и, повинуясь воле бабушки Лю, послушно выпил всё до последней капли.

— Вот и молодец! — довольно отозвалась старушка, забирая пустую чашу. Она зачерпнула из котла горячей воды и, прихватив мыльный корень, собралась идти стирать. — Цинь-гэр, на плите вода горячая, если что мыть или стирать соберешься — бери теплую, в холодную воду не лезь, — наказывала она, подливая свежей воды в котел.

Юйцин кивнул: — Знаю, бабуля.

Пока в большом котле грелась вода, Юйцин достал маленькую жаровню, на которой обычно варили снадобья, развел огонь и поставил котелок с имбирным чаем. Имбирный чай — не лекарство, за ним не нужно следить каждую минуту, поэтому Юйцин спустился в погреб и набрал две миски желтых бобов.

Одну миску он оставил замачиваться — вечером приготовит их с копченой свиной рулькой. Другую же накрыл сверху пустой чашей, чтобы бобы проросли: через пару дней можно будет полакомиться свежими ростками. В этом году бобов они посадили немного, так что запасы в доме были скромными.

У семьи тетушки Чжан была своя хитрость — они умели делать отличный тофу. Правда, занимались они этим в основном зимой. В другое время нужно было заранее просить их приготовить целый чан, иначе за дело не брались. Зимой овощей на столах мало, так что торговля тофу шла бойко — всем хотелось разнообразия. К тому же в холод тофу долго не портится. Если выставить его на мороз, поры внутри становятся больше, и такой «замороженный тофу» при тушении впитывает в себя гораздо больше соуса и вкуса, чем обычный.

Тофу в деревне можно было купить за деньги, а можно было выменять на бобы: полная чаша бобов шла за один брусок, а если монетами — то по одному вэню за штуку. Деревенские предпочитали обмен, но Юйцин, глянув на скудные запасы в погребе, понял, что много так не выменяешь. Прихватив монеты и посуду, он решил просто купить тофу у тетушки Чжан, а остатки заморозить.

Юйцин пришел поздновато — у дома тетушки Чжан уже вовсю кипела работа. В воздухе плыл густой аромат свежего соевого молока. Перед ним выстроилась небольшая очередь: кто с пустыми тазами, кто с целым мешком бобов. Сразу видно — знатное место.

Брусок за бруском тофу выносили из дома. Тетушка Чжан лихо нарезала его, невестка помогала раскладывать, а сын принимал деньги или отмерял бобы большой чашей. Юйцин заглянул им за спину — там уже высилась целая гора мешков. Те, кому тофу сегодня не хватило, оставляли бобы и записывались на завтра.

— Держи свой заказ, аккуратнее неси!

Вскоре подошла очередь Юйцина. Увидев его, тетушка Чжан расплылась в улыбке: — О, Цинь-гэр! За тофу пришел?

Юйцин протянул пустой таз и кивнул: — Да, тетушка Чжан, хочу купить у вас несколько штук.

Раз он пришел без бобов, тетушка сразу смекнула, что платить будет серебром, и улыбнулась еще шире: — Сделаем! Сколько резать?

Юйцин прикинул: раз уж пришел, надо брать с запасом.

— Давайте тридцать штук.

— Ого, так много? — удивилась женщина.

— Пусть будет. Так удобнее — захотел поесть, и всё под рукой. А что не съедим — заморожу.

Тетушка Чжан согласно закивала: — Это верно. Мороженый тофу куда вкуснее. Вон погляди, сколько бобов нанесли — все на завтра, тоже в мороз выставлять будут.

Болтая, она ловко нарезала тофу и укладывала в таз Юйцина. Одного таза не хватило, и тетушка велела своей невестке, Фан-гэру, вынести из дома еще какую-нибудь посуду.

Поскольку Юйцин платил звонкой монетой и взял много, тетушка Чжан на радостях добавила лишний кусок в подарок.

— Фан-гэр, помоги-ка Цинь-гэру донести этот таз до дома. Здесь я и сама справлюсь. Вы ведь оба гэры, ровесники, по пути хоть поболтаете.

Юйцин не стал отказываться, и они с Фан-гэром зашагали по улице. Едва они вышли со двора, как им навстречу попался Лю Шуй, тоже с бобами для обмена. Увидев Юйцина, Лю Шуй мгновенно помрачнел, и на его лице отразилось такое презрение, будто он съел что-то крайне противное. Юйцин и бровью не повел — он продолжал мирно беседовать с Фан-гэром, проходя мимо.

http://bllate.org/book/16103/1501265