Готовый перевод The Malicious Husband Dominates The Family / Злобный Фулан Доминирует Над Всей Семьёй: Глава 33. Мальтоза

Глава 33. Мальтоза

Мяо Ин был рад продаже товара. Теперь любой доход в доме, даже самая малая сумма, мог порадовать его на какое-то время — точно так же, как раньше, когда он подрабатывал и получал зарплату. Только тогда Мяо Ин был совсем один, и после получки обязательно позволял себе маленькую награду: то крахмальную колбаску, то сливочное мороженое.

В городке особо нечего было смотреть. Посленовогоднее оживление ещё не до конца рассеялось, но уличных торговцев вокруг было немного, так что они тоже решили возвращаться домой.

Проходя мимо лавки со сладостями, Мяо Ин остановился. Хо Син решил, что тот хочет купить что-нибудь перекусить, и уже собрался идти за угощением, но Мяо Ин остановил его:

— А сахара нет? Просто сахара, без всего.

Ему не хотелось пирожных, сейчас он хотел именно сладкого.

Хо Син покачал головой:

— Раньше такого тут не видел.

Мяо Ин не сдавался:

— А мешаный сахар? Тоже нет? По идее, им же многие торгуют… как бродячие разносчики, ходят по улицам, из переулка в переулок.

— Что такое мешаный сахар? — Хо Син ничего не понял и лишь подумал, что Мяо Ин тоскует по своему дому из другого мира.

— Неужели, если они умеют делать сахар, то делают его только в виде сахарных яблок на палочке? — снова пробормотал Мяо Ин, но это было сказано не Хо Сину — всё равно тот не понял бы.

Вспомнив видео, которые когда-то смотрел, Мяо Ин потянул Хо Сина обратно. В голове у него уже возникла идея:

— Пойдём, купим кое-что.

Хо Син, разумеется, во всём с ним соглашался. Он увидел, как Мяо Ин направился к зерновой лавке, и решил, что тот собирается купить крупу. Дома в основном ели грубое зерно, а сегодня можно было взять и что-нибудь получше.

Хозяина в лавке не оказалось, был лишь мальчишка-приказчик. Мяо Ин сказал ему, что хочет купить клейкий рис. Тот на секунду опешил, а потом уточнил:

— Вы имеете в виду цзянми?

Мяо Ин кивнул. Значит, теперь клейкий рис называли цзянми.

— Всё зерно этого года, отличного качества. Цзянми — сорок вэнь за доу, — ловко показал товар приказчик.

Тут Мяо Ин замялся. А доу… это сколько цзиней? Вот уж действительно, знал бы, что придётся попасть в другое время, выучил бы все эти меры. Сейчас он был из тех, кто вроде бы знает понемногу обо всём, но по-настоящему — почти ничего. Как говорится, наполовину налитый кувшин звенит громче всех.

— Тогда один доу.

Купив клейкий рис, Мяо Ин хотел взять ещё и пшеницу, но Хо Син удержал его, ведь дома пшеница была. Он не знал, зачем Мяо Ину понадобился цзянми, но был уверен: у того есть своя причина.

Увидев, какой объём получился у риса, Мяо Ин распахнул глаза. На вид тут было не меньше десяти цзиней.

Хо Син взвалил мешок с цзянми на плечо и вместе с Мяо Ин пошёл покупать ещё две большие паровые ткани. Он уже совсем не понимал, что тот задумал, но всё равно во всём ему потакал.

Когда они принесли домой целую гору покупок, Ли Хунъин лишь спросила пару слов и не стала их ни в чём упрекать. За ужином они собрали все свои деньги вместе, решив свести счёт и распределить, как дальше их тратить.

Продажа платков принесла Мяо Ину пять лянов, за ранение Хо Сина выплатили десять, Ли Хунъин при разводе получила десять, при разделе семьи Хо Сину досталось восемь, Чэнь Нань возместил ему ещё десять, а сегодня Мяо Ин заработал три. В общей сложности выходило сорок шесть лянов. До раздела семьи было уже израсходовано около шести лянов, ещё примерно шесть ушло на оформление хукоу для Ли Хунъин и аренду жилья. В итоге оставалось тридцать четыре ляна.

Эти тридцать четыре ляна нужно было по возможности потратить на покупку земли — пусть немного, но хоть сколько-нибудь. Оставшиеся деньги пойдут на оформление хукоу и разные «подмазки». После нового года Хо Сину предстояло снова отправляться в дорогу — понадобятся дорожные расходы. Через какое-то время придётся платить налоги, а у них сейчас ни земли, ни зерна, чтобы сдавать налог натурой, так что платить можно будет только деньгами. Жизнь по-прежнему оставалась тугой, с постоянной экономией, но по крайней мере на еду и тёплую одежду должно было хватить. А когда подойдёт время сеять овощные семена, расходов станет ещё больше.

Серебро решили хранить у Мяо Ина, теперь именно он начал вести хозяйство.

Убрав со стола после ужина, Мяо Ин только тогда попросил Хо Сина принести пшеницу. Когда они съезжали, то вещей взяли немного, хотя Хо Син вынес всё, что осталось.

Поскольку никаких привычных и точных мер у него не было, Мяо Ин мог рассчитывать только на руки Хо Сина.

Он велел ему зачерпнуть пшеницу рукой — всего получилось четыре пригоршни. Потом нашёл таз для мытья овощей, высыпал туда зёрна и залил водой, оставив их замачиваться.

Хо Син наконец не выдержал:

— Так что ты всё-таки собираешься делать?

— Сахар. Мальтозу. На праздник фонарей ведь будет ярмарка? Пойдём туда продавать сахар.

— Ты умеешь делать сахар? — глаза Хо Сина округлились.

— Ну… способ примерно знаю. Попробуем.

Замочив пшеницу, они вернулись в комнату. Мяо Ин прислонился к изголовью кровати и обдумывал следующие шаги. Когда Хо Син лёг, он подвинулся ближе к стене, ничего не говоря, всё ещё погружённый в свои мысли.

В ту ночь Хо Сину снились какие-то странные, беспорядочные сны — всё то, о чём говорил Мяо Ин. Как он ни пытался разглядеть, большой железный ящик никак не хотел взлетать. В конце концов он подбежал, взвалил этот ящик себе на плечо и, задыхаясь, только и делал, что тяжело вздыхал.

Проснувшись, он обнаружил, что Мяо Ин сам не заметил, как во сне забрался ему на спину. Выходило, что тот самый железный ящик из сна — это и был Мяо Ин…

Ли Хунъин, встав утром и увидев в тазу замоченную пшеницу, тоже не поняла, что они затеяли. Но у Мяо Ина всегда были какие-то необычные идеи. Кто знает, может, и это очередной способ заработать.

После завтрака Мяо Ин выловил пшеницу, пролежавшую в воде всю ночь, нашёл корзину-сито, застелил её паровой тканью, высыпал туда зёрна, накрыл крышкой от котла и поставил в комнате проращиваться.

Пока он возился, все во дворе наблюдали за ним. Мяо Ин хихикнул:

— Просто пробую, получится ли сделать сахар.

Бабушка посмотрела на него:

— Сяо Ин ещё и сахар умеет делать? Это у вас в семье учили?

Вся его родня из поколения в поколение резала свиней, откуда там таким тонким делам взяться? Он поспешно ответил:

— Да нет, в старых книжках вычитал.

Ли Хунъин отнеслась к этому с сомнением. Обычно такие ремесла передавались в семье и то только мужчинам, не женщинам и не герам. Да и кто бы стал всё это записывать? Но раз Мяо Ин так сказал, расспрашивать дальше она не стала.

Проращивание требовало трёх дней. В эти три дня у Мяо Ина хватало других дел. Он прикидывал, какие инструменты понадобятся для выжимки масла. С рабочей силой он не переживал — с таким телосложением Хо Син один стоил двоих, а если не хватит, можно будет притащить и его старшего брата на помощь.

Самым важным оставались инструменты. В последние дни Мяо Ин всё время что-то чертил угольным карандашом. Но это были вещи довольно личные, нельзя было разрисовывать всё подряд, да и прятать приходилось. Похоже, всё-таки придётся купить бумагу и кисть. А пока… пусть всё остаётся в голове.

Прошло три дня, на пшенице под паровой тканью уже показались крошечные белые ростки. Дальше нужно было поливать их дважды в день, утром и вечером. Из-за зимнего холода прорастание шло медленнее, чем Мяо Ин рассчитывал, и с того дня, как он начал всё это затевать, прошло уже десять дней.

На дворе стояло тринадцатое число первого месяца. До праздника фонарей оставалось всего пару дней. Хоть Мяо Ин и не показывал виду, в душе его начинало подтачивать беспокойство.

В эти дни им всем было особенно нечем заняться. По идее, новый год — лучшее время ходить в гости к родне и знакомым, но их семья лишь недавно переехала в деревню Жуншу. С людьми они, конечно, разговаривали, но до того, чтобы звать их на угощения, отношения ещё не дошли.

Так что все в доме эти несколько дней жили, по сути, вокруг той самой миски с пшеницей.

Когда Хо Сяобао в очередной раз подошёл посмотреть на зёрна, он радостно подпрыгнул:

— Братик, проросло! Зелёное!

Мяо Ин наконец выдохнул с облегчением. Он засучил рукава, потянул Хо Сина к мешку с купленным цзянми и спросил:

— Помнишь, сколько пригоршней пшеницы ты брал?

— Помню.

— Тогда теперь возьми цзянми в четыре раза больше.

Потом он повернулся к бабушке:

— Бабушка, поможешь мне сварить цзянми на пару?

Бабушка отложила шитьё, взяла рис, который отмерил Хо Син, и пошла промывать его и ставить на пар.

Мяо Ин отправил Хо Сина за водой, а сам вместе с Ли Хунъин стал срывать солод с паровой ткани.

Шорох отрываемых ростков действовал удивительно успокаивающе, вот только работа была утомительной. Совсем скоро Мяо Ин устал. Хо Син уже принёс воду, молча принял у него работу и продолжил. Не прошло много времени, как весь солод был собран, а Ли Хунъин, предугадав следующий шаг, уже начала его промывать.

Промытый солод сложили в ступу, которая изначально была в доме, правда, небольшая. Солодa получилось немало, так что толочь приходилось в несколько заходов.

Всю тяжёлую работу взял на себя Хо Син. Делал он это быстро: нежно-зелёные ростки вскоре превратились в кашицу и были переложены в чистую деревянную кадку.

Тем временем и клейкий рис как раз был готов. Пока он был горячим, солод и рис тщательно перемешали. Свежесваренный рис обжигал руки, и Мяо Ин то и дело отдёргивал ладони, а Хо Син, присмотревшись к его движениям, молча взялся за дело сам.

Глядя на уверенные и ловкие движения Хо Сина, Мяо Ин чувствовал редкое спокойствие. Тот схватывал всё на лету, ему почти не нужно было ничего объяснять, он сразу понимал, что требуется. Между ними явно было негласное согласие и слаженность.

— Утрамбуй это как следует и отнеси на кухню, — сказал Мяо Ин. — Там теплее, будет быстрее бродить.

Хо Син кивнул, поднял кадку и поставил её в кухне. Дальше снова оставалось только ждать, но все во дворе безоговорочно ему доверяли.

На следующее утро Мяо Ин, едва одевшись, сразу же поспешил посмотреть на вчерашнюю смесь.

Подойдя к кухне, он увидел Ли Хунъин. Она уже ждала его с тревожным выражением лица.

— Сяо Ин… — сказала она обеспокоенно. — Я заглянула… по-моему, всё испортилось. Оно пустило сок.

Она думала, что после смешивания всё должно затвердеть и превратиться в сахар. А утром вместо этого увидела жидкую, водянистую массу.

Мяо Ин поначалу решил, что из-за холода смесь плохо перебродила, но, взглянув внимательнее, наконец облегчённо выдохнул:

— Всё в порядке, мам. Так и должно быть.

— Правда? — Ли Хунъин, словно ребёнок, переспросила его, пытаясь понять, не утешает ли он её просто так.

— Правда, — Мяо Ин улыбнулся. — Мам, разжигай огонь. Начинаем варить сахар!

Хо Син к этому времени тоже успел умыться и, едва появившись, снова взялся за тяжёлую работу. Вымыв руки, он ковшом вычерпал жидкость из кадки, завернул жмых в паровую ткань и тщательно отжал влагу, после чего переложил остатки в корзину.

Получилось почти полкадки сладкой жидкости. Мяо Ин перелил её в вычищенный котёл, а Ли Хунъин уже развела под ним слабый огонь. Дальше начиналось долгое, неторопливое выпаривание сахара.

По мере того как температура постепенно поднималась, мутноватая поначалу жидкость стала желтеть, затем начала тихо пузыриться, и маленькую кухню медленно наполнил тёплый, тягучий аромат сладости.

Ли Хунъин и бабушка сидели у устья печи. Глядя на удавшийся сахар, у них покраснели глаза. Хо Син тоже был взволнован, хоть и старался этого не показывать. Мяо Ин помешал варево и тягучая мальтоза потянулась за железной лопаткой, «повесив флажок». Это означало одно: сахар удался!

Он не смог сдержать радость, расхохотался и, заметив рядом Хо Сина, даже не подумав, подпрыгнул. Хо Син почти инстинктивно поймал его.

— Я правда невероятный! — Мяо Ин обхватил Хо Сина за шею и повернулся к Ли Хунъин и бабушке. — Мам, бабушка! Я ведь очень крутой, правда?

Бабушка и Ли Хунъин тоже улыбались:

— Самый-самый.

Опомнившись после всплеска радости, Мяо Ин понял, что всё ещё висит у Хо Сина на руках, поэтому поспешно слез с них. Нужно было перелить сахар из котла в чистую посуду — завтра вечером они уже пойдут его продавать.

— Тебе ещё дело найдётся, — сказал Мяо Ин. — Сходи, нарежь тонких палочек. Я сделаю для Сяобао мешаный сахар… Хотя нет, не из дерева, лучше из бамбука. Я помню, в деревне бамбук есть.

Хо Син вышел. Мальтозу переложили в чистую маленькую чашу — она остывала, сияя золотистым цветом. Мяо Ин первым дал попробовать Хо Сяобао, который всё это время крутился рядом. Потом обмакнул в сахар палочки и дал по капле бабушке и Ли Хунъин.

— Ну как? Сладко?

Они кивнули:

— Очень сладко.

Такой сладости они, казалось, не пробовали за всю жизнь. Всего капля, а сладость разливалась по всем внутренностям, до самой глубины.

— Теперь у нас всегда будет сахар, — сказал Мяо Ин, понимая, о чём они думают. — Я уже умею его делать. А значит, будет и масло, и рис с мукой. Всё у нас будет.

http://bllate.org/book/16099/1571448