Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 198. Обещание

Сегодня перед старым домом Лу развесили праздничные красные фонари — они мягко покачивались на ветру, отбрасывая тёплые блики на дорожки сада, и где-то в глубине двора тихо потрескивали свечи. В воздухе пахло жареным мясом, пряными травами и чуть-чуть дымком из камина. Вся семья собралась вместе, расположившись в саду за накрытым столом. Это было то самое великое счастье, о котором мечтают всю жизнь.

Дядя, облачённый в строгий синий чаншань, сидел во главе стола. По обе стороны от него расположились пары: Лу Юйхан с супругой, затем Лу Юйсэнь с женой, далее — Лу Тинхао и Лу Вэньвэнь. А по левую руку от дяди сидела семья Лу Тинфэна — он сам, Хэ Ян и маленький Сюаньсюань.

Перед ними стоял стол, ломившийся от яств, от одного вида которых текли слюнки. Всё это были блюда, приготовленные собственноручно членами семьи, и каждое из них несло в себе пожелание счастья молодой паре.

— А Ян, добро пожаловать домой, — дядя поднял бокал, и его взгляд, полный тепла и строгости, остановился на Хэ Яне.

Хэ Ян был тронут до глубины души. Он поспешно поднялся, чокнулся с дядей и тихо произнёс:

— Спасибо, дядя.

Голос дяди звучал всё так же властно и непреклонно. Он обвёл взглядом всех присутствующих и начал свою речь:

— Сначала я должен отчитать этого непослушного племянника, Лу Тинфэна. Три года назад он очень плохо относился к своей жене. Мало того что почти не бывал дома, так ещё и вынудил его уйти ни с чем. Я тогда сказал: «Ты это сделал, надеюсь, не пожалеешь». И что вы думаете? Не прошло и года, как он пожалел.

Дядя перевёл дух и продолжал, уже жёстче:

— Я знаю, о чём вы думали, А-Хан. Вы считали, что Хэ Ян и наша семья — не пара. Что он всего лишь мужчина, и вы не могли этого принять. И ты, Вэньвэнь, тоже. Вы всей семьёй травили Хэ Яна, довели его до того, что он был вынужден бежать из столицы посреди ночи.

Тишина за столом стала почти осязаемой. Кто-то опустил глаза, кто-то замер с палочками на полпути ко рту. «Он говорит то, что я сам никогда не осмелился бы сказать», — подумал Хэ Ян, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Прошло три года. Хэ Ян вернулся. Лу Тинфэн пожалел о содеянном и из кожи вон лез, чтобы вернуть его обратно. И вот у них есть этот чудесный малыш.

Дядя помолчал, давая словам вес.

— Почему я ворошу эти грустные воспоминания? Потому что хочу, чтобы вы помнили: Хэ Ян великодушен и добр. Это он простил Лу Тинфэна. Это он простил семью Лу. Он дал нам последний шанс и поверил нам снова. Его согласие сойтись с Тинфэном означает одно: он всё ещё любит его и готов принять нашу семью.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Но не смейте забывать: у всех нас сердце не каменное. Если вы снова посмеете обидеть Хэ Яна, если ты, Тинфэн, снова подведёшь его — я верю: будь я на его месте, я бы развернулся и уехал из столицы навсегда, порвав с вами все связи.

— Вы поняли меня? — голос дяди гремел так, что заставлял всех трепетать.

И все хором ответили четыре слова:

— Поняли!

Дядя снова поднял бокал и торжественно обратился к Хэ Яну:

— Хэ Ян, это твой дом. Делай здесь что хочешь — никто тебе не указ. А если Тинфэн посмеет тебя обидеть — скажи мне, я сам его проучу.

Эти слова теплом разлились в груди Хэ Яна. Дядя был для него сейчас словно покойный дедушка — тот всегда защищал его. Он был как родной человек, который подставил ему плечо. «Вот она, — подумал Хэ Ян, — настоящая опора». Хэ Ян сам налил себе бокал до краёв и осушил его одним глотком в знак уважения к дяде.

Настала очередь говорить Лу Тинфэну. Он сначала посмотрел на Хэ Яна полным любви взглядом, затем поднялся с серьёзным видом:

— Здесь я хочу лично извиниться перед своей женой за всё зло, что причинил ему в прошлом. Но сегодня, в присутствии всей семьи, я даю тебе торжественное обещание. — Он перевёл дыхание, и в тишине сада его голос прозвучал особенно отчётливо, почти торжественно. — Я, Лу Тинфэн, в этой жизни буду любить только Хэ Яна. Я буду нести ответственность, буду мужем, который любит и заботится. Клянусь хранить верность нерушимо. Если я нарушу эту клятву, пусть тьма поглотит мою душу.

Столь серьёзная клятва из уст Лу Тинфэна говорила о глубине его чувств лучше любых слов.

Не дожидаясь ответа Хэ Яна, он склонился и прямо при всех заключил его в объятия за шею, запечатлев на губах долгий и страстный французский поцелуй. Губы Лу Тинфэна были горячими, сухими, пахли вином, которое он только что пил, и этим поцелуем он словно хотел сказать всё, что не смог выразить словами.

Все ахнули и разразились приветственными криками, аплодируя воссоединившейся паре. Кто-то радостно засвистел, кто-то захлопал в ладоши, а дядя только покачал головой, но в глазах его светилась довольная улыбка. Он был явно доволен тем, что его племянник наконец-то обрёл счастье.

Родственники тут же начали намекать Лу Тинфэну, что пора бы заново оформить отношения официально. Тот лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав.

Хотя они и помирились, им всё ещё не хватало одной маленькой детали — свидетельства о браке. Но Лу Тинфэн не хотел давить на Хэ Яна. Он понимал: такие вещи нельзя торопить. Он хотел дать ему время привыкнуть. Ничего страшного — ведь впереди у них целая вечность.

Лу Тинхао, как старший брат, не мог остаться в стороне. Раз уж они помирились, надо поздравить по-настоящему. Он подарил пару нефритовых подвесок высшей пробы — говорят, они стоили не меньше ста миллионов.

А дядя и вовсе поразил всех своей щедростью. Он подарил Хэ Яну пару коллекционных браслетов «Девять жемчужин, обвитых золотым драконом» — драгоценности из императорского дворца поздней Цин, настоящие антикварные реликвии. В семье Лу хранилось ещё несколько таких бесценных сокровищ, которые нельзя было измерить деньгами.

«Они что, с ума все посходили?» — подумал Хэ Ян, глядя на эти дары, которые жгли руки, как раскалённые угли.

— Сколько всё это стоит? — спросил он шёпотом у Лу Тинфэна.

— Если сложить, — так же тихо ответил тот, — хватит на десяток роскошных особняков в Пекине.

«Что? Воссоединиться — и сразу разбогатеть?»

http://bllate.org/book/16098/1608741