Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 175: Безумец

Лу Тинфэн пришёл в себя от резкой боли в висках — сначала был только свет, жёлтый и тусклый, потом запах: приторно-сладкий, как духи или дешёвый освежитель, въевшийся в шторы. Пан Юэбай вёл его под руку, и в тот миг сознание, мутное, тяжёлое, вдруг прояснилось с неприятной ясностью: ему подмешали что-то.

Голова кружилась, перед глазами всё плыло, тело горело, а силы таяли с каждой секундой — сейчас он не ровня Пан Юэбаю.

— Я просто хотел жить. Разве я в этом виноват? — Пан Юэбай снова повторил эти слова.

Лу Тинфэн молчал, и в глубине его глаз промелькнула тень убийственной решимости.

— Ты ведь знаешь, что я любил тебя, правда? Поэтому тогда ты безжалостно бросил меня, отдал на растерзание тому чудовищу.

— Ты сумасшедший.

Только сейчас Лу Тинфэн понял всё до конца: никаких проектов не было, никаких переговоров, и той видеозаписи у Пан Юэбая тоже не существовало — он нанял актёров, сымитировал похожие кадры, лишь бы заставить поверить. А цель была одна: затащить его в постель.

Невыносимый безумец.

Тогда, много лет назад, Пан Юэбая, внебрачного сына Пан Сяогуана, взяли в семью и перевели в элитную школу, где учился Лу Тинфэн. В школе Лу Тинфэн был звездой — красивый, умный, успешный, его любили и ученики, и учителя. Пан Юэбай, новенький, попал в тот же класс.

Пан Юэбай никак не мог привыкнуть к жизни в высшем обществе — всё ещё был робким, зажатым, и никто не хотел с ним дружить: все знали, что он незаконнорождённый, знали скандальные истории его семьи. Друзей у него не было.

Единственным, кто к нему хорошо относился, был Лу Тинфэн — учил играть в баскетбол, помогал с заданиями, даже подвозил домой. После тренировок Пан Юэбай сидел рядом с ним в машине и смотрел в окно, не зная, что сказать, — Лу Тинфэн никогда не заполнял тишину нарочно, просто ехал и слушал музыку, и это почему-то было лучше любых слов. Он никогда не смотрел на людей сквозь призму предрассудков — видел, как все травят Пан Юэбая, и ему было жаль парня. Но он никак не ожидал, что тот в него влюбится.

Однажды в рюкзаке оказалось любовное письмо — без подписи, но он сразу узнал почерк Пан Юэбая. Лу Тинфэна как громом поразило: это было безумие. Однополые браки узаконили уже больше двадцати лет, но Лу Тинфэна никогда не влекло к мужчинам.

С тех пор он начал держаться от Пан Юэбая подальше, и тот заметил, как они отдаляются друг от друга. А потом случилось похищение — и всё перевернулось, воспоминания о том дне до сих пор не стирались.

Пан Юэбай плакал — слёзы текли по его щекам, он медленно приближался к кровати, наклонился и схватил руку Лу Тинфэна, прижав к своему шраму на пояснице.

— Этот шрам я получил, когда пытался сбежать. Они меня поймали и ударили ножом. Мне было так больно, Лу Тинфэн! — он впервые показал свою слабость вслух, хотя столько лет просыпался в холодном поту от кошмаров, и никто не приходил его спасти, и он думал о Лу Тинфэне до безумия.

— И что? Мне-то какое дело? — голос Лу Тинфэна был холоден, как лёд.

— Никакого. Прости, это я виноват. Не надо было втягивать тебя и твоего брата. Но я хотел жить.

— Ты сейчас жив. Чего ты ещё хочешь? — голос Лу Тинфэна сорвался на крик.

— Я хочу тебя. Я люблю тебя, — впервые за все эти годы он произнёс это вслух.

— Ты безумец.

— Да, я безумец. Уже много лет. Сегодня последняя ночь, когда я хочу им быть.

Тело Лу Тинфэна горело всё сильнее, кровь ударила в голову, в ушах шумело — не от препарата, а от ярости, которая поднималась медленно, как вода перед прорывом плотины. Пан Юэбай отвернулся и начал раздеваться — будто всё уже решено, будто возражений быть не может. Пальцы Лу Тинфэна нащупали пепельницу на тумбочке. Тяжёлая, холодная. Он собрал последние силы, медленно поднялся — и обрушил её на затылок Пан Юэбая со всей яростью, на которую был способен. Удар получился глухим, тяжёлым — звук, который остаётся в памяти. Пан Юэбай вскрикнул и осел, кровь залила белоснежную простыню, расползаясь алым пятном.

Пан Юэбай попытался подняться, чтобы догнать Лу Тинфэна, но голова кружилась, перед глазами всё плыло, и он не мог сделать и шагу. А Лу Тинфэн, обливаясь потом, шатаясь, выбежал в коридор — силы почти кончились, ноги подкашивались, и он едва держался на стене.

К счастью, мимо проходил официант — заметил, что с гостем что-то не так, подошёл и спросил, не нужна ли помощь.

У Хэ Яна не на шутку разболелось сердце — он сам не знал, почему, но тревога сжимала грудь, не давая дышать. Ночью, после двух, раздался звонок. Хэ Ян торопливо встал, переоделся и открыл дверь. На пороге стоял Шао Сюй.

— Он ранен, температура высокая, — голос его был встревоженным. — Отказывается ехать в больницу. Не могли бы вы уговорить его? Ребёнком я займусь.

— Давай ключи.

Водитель отвёз Хэ Яна в дом, где они когда-то жили вдвоём. Он толкнул дверь — всё было по-прежнему, знакомо до боли: тот же свет в прихожей, та же тишина, те же вещи на своих местах. На секунду он остановился. Здесь всё ещё пахло так же — деревом и чем-то неуловимо его. Хэ Ян не позволил себе думать об этом дольше секунды и поднялся на второй этаж, толкнул дверь спальни.

Лу Тинфэн лежал на кровати без рубашки, весь в поту, на полу валялись окровавленные салфетки; в комнате пахло лекарствами и железом — запахом крови. Хэ Ян медленно подошёл — на пояснице, чуть выше талии, зияла глубокая, хотя и небольшая, резаная рана, края её припухли, а вокруг темнели синяки.

— Лу Тинфэн? — Ты как здесь оказался?

http://bllate.org/book/16098/1604164