Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 168: Правда - 2

Чжан Цзытао уже готовился к боли и ударам, но в этот миг они оба заметили Хэ Яна — тот стоял неподалёку. Взгляд его был остекленевшим. Он медленно подошёл и спросил, без всякого выражения на лице:

— Значит, в тот раз ты дал мне не сахар?

— Да. — Чжан Цзытао даже не попытался оправдаться. — Прости, я обманул тебя.

Хэ Ян вдруг рассмеялся — смех был коротким, горьким, будто он не мог его сдержать. Покрасневшие глаза были полны горечи.

— Значит, Лу Тинфэн, твоя причина ненавидеть меня была обоснованной. — Он сказал это почти шёпотом, словно самому себе.

Хэ Ян отнёс Сюаньсюаня домой и только тогда заметил, что Лу Тинфэн не пошёл за ним. В доме было тихо — только часы на стене отмеряли секунды. Сюаньсюань уже почти спал, прижимаясь к его плечу.

Сначала он подумал — может, заблудился, повернул не туда? Вышел поискать и услышал их разговор. Ночь была прохладной, ветер холодил лицо, и где-то в траве стрекотали сверчки. Голоса доносились из темноты, каждое слово казалось тяжёлым камнем, падающим с высоты. Хэ Ян остановился, чувствуя, как холод пробирается под одежду и сжимает грудь.

Эта правда оказалась страшнее, чем он мог представить. Она повергла его в такой шок, что он не мог поверить, что человек, которого он считал старшим братом, сделал это. В голове шумело, перед глазами всё плыло, а в груди разрасталась пустота, которая не давала дышать.

Всё было неправильно с самого начала. Если бы он тогда не подсыпал ту штуку в бокал Лу Тинфэну, думая, что это сахар, ничего бы не случилось. И не было бы этой мучительной боли, которая никак не отпускала. Он сам, своими руками, запустил эту цепь, даже не подозревая об этом.

— Хэ Ян! Хэ Ян!

Лу Тинфэн бросился за ним. Хэ Ян шёл быстро, слишком быстро — он не хотел сейчас с ним говорить.

— Хэ Ян!

Лу Тинфэн видел, как он мучается, и вдруг крепко обнял его, прижал к себе, чувствуя, как тело Хэ Яна дрожит от внутреннего напряжения.

— Послушай меня. Всё уже позади. Пусть остаётся в прошлом.

Хэ Ян оттолкнул его — рывком, резко, словно обжёгся. Слёзы, которые он сдерживал изо всех сил, наконец прорвались. Они текли по щекам, горячие и быстрые, и он даже не пытался их вытереть.

— В прошлом? Как это — в прошлом? Скажи мне, как это оставить? С самого начала всё было ошибкой. Я любил тебя, но никогда не хотел принуждать. А потом я забеременел. Что мне было делать? Ты меня ненавидел. Ты издевался надо мной. Я пытался объяснить — ты не слушал, не верил. И только сейчас, только что мы узнали правду. У тебя были причины меня ненавидеть. А я ненавидел тебя за то, что ты меня не любил, что ты был безразличен ко мне, что ты ненавидел меня так же, как моего ребёнка. Лу Тинфэн, я устал. Уйди, пожалуйста.

Лу Тинфэн слушал его, смотрел на его слёзы и чувствовал, как сердце разрывается на куски. Ему хотелось подойти, вытереть эти слёзы, но он боялся, что Хэ Ян отшатнётся, оттолкнёт его снова.

— Сначала я тебя не любил. Я сделал много такого, за что ты имеешь право меня ненавидеть. Но сейчас я тебя не ненавижу. Наоборот — я люблю тебя и нашего сына. Я уйду, исчезну из твоей жизни, если хочешь. Только перестань мучиться прошлым. Оно уже прошло, Хэ Ян. Всё прошло.

— Любишь? — Хэ Ян горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что у Лу Тинфэна перехватило дыхание. — Как ты это докажешь? Ты лжец.

Он развернулся и побежал домой, не оглядываясь. Ритмичный стук его шагов по асфальту сопровождал путь — всё медленнее, всё тише, пока наконец звук не исчез совсем.

Дверь за ним захлопнулась — громко, на весь дом. Он прислонился к ней спиной, чувствуя, как холодное дерево давит на лопатки, и медленно сполз на пол. Потом поднялся, прошёл в комнату, где когда-то жила его мать.

Здесь всё ещё пахло пылью и сухими травами, занавески на окнах выцвели и стали серыми, на стене висела старая фотография, где мать улыбалась, держа его за руку. Он лёг на её кровать — старую, с продавленным матрасом, который помнил тепло её тела, — уткнулся лицом в подушку, от которой всё ещё пахло чем-то далёким, домашним, что уже никогда не вернуть, и дал волю слезам. Что ему делать? Что он может сделать? Мысли путались, в голове была только боль и пустота.

Он плакал до тех пор, пока не уснул сам не зная когда. Разбудило его солнце — яркий свет ударил в глаза, заставил открыть их. Веки были тяжёлыми, опухшими, во рту пересохло, и голова гудела, словно с похмелья. За окном уже пели птицы, где-то далеко лаяла собака, а комната была залита золотистым утренним светом.

В это время проснулся и Сюаньсюань. Мальчик потянулся, открыл глаза и не увидел рядом ни отца, ни папули. Его маленькое сердце ёкнуло. Он слез с кровати — босые ноги коснулись холодного пола — и зашлёпал к двери.

— Папа! — позвал он, и голос его звучал испуганно.

Хэ Ян услышал и выбежал из комнаты, на ходу вытирая глаза.

— Папа! — Сюаньсюань подбежал к нему и обнял, прижимаясь всем телом.

— Ты уже проснулся? — Хэ Ян провёл рукой по его волосам. — Иди умойся, а я приготовлю завтрак.

— Хорошо! Я хочу яйцо! — радостно выпалил Сюаньсюань, и страх в его глазах растаял.

— Обжора, — Хэ Ян улыбнулся, чувствуя, как на душе становится чуть легче.

Он поставил кипятить воду, чтобы сварить пельмени, и обнаружил, что в доме нет зелени. Решил сходить за бабушкин дом, в огород — нарвать салата.

Открыл дверь и замер — Лу Тинфэн всё ещё был здесь. Он сидел на маленькой скамеечке у порога, ссутулившись, и смотрел куда-то в одну точку; просидел так, наверное, всю ночь. На плечах блестела роса, лицо было бледным, под глазами залегли тени. Когда Хэ Ян открыл дверь, Лу Тинфэн медленно поднял голову — в глазах была такая пустота, что у Хэ Яна кольнуло в груди.

Они посмотрели друг на друга. В глазах Лу Тинфэна было столько боли и надежды одновременно, что Хэ Ян не выдержал и отвёл взгляд первым.

— Иди умойся, завтрак скоро будет, — сказал Хэ Ян, не глядя на него, и вышел со двора, чувствуя на спине его тяжёлый взгляд.

Чжан Цзытао звонил много раз — телефон вибрировал на столе, раз за разом, — писал сообщения, но Хэ Ян не отвечал. Он смотрел на экран, где высвечивалось знакомое имя, и не мог заставить себя взять трубку.

Наконец пришло длинное сообщение. Он пробежал его глазами, и пальцы, державшие телефон, слегка дрогнули.

«Прости. Я совершил глупость и не знал, к чему это приведёт. Я мог бы молчать всю жизнь, но не хотел, чтобы вы из-за меня мучили друг друга. Я рассказал всё, зная, что ты можешь меня возненавидеть. Если это снимет ваше недоразумение, я готов принять последствия».

Хэ Ян дочитал, положил телефон экраном вниз и отодвинул его подальше.

Он молча ел пельмени, не чувствуя вкуса. Пар поднимался над тарелкой, оседал на лице тёплой влагой, но внутри всё было холодно.

Сюаньсюань заметил, что папа не в духе: он сидел на своём стульчике, болтал ногами и внимательно наблюдал за отцом, а потом взял свою ложку и переложил два пельменя в тарелку отца.

— Папа, пельмени вкусные! — сказал он, глядя на Хэ Яна своими большими глазами. — Не думай о плохом, ешь быстрее!

Хэ Ян посмотрел на сына, и что-то тёплое разлилось в груди, растопив ледяную корку, которая сковывала сердце. Он взял ложку, поднёс ко рту пельмень и вдруг почувствовал вкус — простой, домашний, какой-то настоящий. Но Сюаньсюань не был эгоистом — он точно так же переложил два пельменя Лу Тинфэну и, довольно зажмурившись, улыбнулся во весь рот.

Лу Тинфэн смотрел на него, и сердце его таяло от этой детской заботы, такой искренней, такой бескорыстной. Как он заслужил в этой жизни такого прекрасного сына? Он перевёл взгляд на Хэ Яна — тот сидел, опустив голову, и не поднимал глаз.

http://bllate.org/book/16098/1602847