Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 52. Возвращение домой - 2

Во дворе детского приюта царила звонкая, беззаботная суета. Чжоу Жуйси, сам ещё большой ребёнок, с восторгом носился за стайкой малышей, водя хороводы и смеясь их искреннему, заразительному смеху. Кека, уже давно освоившаяся и ставшая своей, мчалась следом, заливисто лая и смешно подпрыгивая на длинных лапах, пытаясь поймать мелькающие босые пятки. Детвора визжала от восторга, кружа по прохладной, росистой траве, а в густом утреннем воздухе смешивались запахи скошенной зелени и горьковатого дыма из печной трубы, родные запахи детства. Чистый, радостный голос Жуйси сливался с детским визгом, создавая атмосферу той самой беззаботности, которой Хэ Яну так отчаянно не хватало все эти долгие, холодные годы в столице.

А внутри дома, в маленькой гостевой комнате, пахло лавандой и старым деревом. Директриса, Чжан Хунцуй, методично разглаживала складки на свежем одеяле. Её движения были спокойными, привычными, но в них чувствовалась лёгкая тревога. Она знала: если Хэ Ян вернулся сюда, значит, беда пришла большая. Но спрашивать напрямую она не стала, молодые люди сами разберутся, а если захочет рассказать, то расскажет.

Хэ Ян стоял у окна, глядя на тёмный силуэт своего старого дома через дорогу, там было пусто, холодно и пыльно, и ночевать там сейчас означало замёрзнуть насмерть или заболеть, что для беременного мужчины было равносильно самоубийству.

— Оставайся здесь, Ян-ян, — мягко сказала директриса, не оборачиваясь. — Старый дом нужно вычистить, протопить. А сил у тебя, я вижу, совсем нет. Переночуй у меня, а завтра с утра займёшься своим жильём.

Хэ Ян медленно повернулся, чувствуя, как в горле встаёт тяжёлый ком: слова, которые он копил всю дорогу, вдруг показались ему невыносимо страшными, но молчать дальше было невозможно.

— Бабушка... — голос его предательски дрогнул, и он сделал глубокий вдох, собираясь с последними силами. — Я... я беременный.

Руки директрисы замерли над простынёй. Тишина в комнате стала звенящей, плотной. Чжан Хунцуй медленно обернулась. В её глазах, обычно тёплых и мудрых, мелькнуло недоверие, смешанное с испугом. Она подошла к кровати, села рядом с Хэ Яном и взяла его холодные руки в свои тёплые, морщинистые ладони.

— Правда? — переспросила она тихо, почти шёпотом. — Сколько уже?

— Три месяца, — ответил Хэ Ян, опуская взгляд. Ему было стыдно. Стыдно за свою слабость, за то, что он принёс эту новость не как радость, а как проблему.

— А отец? — вопрос прозвучал осторожно, но требовательно.

Хэ Ян горько усмехнулся, и эта улыбка вышла кривой, болезненной.

— Я вернулся, чтобы жить здесь. В родных краях. У нас с ним... нет чувств. Он не знает. Да и ребёнок ему не нужен. Для него я — пустое место. Ошибка.

«Ошибка. Я — всего лишь ошибка в его жизни». Слова отдавались в висках тупой, ноющей болью.

Чжан Хунцуй замерла, и на её морщинистом лице на мгновение отразилась глухая боль, не за себя, а за него, за эту несправедливость судьбы, но, быстро совладав с эмоциями, она лишь тяжело, со скрипом вздохнула. Этот звук, полный вековой, неподъёмной печали, эхом отозвался в тишине комнаты, и у Хэ Яна предательски защипало в носу, а к горлу подступил горячий, душный ком.

— Эх, дитя моё... — она погладила его по щеке, и её пальцы были шершавыми, но невероятно нежными. — Если бы тот малыш, что был два года назад, родился... Сейчас бы ему уже два годика стукнуло. Бегал бы по этому самому двору. Сердце кровью обливается, глядя на тебя. Но чувствам, говорят, не прикажешь. Что же ты теперь делать будешь? С ребёнком-то на руках?

Она знала Хэ Яна с пелёнок: помнила его худеньким, запуганным мальчиком, которого мать привезла сюда после того, как отец выгнал семью из дома из-за «неправильности» сына; помнила, как та работала на износ, стирая руки в кровь ради образования детей, и ту страшную аварию, что унесла жизнь матери, оставив старшую сестру Хэ Яна в коме, живым трупом, лежащим в больнице годами.

Хэ Ян тогда не сломался: бросив школу, он стал гидом и водил туристов по узким улочкам Цзяннаня, рассказывая истории с такой любовью, что люди забывали о времени. Будучи красивым и открытым, он зарабатывал достаточно, чтобы полностью оплачивать лечение сестры. А потом появился Лу Тинфэн. Дед Лу, желая обеспечить внуку «приличное» содержание супруга, выделил пять миллионов юаней, и Хэ Ян наконец-то смог вздохнуть свободно, впервые за долгие годы ощутив, что свинцовое небо над головой чуть приподнялось. Не раздумывая, он отнёс каждую копейку в больницу, оплачивая лучшее лечение и нанимая круглосуточную сиделку, которая теперь день и ночь берегла покой его сестры.

Он прибежал тогда к директрисе, сияющий от счастья, чтобы поделиться новостью о свадьбе, и Чжан Хунцуй увидела Лу Тинфэна, высокого, красивого, с холодными глазами аристократа, и сразу поняла: в этих глазах нет места для Хэ Яна. Там была только снисходительность и расчёт, но она промолчала. Молиться — вот всё, что она могла сделать: молиться, чтобы судьба пощадила этого доброго мальчика.

И вот он вернулся. Не счастливым мужем, а раненым зверем, с ребёнком под сердцем и душой, полной шрамов. Сердце директрисы разрывалось от боли, но что она могла поделать, только принять, только поддержать, только быть рядом.

— Не волнуйтесь, бабушка, — Хэ Ян сжал её руку, пытаясь передать ей хоть каплю своей решимости. — У меня есть деньги. Немного, но на первое время хватит. Потом найду работу. Всё образуется. Мы справимся.

— Хорошо бы... — прошептала директриса, и в её голосе звучала надежда, хрупкая, как первый весенний лёд.

Чжан Хунцуй и сама знала вкус горя: юная и непокорная, она когда-то сбежала за границу с любимым человеком, и они жили душа в душу, пока страшная авария не перечеркнула всё разом, забрав жизни и мужа, и единственного сына. Долгие годы она блуждала по Америке, стране, ставшей для неё синонимом боли, пока звонок родственников не вернул её на родину — прощаться с уходящими родителями. Вернувшись опустошённой, она вложила последние сбережения в открытие этого приюта. И именно здесь, среди брошенных детей, инвалидов, сирот, плодов запретной любви, она обрела новый смысл, отдавая им всю свою нерастраченную материнскую любовь и залечивая их душевные раны простой, бескорыстной добротой.

Хэ Ян не был сиротой, но судьба обошлась с ним не менее жестоко, и теперь они были похожи: два человека, потерявших всё, но нашедших силы жить дальше ради других.

Утром, едва рассвет окрасил небо в бледно-розовые тона, Чжан Хунцуй встала спозаранку. Она накинула старый платок и тихонько вышла из дома. Путь её лежал в ближайший храм. Внутри пахло сандаловым деревом и тёплым воском, мерцали свечи, отбрасывая на стены дрожащие, золотистые блики, и в этой звенящей, благоговейной тишине она тяжело опустилась на колени перед алтарём, шла по заснеженной тропинке, вдыхая морозный воздух, и молилась. Молилась не за себя, а за Хэ Яна, за его ребёнка, за то, чтобы эта новая жизнь принесла ему не боль, а исцеление.

В приюте уже просыпались дети. Больше десяти ребятишек, от крох двух лет до подростков четырнадцати. Все они были разными: кто-то брошен из-за бедности, кто-то из-за болезни, кто-то потому что был «не таким», но всех их объединяло одно: жажда любви. Они были ранимыми, как оголённые нервы, и только бесконечное тепло могло заставить их поверить, что мир не так уж страшен. Директриса знала это, потому что сама прошла через ад потери, и Хэ Ян знал, потому что сам был таким же, брошенным, ненужным, но не сломленным.

Дом Хэ Яна стоял буквально через дорогу от приюта, и с самого детства он был для этих детей своим, родным «Большим братом»: они обожали его, вечно бегали за ним шумной стайкой, цепляясь за полы одежды и звонко выкрикивая этот титул. В этих детских голосах звучало столько искренней, незамутнённой любви, что Хэ Ян, слушая их сейчас, чувствовал, как внутри него, сквозь толщу льда и боли, медленно, но неотвратимо прорастает тёплый росток надежды. Он опустил взгляд на свой живот, скрытый под мягким, уютным свитером, положил на него ладонь и впервые за долгое время не почувствовал всепоглощающего страха, ощутив лишь тихую, робкую уверенность в завтрашнем дне.

http://bllate.org/book/16098/1507339