Готовый перевод I Have Amnesia, Don’t Be Noisy! / Просто амнезия, не парьтесь! [ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН]: Глава 109 - Канун Китайского Нового года

Уголки губ Чу Циня нервно дернулись.

— Ты так самоуверен.

— Я умный и талантливый, неужели ты сомневался, что я понравлюсь отцу? — усмехнулся Чжун Ибинь.

— И очень скромный, — добавил Чу Цинь, закатил глаза и проигнорировал тот факт, что Чжун Ибинь назвал отца Чу «отцом», покачал головой, выключил свет и лег в кровать.

Двое мужчин, полных энергии, обычно ложились спать после десяти вечера, а сейчас было всего девять. Они не могли заставить себя уснуть!

Простынь и стеганое одеяло нагрелись только в местах прикосновения с электрическим одеялом, а остальное пространство оставалось холодным. Чжун Ибинь вытянул ноги, и его ступни достали до края кровати. Невольно коснувшись ледяной простыни, он мгновенно задрожал и спросил обиженно:

— Почему кровать такая холодная?

— В комнате нет отопления, приходится спасаться теплым одеялом, — утешил его Чу Цинь, — потерпи немного, скоро станет тепло.

Прежде чем он успел договорить, у его ног образовался бугор, и большая ступня забралась под его стеганое одеяло. До этого Чжун Ибинь относил альбом на место и прошелся босиком по полу, не обув тапочки, наверное, именно поэтому его ноги так сильно замерзли.

Чу Цинь сжал холодную ступню двумя большими пальцами ног и безжалостно вытолкнул наружу. Нога Чжун Ибиня была похожа на маленькое животное, которое вытащили из теплой норки, и как любой зверек, Чжун Ибинь стал сопротивляться: снова приподнял одеяло и нахально просунул уже две ноги.

Двое взрослых мужчин затеяли драку. Через некоторое время тепло из-под одеяла улетучилось, проник холодный воздух, и их война действительно стала холодной.

— Перестань валять дурака. Такими темпами мы скоро замерзнем, — Чу Цинь мягко пнул Чжун Ибиня и поправил ногой одеяло.

— Я и так замерз, — обиженно подметил Чжун Ибинь, снова поднял край одеяла, крепко обнял Чу Циня, предотвращая возможные сопротивления, и скользнул внутрь.

Из-под его одеяла уже давно улетучились последние остатки тепла, зато половина кровати Чу Циня, который большую часть жизни зимовал на юге и знал, что делать, чтобы согреться, была намного теплее.

Чжун Ибинь обвил Чу Циня руками и ногами, словно осьминог, и потерся носом о его щеку. У Чу Циня просто не осталось другого выбора, кроме как плотно подоткнуть одеяло и поудобнее устроиться в его объятиях.

— Спи со мной и старайся лишний раз не двигаться.

Зима на юге проходит тяжелее, чем на севере. Чжун Ибинь послушно кивнул: он мог обнимать женушку до утра, он мог повиноваться любому слову… лишь бы не выгнали на холод.

Двое мужчин в крепких объятиях друг друга очень быстро согрели постель. Чу Цинь глубоко вдохнул холодный воздух, прищурился, повернул голову к Чжун Ибиню и чмокнул его в лоб. В доме с родителями за стенкой он спал в одной постели со своим любимым человеком… Чу Циня охватило необъяснимое возбуждение, такое же как появляется у ребенка, который тайком берет на ночь игрушки в кровать.

Чжун Ибинь открыл глаза и удивленно посмотрел на Чу Циня. Губы мужчины, которые только что оторвались от его лба, яростно атаковали. В доме тещи заходить далеко — неприлично, но в простом поцелуе ведь нет ничего страшного, правда?

Зубная паста, которой они почистили зубы перед сном, была непривычного старомодного мятного вкуса, придающего поцелую оттенок свежести. Рука Чжун Ибиня невольно скользнула вниз, отчего Чу Цинь ахнул и испуганно отпрянул.

— Не валяй дурака и скорей засыпай, — произнес он на одном дыхании и повернулся к Чжун Ибиню спиной, демонстрируя категоричный отказ.

Чжун Ибинь поджал губы, неохотно убрал руку от заветного места и разместил на талии Чу Циня. Замерев на мгновение и не почувствовав сопротивления, Чжун Ибинь крепко обнял любимого мужчину, уткнулся ему в шею и шепнул:

— Малыш, если беспокоишься о маме и папе, то давай не будем раскрывать наши отношения. Мы можем подождать сколько нужно, пока не поймем, что родители нас примут.

Чу Цинь опешил. Он действительно немного боялся, что правда может причинить родителям боль, но в то же время понимал — рано или поздно им придется принять своего сына. Чу Цинь решил прожить остаток жизни с Чжун Ибинем и не хотел больше скрываться. Он долго думал и решил, что лучше медленно подготовить родителей и познакомить их сначала с начальником, а потом со своим парнем, надеясь, что таким образом эту горькую пилюлю проглотить им будет намного проще.

Чу Цинь накрыл ладонью руку Чжун Ибиня и нежно сжал.

— Не беспокойся об этом. Я расскажу… рано или поздно.

— Если твои родители затеют драку, то просто спрячься за моей спиной. В любом случае, я твой начальник. Они не станут бить меня со всей силы, — радостно произнес Чжун Ибинь, явно показывая, что будет рад получить несколько тумаков, самоотверженно защищая любимого человека.

Чу Цинь засмеялся, повернулся к нему и поцеловал.

На следующее утро мать Чу встала рано, приготовила завтрак и постучала в дверь комнаты Чу Циня.

— Сынок, Ибинь, вставайте. Завтрак готов, — громкий голос матери Чу мгновенно разбудил сонных мужчин.

— Ммм… Я встал… — растерянно ответил Чу Цинь, протирая глаза.

Он приготовился встать, но внезапно кто-то крепко обнял его сзади, отказываясь отпускать, и потерся растрепанной головой о тонкую шею.

Зимним утром в холодной комнате без отопления теплая постель казалась особенно соблазнительной. Даже проснувшись, человек не мог встать, словно был приклеен суперклеем к одеялу.

Чу Цинь тоже не хотел вставать, поэтому закрыл глаза и снова уснул.

Отец Чу помогал накрыть на стол. Осознав, что дети снова заснули, он взглянул на жену, которая казалась немного подавленной, улыбнулся и попросил:

— У них редко бывают выходные. Пусть поспят подольше.

— Но к тому времени, как они проснутся, все остынет, — мать Чу не слушала, вытерла руки о подол передника и без стука вошла в комнату Чу Циня.

Ее глаза округлились от шока.

Стеганое одеяло было давно выброшено и лежало у изножья кровати, а его владелец всем телом обвил Чу Циня и мирно спал. Двое мужчин, лежащих под общим одеялом на одной половине кровати, смотрелись на редкость гармонично.

Отец Чу поспешил за матерью Чу. Сейчас в их доме находились гости, поэтому врываться в комнату без стука было неприлично. Но, к сожалению или к счастью, остановить жену ему не удалось. Он проследил за удивленным взглядом жены, увидел двух мужчин на кровати и рассмеялся:

— Ха-ха, у детей такие хорошие отношения. Смотри, они обнимаются во сне, словно малыши.

Мать Чу взглянула на мужа, как на дурака, и ощутила головную боль.

Чжун Ибинь проснулся, увидел супружескую пару у двери и сел в кровати. Одеяло упало, совершенно естественно обнажив его красивую мускулистую грудь.

— Дядя, тетя, доброе утро.

Мать Чу прочистила горло и сказала сухо:

— Разбуди Чу Циня. Завтрак готов.

Сегодня настало двадцать девятое число двенадцатого лунного месяца, поэтому после завтрака семья собиралась приступить к приготовлению праздничных блюд для новогоднего стола. Чжун Ибинь очень хотел помочь: ему не посчастливилось познать прелесть предновогодней суеты. Китайский Новый год в семье Чжун каждый раз проходил одинаково скучно. Члены семьи не делали никаких приготовлений и просто ждали, пока домработница приготовит еду, потом вместе собирались за столом, ужинали и остаток ночи встречали и развлекали гостей.

Мать Чу никого не подпускала к плите, лишь дала пиалу с фаршем и тесто и попросила налепить пельменей.

Чу Цинь повел Чжун Ибиня в гостиную, там они разложили все ингредиенты и принялись лепить. Чжун Ибинь никогда прежде не имел дело с тестом, поэтому ему потребовалось много практики, прежде чем его щипки стали выглядеть более-менее прилично.

— Вот, уже намного лучше, молодец, — произнес Чу Цинь с похвалой.

— Хе-хе.

Чжун Ибинь смутился, почесал кончик носа и испачкался в муке. Увидев это, Чу Цинь рассмеялся, но ничего не сказал, побежал на кухню, стащил пиалу фрикаделек, которые только что поджарил отец, и скормил своему трудолюбивому цыпленку.

Когда после напряженного дня, проведенного за одной лишь готовкой, стрелки часов неумолимо приблизились к полночи, вся семья собралась за столом, чтобы сыграть несколько партий в маджонг.

— Раньше нас было только трое, и мы не могли играть. А теперь четверо — как хорошо!

Мать Чу очень любила играть в маджонг, поэтому была особенно рада тому, что сегодня в их доме собралось четыре человека. Она мельком взглянула на Чжун Ибиня, и что-то в ее взгляде изменилось.

— Сынок, скорее женись, тогда мы сможем играть в маджонг каждый Китайский Новый год.

Рука Чу Циня, бросающая кости, на мгновение замерла над столом.

— А если я не женюсь, ты больше не сможешь играть?

Мать Чу поджала губы.

— Если невестки не будет, то мне придется играть с соседями. Без меня вам с отцом будет скучно.

Чжун Ибинь нежно улыбнулся.

— Если тетя не против, я могу играть с вами в маджонг каждый год.

— Вот и хорошо, — радостно согласился отец Чу.

Ему действительно нравился этот молодой человек: Чжун Ибинь амбициозен и перспективен, в прошлом хороший ученик. Он совершенно не походил на высокомерного богатенького сынка. Отец Чу искренне радовался, что у сына есть такой начальник и друг.

Мать Чу покосилась на мужа, который, кажется, совсем ничего не понимал, и радостно объявила:

— Белый дракон!

Мать Чу играет в маджонг круглый год, ее смело можно считать настоящим мастером этой игры. Чу Цинь и отец Чу играли средне, а Чжун Ибинь, неизвестно — из-за амнезии или еще из-за чего, походил на неудачную корзину [1] и потерял за вечер игры огромную кучу денег.

(П/п: корректно перевести на русский просто невозможно. Здесь употребляется «臭牌篓子», где в данном случае: «臭» — неудачный; «牌» — кость; «篓子» — плетеная корзина из бамбука. То есть плетеная бамбуковая корзина с неудачными костями. Думаю, автор имела в виду, что Чжун Ибинь собрал у себя все самые бесполезные кости)

Отец Чу редко выигрывал, но сегодня был просто на высоте, поэтому казался особенно довольным.

— Два дота! — недолго колеблясь Чжун Ибинь хлопнул костью по столу.

Бум. Шлеп. Мать Чу тут же забрала эту кость.

Чжун Ибинь горько посмотрел на победителя и послушно заплатил деньги. Стопка банкнот, лежащая перед ним в начале игры, уменьшилась до двух–трех сотен юаней. Он проиграл в сухую.

— Ха-ха-ха, оставим игры, — мать Чу встала из-за стола и повела отца Чу на кухню.

Чу Цинь потрепал Чжун Ибиня по голове, украдкой взглянул на его кости и нахмурился.

— Почему ты отдал два дота? У тебя же лежала пара. Не садись играть, если не умеешь.

— Я умею играть, просто хотел, чтобы тетя выиграла, — невинно ответил Чжун Ибинь.

В самом конце у Чжун Ибиня появился шанс одержать первую победу за вечер, но он поддался, чтобы порадовать тетю? Чу Цинь не смог сдержать улыбку.

— Глупыш Биньбинь не так уж и плох.

— А то, — Чжун Ибинь торжествующе приподнял подбородок.

Ночью вся семья расположилась в гостиной и включила гала-концерт, посвященный Китайскому Новому году. Поскольку гостиная не отапливалась, все обитатели дома устроились на диване и укутались в одеяла.

— Так скучно. «Шэнши» намного лучше организует концерты, — недовольно подметила мать Чу, смотря очередной несмешной комедийный скетч.

— Тогда переключи на «Шэнши», — предложил отец Чу.

На телевизоре много разных каналов — не обязательно застревать на новогоднем мероприятии, которое оказалось совсем не торжественным и ничуточки не интересным. Мать Чу кивнула и решительно переключила канал. Она смотрела концерт «Шэнши» в прямом эфире, но отец Чу пропустил, поэтому выглядел заинтересованным.

Увидев сына на сцене, мать и отец Чу с еще большим интересом уставились в экран телевизора. Заметив это, Чу Цинь слегка смутился: каждый раз, видя реакцию пожилых родителей, он испытывал чувство необъяснимого стыда.

— Эй, а разве это не Ибинь? — внезапно спросил отец Чу, заметив в первом ряду зрительного зала Чжун Ибиня в костюме и лаковых туфлях.

— Да. В самом конце он поднимется на сцену и раздаст красные конверты сотрудникам «Шэнши», — ответил Чу Цинь.

Разумеется, когда концерт подходил к концу, Чжун Ибинь вышел на сцену и вручил по красному конверту каждому сотруднику, участвовавшему в мероприятии. Когда очередь подошла к Чу Циню, он прошел мимо, а дойдя до последнего сотрудника, внезапно к нему вернулся и протянул очень большой красный конверт.

— Ничего себе…

Зрители удивились. Почему все сотрудники получили конверты стандартного размера, а Чу Цинь формата А4? Все гадали, что же лежало в том пресловутом конверте.

Чу Цинь очевидно и не догадывался о том, что лежало внутри. Он покрутил его, рассмотрел со всех сторон и спросил удивленно:

— Директор Чжун, почему мой концерт не такой, как у других?

Зрители в зале умоляли открыть конверт, и Чу Цинь послушно вытащил его содержимое. В нем лежали какие-то бумаги, напоминающие контракт или что-то в этом роде. Увидев заглавную надпись, ведущий тут же спрятал подарок подальше от любопытных глаз, заставив зрителей вздохнуть от разочарования.

Репортеры предположили, что «Шэнши» передало Чу Циню часть акций. Кто-то говорил, что это продление контракта. Мнений оказалось очень много, но Чу Цинь не стал комментировать ни одно из них.

— Что же лежало в конверте? — с любопытством спросила мать Чу.

— Документы на дом, — ответил Чжун Ибинь с улыбкой.

Старший брат незадолго до этого передал Чжун Ибиню договор найма жилого помещения. Он не знал, к каким методам прибег Чжун Цзябинь, но в документах были записаны два имени: Чу Цинь и Чжун Ибинь.

— Дом?

Мать Чу удивилась. Как начальник мог подарить такой дорогой подарок? Да еще и вложить документы в красный конверт и вручить на концерте?!

— Ну, Чу Цинь скоро женится, поэтому не сможет жить в своей прежней крошечной квартире, — прошептал Чжун Ибинь, глядя на Чу Циня, который уснул в самый разгар концерта.

На диване они сидели рядом. Когда Чу Цинь заснул, то удобно улегся на плече Чжун Ибиня, который, кажется, не был против и совсем не испытывал беспокойства.

Мать Чу смотрел на эту сцену и, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, невольно вздрогнула.

____________

За кадром:

Мать Чу: Убери руки от моего сына.

Отец Чу: А что такого? Они же оба мужчины.

Мать Чу: Проблема как раз в том, что они мужчины!

Отец Чу: Тск, в твоей голове сплошная грязь. Пора рассказать тебе о марксизме-ленинизме.

Мать Чу: (╰_╯) #

Уголки губ Чу Циня нервно дернулись.

— Ты так самоуверен.

— Я умный и талантливый, неужели ты сомневался, что я понравлюсь отцу? — усмехнулся Чжун Ибинь.

— И очень скромный, — добавил Чу Цинь, закатил глаза и проигнорировал тот факт, что Чжун Ибинь назвал отца Чу «отцом», покачал головой, выключил свет и лег в кровать.

Двое мужчин, полных энергии, обычно ложились спать после десяти вечера, а сейчас было всего девять. Они не могли заставить себя уснуть!

Простынь и стеганное одеяло нагрелись только в местах прикосновения с электрическим одеялом, а остальное пространство оставалось холодным. Чжун Ибинь вытянул ноги и его ступни достали до края кровати. Невольно коснувшись ледяной простыни, он мгновенно задрожал и спросил обиженно:

— Почему кровать такая холодная?

— В комнате нет отопления, приходится спасаться теплым одеялом, — утешил его Чу Цинь, — потерпи немного, скоро станет тепло.

Прежде чем он успел договорить, у его ног образовался бугор, и большая ступня забралась под его стеганное одеяло. До этого Чжун Ибинь относил альбом на место и прошелся босиком по полу, не обув тапочки, наверное, именно поэтому его ноги так сильно замерзли.

Чу Цинь сжал холодную ступню двумя большими пальцами ног и безжалостно вытолкнул наружу. Нога Чжун Ибиня была похожа на маленькое животное, которое вытащили из теплой норки, и как любой зверек, Чжун Июинь стал сопротивляться: снова приподнял одеяло и нахально просунул уже две ноги.

Двое взрослых мужчин затеяли драку. Через некоторое время тепло из-под одеяла улетучилось, проник холодный воздух, и их война действительно стала холодной.

— Перестань валять дурака: такими темпами мы скоро замерзнем, — Чу Цинь мягко пнул Чжун Ибиня и поправил ногой одеяло.

— Я и так замерз, — обиженно подметил Чжун Ибинь, снова поднял край одеяла, крепко обнял Чу Циня, предотвращая возможные сопротивления, и скользнул внутрь.

Из-под его одеяла уже давно улетучились последние остатки тепла, зато половина кровати Чу Циня, который большую часть жизни зимовал на юге и знал, что делать, чтобы согреться, было намного теплее.

Чжун Ибинь обвил Чу Циня руками и ногами, словно осьминог, и потерся носом о его щеку. У Чу Циня просто не осталось другого выбора, кроме как плотно подоткнуть одеяло и поудобнее устроиться в его объятиях.

— Спи со мной и старайся лишний раз не двигаться.

Зима на юге проходит тяжелее, чем на севере. Чжун Ибинь послушно кивнул: он мог обнимать женушку до утра, он мог повиноваться любому слову… лишь не выгнали на холод.

Двое мужчин в крепких объятиях друг друга очень быстро согрели пастель. Чу Цинь глубоко вдохнул холодный воздух, прищурился, повернул голову к Чжун Ибиню и чмокнул его в лоб. В доме с родителями за стенкой в одной пастели он спал со своим любимым человеком… Чу Циня охватило необъяснимое возбуждение, такое же, как появляется у ребенка, который тайком берет на ночь игрушки в кровать.

Чжун Ибинь открыл глаза и удивленно посмотрел на Чу Циня. Губы мужчины, которые только что оторвались от его лба, яростно атаковали. В доме тещи заходить далеко — неприлично, но в простом поцелуе ведь нет ничего страшного, правда?

Зубная паста, которой они почистили зубы перед сном, была непривычного старомодного мятного вкуса, придающего поцелую оттенок свежести. Рука Чжун Ибиня невольно скользнула вниз, отчего Чу Цинь ахнул и испуганно отпрянул.

— Не валяй дурака и скорей засыпай, — произнес он на одном дыхании и повернулся к Чжун Ибиню спиной, демонстрируя категоричный отказ.

Чжун Ибинь пождал губы, неохотно убрал руку от заветного места и разместил на талии Чу Циня. Замерев на мгновение и не почувствовав сопротивления, Чжун Ибинь крепко обнял любимого мужчину, уткнулся ему в шею и шепнул:

— Малыш, если беспокоишься о маме и папе, то давай не будет раскрывать наши отношения. Мы можем подождать сколько нужно, пока не поймем, что родители нас примут.

Чу Цинь опешил. Он действительно немного боялся, что правда может причинить родителям боль, но в тоже время понимал — рано или поздно им придется принять своего сына. Чу Цинь решил прожить остаток жизни с Чжун Ибинем и не хотел больше скрываться. Он долго думал и решил, что лучше медленно подготовить родителей и познакомить их сначала с начальником, а потом со своим парнем, надеясь, что таким образом, эту горькую пилюлю проглотить им будет намного проще.

Чу Цинь накрыл ладонью руку Чжун Ибиня и нежно сжал.

— Не беспокойся об этом. Я расскажу… рано или поздно.

— Если твои родители затеют драку, то просто спрячься за моей спиной. В любом случае, я твой начальник. Они не станут бить меня со всей силы, — радостно произнес Чжун Ибинь, явно показывая, что будет рад получить несколько тумаков, самоотверженно защищая любимого человека.

Чу Цинь засмеялся, повернулся к нему и поцеловал.

На следующее утро мать Чу встала рано, приготовила завтрак и постучала в дверь комнаты Чу Циня.

— Сынок, Ибинь, вставайте. Завтрак готов, — громкий голос матери Чу мгновенно разбудил сонных мужчин.

— Ммм… Я встал… — растерянно ответил Чу Цинь, протирая глаза.

Он приготовился встать, но внезапно кто-то крепко обнял его сзади, отказываясь отпускать, и потерся растрепанной головой о тонкую шею.

Зимним утром в холодной комнате без отопления теплая пастель казалась особенно соблазнительной. Даже проснувшись, человек не мог встать, словно был приклеен суперклеем к одеялу.

Чу Цинь тоже не хотел вставать, поэтому закрыл глаза и снова уснул.

Отец Чу помогал накрыть на стол. Осознав, что дети снова заснули, он взглянул на жену, которая казалась немного подавленной, улыбнулся и попросил:

— У них редко бывают выходные. Пусть поспят подольше.

— Но к тому времени, как они проснуться, все остынет, — мать Чу не слушала, вытерла руки о подол передника и без стука вошла в комнату Чу Циня.

Ее глаза округлились от шока.

Стеганное одеяло было давно выброшено и лежало у изножья кровати, а его владелец всем телом обвил Чу Циня и мирно спал. Двое мужчин лежащих под общим одеялом на одной половине кровати смотрелись на редкость гармонично.

Отец Чу поспешил за матерью Чу. Сейчас в их доме находились гости, поэтому врываться в комнату без стука было неприлично. Но, к сожалению или к счастью, остановить жену ему не удалось. Он проследил за удивленным взглядом жены, увидел двух мужчин на кровати и рассмеялся:

— Ха-ха, у детей такие хорошие отношения. Смотри, они обнимаются во сне, словно малыши.

Мать Чу взглянула на мужа, как на дурака, и ощутила головную боль.

Чжун Ибинь проснулся, увидел супружескую пару у двери и сел в кровати. Одеяло упало, совершенно естественно обнажив его красивую мускулистую грудь.

— Дядя, тетя, доброе утро.

Мать Чу прочистила горло и сказала сухо:

— Разбуди Чу Циня. Завтрак готов.

Сегодня настало двадцать девятое число двенадцатого лунного месяца, поэтому после завтрака семья должна была приступить к приготовлению праздничных блюд для новогоднего стола. Чжун Ибинь очень хотел помочь: ему не посчастливилось познать прелесть предновогодней суеты. Китайский Новый год в семье Чжун каждый раз проходил одинаково скучно. Члены семь не делали никаких приготовлений и просто ждали, пока домработница приготовит еду, потом вместе собирались за столом, ужинали и остаток ночи встречали и развлекали гостей.

Мать Чу никого не подпускала к плите, лишь дала пиалу с фаршем и тесто и попросила налепить пельменей.

Чу Цинь повел Чжун Ибиня в гостиную, там они разложили все ингредиенты и принялись лепить. Чжун Ибинь никогда прежде не имел дело с тестом, поэтому ему потребовалось много практики, прежде чем его щипки стали выглядеть более-менее прилично.

— Вот, уже намного лучше, молодец, — произнес Чу Цинь с похвалой.

— Хе-хе.

Чжун Ибинь смутился, почесал кончик носа и испачкался в муке. Увидев это, Чу Цинь рассмеялся, но ничего не сказал, побежал на кухню, стащил пиалу фрикаделек, которые только что поджарил отец, и скормил своему трудолюбивому цыпленку.

Когда после напряженного дня, проведенного за одной лишь готовкой, стрелки часов неумолимо приблизились к полночи, вся семья собралась за столом, чтобы сыграть несколько партий в маджонг.

— Раньше нас было только трое, и мы не могли играть. А теперь четверо — как хорошо!

Мать Чу очень любила играть в маджонг, поэтому была особенно рада тому, что сегодня в их доме собралось четыре человека. Она мельком взглянула на Чжун Ибиня и что-то в ее взгляде изменилось.

— Сынок, скорее женись, тогда мы сможем играть в маджонг каждый Китайский Новый год.

Рука Чу Циня, бросающая кости, на мгновение замерла над столом.

— А если я не женюсь, ты больше не сможешь играть?

Мать Чу поджала губы.

— Если невестки не будет, то мне придется играть с соседями. Без меня вам с отцом будет скучно.

Чжун Ибинь нежно улыбнулся.

— Если тетя не против, я могу играть с вами в маджонг каждый год.

— Вот и хорошо, — радостно согласился отец Чу.

Ему действительно нравился этот молодой человек: Чжун Ибинь амбициозен и перспективен, в прошлом хороший ученик. Он совершенно не походил на высокомерного богатенького сынка. Отец Чу искренне радовался, что у сына есть такой начальник и друг.

Мать Чу покосилась на мужа, который, кажется, совсем ничего не понимал, и радостно объявила:

— Белый дракон!

Мать Чу играет в маджонг круглый год, ее смело можно считать настоящим мастером этой игры. Чу Цинь и отец Чу играли средне, а Чжун Ибинь, неизвестно из-за амнезии или еще из-за чего, походил на неудачную корзину [1] и потерял за вечер игры огромную кучу денег.

(П/п: корректно перевести на русский просто невозможно. Здесь употребляется «臭牌篓子», где в данном случае: «臭» — неудачный; «牌» — кость; «篓子» — плетеная корзина из бамбука. То есть плетеная бамбуковая корзина с неудачными костями. Думаю, автор имела ввиду, что Чжун Ибинь собрал у себя все самые бесполезные кости)

Отец Чу редко выигрывал, но сегодня был просто на высоте, поэтому казался особенно довольным.

— Два дота! — недолго колеблясь Чжун Ибинь хлопнул костью по столу.

Бум. Шлеп. Мать Чу тут же забрала эту кость.

Чжун Ибинь горько посмотрел на победителя и послушно заплатил деньги. Стопка банкнот, лежащая перед ним в начале игры, уменьшилась до двух-трех сотен юаней. Он проиграл в сухую.

— Ха-ха-ха, оставим игры, — мать Чу встала из-за стола и повела отца Чу на кухню.

Чу Цинь потрепал Чжун Ибиня по голове, украдкой взглянул на его кости и нахмурился.

— Почему ты отдал два дота? У тебя же лежала пара. Не садись играть, если не умеешь.

— Я умею играть, просто хотел, чтобы тетя выиграла, — невинно ответил Чжун Ибинь.

В самом конце у Чжун Ибиня появился шанс одержать первую победу за вечер, но он поддался, чтобы порадовать тетю? Чу Цинь не смог сдержать улыбку.

— Глупыш Биньбинь не так уж и плох.

— А то, — Чжун Ибинь торжествующе приподнял подбородок.

Ночью вся семья расположилась в гостиной и включила гала-концерт, посвященный Китайскому Новому году. Поскольку гостиная не отапливалась, все обитатели дома устроились на диване и укутались в одеяла.

— Так скучно. «Шэнши» намного лучше организует концерты, — недовольно подметила мать Чу, смотря очередной не смешной комедийный скетч.

— Тогда переключи на «Шэнши», — предложил отец Чу.

На телевизоре много разных каналов — не обязательно застревать на новогоднем мероприятии, которое оказалось совсем не торжественным и ни чуточки не интересным. Мать Чу кивнула и решительно переключила канал. Она смотрела концерт «Шэнши» в прямом эфире, но отец Чу пропустил, поэтому выглядел заинтересованным.

Увидев сына на сцене, мать и отец Чу с еще большим интересом уставились в экран телевизора. Заметив это, Чу Цинь слегка смутился: каждый раз, видя реакцию пожилых родителей, он испытывал чувство необъяснимого стыда.

— Эй, а разве это не Ибинь? — внезапно спросил отец Чу, заметив на первом ряду зрительского зала Чжун Ибиня в костюме и лаковых туфлях.

— Да. В самом конце он поднимется на сцену и раздаст красные конверты сотрудникам «Шэнши», — ответил Чу Цинь.

Разумеется, когда концерт подходил к концу, Чжун Ибинь вышел на сцену и вручил по красному конверту каждому сотруднику, участвовавшему в мероприятии. Когда очередь подошла к Чу Циню, он внезапно прошел мимо, а дойдя до последнего сотрудника, внезапно к нему вернулся и протянул очень большой красный конверт.

— Ничего себе…

Зрители удивились. Почему все сотрудники получили конверты стандартного размера, а Чу Цинь формата А4? Все гадали, что же лежало в том пресловутом конверте.

Чу Цинь очевидно и не догадывался о том, что лежало внутри. Он покрутил его, рассмотрел со всех сторон и спросил удивленно:

— Директор Чжун, почему мой концерт не такой, как у других?

Зрители в зале умоляли открыть конверт, и Чу Цинь послушно вытащил его содержимое. В нем лежали какие-то бумаги, напоминающие контракт или что-то в этом роде. Увидев заглавную надпись, ведущий тут же спрятал подарок подальше от любопытных глаз, заставив зрителей вздохнуть от разочарования.

Репортеры предположили, что «Шэнши» передало Чу Циню часть акций. Кто-то говорил, что это — продление контракта. Мнений оказалось очень много, но Чу Цинь не стал комментировать ни одно из них.

— Что же лежало в конверте? — с любопытством спросила мать Чу.

— Документы на дом, — ответил Чжун Ибинь с улыбкой.

Старший брат незадолго до этого передал Чжун Ибиню договор найма жилого помещения. Он не знал к каким методам прибег Чжун Цзябинь, но в документах были записаны два имени: Чу Цинь и Чжун Ибинь.

— Дом?

Мать Чу удивилась. Как начальник мог подарить такой дорогой подарок? Да еще и вложить документы в красный конверт и вручить на концерте?!

— Ну, Чу Цинь скоро женится, поэтому не сможет жить в своей прежней крошечной квартире, — прошептал Чжун Ибинь, глядя на Чу Циня, который уснул в самый разгар концерта.

На диване они сидели рядом. Когда Чу Цинь заснул, то удобно улегся на плече Чжун Ибиня, который, кажется не был против и совсем не испытывал беспокойства.

Мать Чу смотрел на эту сцену и, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, невольно вздрогнула.

____________

За кадром:

Мать Чу: убери руки от моего сына

Отец Чу: а что такого? Они же оба мужчины

Мать Чу: проблема как раз в том, что они мужчины!

Отец Чу: тск, в твоей голове сплошная грязь. Пора рассказать тебе о марксизме-ленинизме.

Мать Чу: (╰_╯) #

http://bllate.org/book/16031/1430006