Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]✅: Глава 47: Определение с делом

Трёхдневные столы на потоке закончились, и жизнь в Чанпинцуне постепенно вернулась в обычное русло.

Мать Гу прибиралась под карнизом дома, Цзян Юй подметал пол на кухне.

Вдруг во двор зашёл какой-то человек.

— Простите, это дом мясника Гу? — спросил он.

Мать Гу посмотрела на него и кивнула:

— Да, это дом мясника Гу.

Цзян Юй вышел с кухни и увидел знакомого — это был Дядя Ли из деревни Сяохэ.

Дядя Ли состоял в дальнем родстве со старшим дядей Цзянов и считался одним из тех, кто был близок к семье Цзян.

— Дядя Ли, какими судьбами? Проходите, воды выпейте! — пригласил Цзян Юй.

Дядя Ли посмотрел на него и улыбнулся:

— Я с радостной вестью! Двадцать шестого следующего месяца — счастливый день твоей старшей сестры. Выходит замуж за господина сюцая Чэня из Еяпу. Придёшь на свадьбу, не забудь!

За этими хлопотами Цзян Юй совсем забыл, что старшая сестра, Цзян Жуйлянь, тоже собирается замуж.

Но, он слышал раньше, что она выходит замуж в город, а тут вдруг — в деревню Еяпу. Неужели у господина сюцая Чэня там родной дом?

— Хорошо, запомню. Спасибо, Дядя Ли, что пришли сообщить. Заходите, посидите.

— Нет-нет, — замахал руками Дядя Ли. — Мне ещё другим сообщать надо. Пойду я.

Когда он ушёл, мать Гу спросила:

— Это ваш родственник?

Цзян Юй кивнул:

— Дядя Ли — коренной житель Сяохэ, он в дальнем родстве с моим старшим дядей.

Семья Цзян сама переселилась в деревню Сяохэ, своих у них там было немного. Те, с кем они поддерживали более близкие отношения, в основном приходились родственниками по линии старшей тётки Ван Гуйхуа.

Поэтому сообщить Цзян Юю в Чанпин новость поручили как раз дядюшке Ли, побратиму старшего дяди Цзянов.

Мать Гу кивнула. Она знала ту старшую дочь Цзянов — ту самую, которую при жизни её свёкор прочил в жёны своему сыну. А уж о таком важном деле, как будущая невестка, она, конечно, не забывала.

Раньше она считала ту девушку вполне достойной. Но после той истории с подменой невесты её симпатия улетучилась.

К тому же, Цзян Юй живёт у них всего полгода, а тут обычная деревенская семья — и на тебе, старшая дочь за сюцая замуж выходит.

Мать Гу подумала: «Наверное, ещё до того, как мы посватались, они уже присмотрели для своей старшей дочери жениха».

Про Еяпу она тоже слышала. Хоть это и была деревня того же уезда Нинлун, но относилась к другой области.

К тому же Еяпу — место глухое, от них туда несколько ли, а до Сяохэ ещё дальше. Пешком, даже если идти быстро, полдня, не меньше.

И она нисколько не хотела принизить семью Цзян или саму Цзян Жуйлянь, но как-то не верилось, что простая деревенская девушка вот так запросто выйдет замуж за сюцая.

Поэтому мать Гу и подумала: скорее всего, супруги Цзян уже давно подыскали жениха для своей старшей дочери.

А когда они сами пришли свататься и предложили хорошие деньги, Цзяны не удержались и решили подменить невесту, чтобы не упустить выгоду.

Впрочем, слава богу, что подменили, — иначе неизвестно, как бы сейчас сложилась жизнь её сына.

Мать Гу твёрдо решила про себя, что Цзян Юй — счастливый талисман для их семьи.

— Свадьба-то скоро, через месяц с небольшим, — заметила она.

И с новой силой пожалела Цзян Юя. Жить столько лет в такой семье — сколько же он там натерпелся!

Цзян Юй кивнул:

— Да, очень скоро.

Он, впрочем, не придал этому особого значения. За эти годы у него с той семьёй Цзян почти не осталось тёплых чувств. А единственная благодарность за воспитание исчезла бесследно, когда его «продали» за десять лянов.

Старшая сестра выходит замуж — ну и пусть. Он просто сходит на свадьбу как родственник, и всё.

Мысль об этом быстро вылетела у него из головы. В последнее время он был очень занят: Гу Вэньчэн скоро должен был пойти в уездную школу.

Хотя учёба в государственной школе была бесплатной, но на еду, проживание, кисти, тушь, бумагу и тушеницу приходилось тратиться самому.

Можно было, конечно, жить и при школе, но это неудобно.

К тому же у брата Вэньчэна был снят домик в городе, где они вполне могли поселиться. Да и Цзян Юй уже решил ехать вместе с ним.

Он сможет и за братом Вэньчэном в быту присматривать, и каким-нибудь мелким делом заняться.

С этой мыслью Цзян Юй снова вернулся на кухню. В последнее время он всё искал способ сделать лапшу хэлэ и вкусной, и при этом подешевле.

В котле уже сварился белый костяной бульон. Цзян Юй выловил кости, бульон перелил в другую посуду и нарезал немного свинины про запас.

Затем он принялся готовить пряности. Этому его научил брат Вэньчэн. Большинство из них были «лекарствами», купленными в городской аптеке.

Раньше, глядя на них, Цзян Юй сомневался, но после того, как он однажды попробовал потушить с ними мясо, результат превзошёл все ожидания.

С первого же кусочка он понял: это действительно работает, и мясо получается невероятно ароматным.

В состав пряностей входили: лук зелёный, лук репчатый, имбирь, бадьян, сычуаньский перец, тмин, амомум, корица, лавровый лист, фулин, дудник, гвоздика, белый пион, сушёная мандариновая корка.

И ещё одна вещь — фаньцзяо*. Её брат Вэньчэн случайно нашёл в аптеке, когда покупал пряности.

(п/п: *番椒, fānjiāo) — Буквально: «иноземный перец». Так в старину в Китае называли перец чили (стручковый перец), который был завезён из Америки. В сноске автор указывает, что это «лацзяо» (辣椒) — современное название перца чили).

Мальчик-ученик в той аптеке рассказывал, что фаньцзяо привёз с юга один из соучеников его наставника, который странствовал там как лекарь.

Тот лекарь обнаружил, что фаньцзяо помогает от простуды, озноба и при слабости желудка и селезёнки, поэтому и привёз немного, и поделился с наставником аптечного ученика.

Цзян Юй сперва промыл и замочил пряности в воде. Во-первых, чтобы смыть пыль, во-вторых, чтобы при жарке в масле они не подгорели.

Разжёг огонь, положил в котелок свиное сало, и когда оно начало слегка пузыриться, отправил туда лук и репчатый лук. Как только они подрумянились и стали почти горелыми, выловил их шумовкой.

Масло к тому времени уже пропиталось ароматом жареного лука. Тогда Цзян Юй высыпал в горячее масло все пряности.

Убавил огонь до маленького и начал потихоньку жарить. Добавил две дольки имбиря и штук шесть-семь фаньцзяо.

Фаньцзяо был очень острым. Если переложить, будет жечь во рту и неприятные ощущения в животе. Поэтому после многочисленных экспериментов Цзян Юй выяснил: шести-семи штук достаточно — и лёгкая острота чувствуется, и неприятных последствий нет.

Как только имбирь начал поджариваться и темнеть, значит, процесс окончен. Пряности к этому времени уже отдали маслу свой богатый, многослойный аромат, который властно захватывал обоняние.

Цзян Юй снова выловил шумовкой почти все пряности, оставив в котле только фаньцзяо, амомум и корицу, и закинул туда заранее нарезанную свинину. Начал жарить, помешивая.

Нахальный, густой запах ударил в нос. Цзян Юй, не отрываясь, смотрел на котелок и жарил на маленьком огне ещё пол ке чжэня*. (п/п: (刻鐘, kèzhōng) — Четверть часа (15 минут). Два кэ чжэня = полчаса).

Мясо прожарилось. Цзян Юй выложил готовую поджарку в отдельную посуду, а в котелок снова налил заранее приготовленный костяной бульон и поставил кипятиться.

Поскольку готовил он только для своих, много делать не стал.

Два цзиня бульона, пять лянов поджарки, добавил соли, сычуаньского перца в порошке, соевого соуса для вкуса — и заливка для лапши готова.

К этому моменту вся кухня уже была пропитана густым, насыщенным ароматом тушёного мяса.

Мать Гу, войдя, сразу воскликнула:

— Ну и запах! Во дворе уже слышно!

Цзян Юй улыбнулся:

— Мама, а что вы хотите? Я могу добавить в заливку и сварить.

— Положи туда соевых полосок, — попросила мать Гу. — Я их очень люблю.

— Хорошо.

Цзян Юй положил заранее приготовленные соевые полоски в кипящую заливку.

— Вэньчэн с отцом, наверное, скоро вернутся, — сказала мать Гу. — Я пока лапши хэлэ надавлю.

В этот момент у соседей вдруг раздался детский плач. Цзян Юй и мать Гу прислушались: соседский ребёнок, учуяв запах заливки, которую готовил Цзян Юй, требовал мяса.

Они переглянулись и рассмеялись.

Мать Гу знала, что Цзян Юй последнее время всё возится с едой, готовясь открыть лоток в городе.

— Если с этим на рынок выйти, — сказала она, — покупателей будет полно.

Цзян Юй обрадовался:

— Правда?

— Конечно, правда, — улыбнулась мать Гу. — Одной этой заливки, что ты наготовил, нам всей семьёй дня на три-четыре хватит. А уж если считать поджарку... Если продавать миску за четыре монеты, окупишься. А на пристани в городе за обычную постную лапшу три монеты просят. А у нас лапша хэлэ с мясом и на бульоне!

Цзян Юй, слушая, радовался всё больше.

— Тогда, как матушка говорит, четыре монеты за миску! А можно будет добавлять яйца, соевые полоски — если гость захочет, пусть доплачивает.

Мать Гу одобрительно кивнула:

— Хорошая мысль.

Вскоре вернулись мясник Гу и Гу Вэньчэн.

В последнее время дело с пустошью было окончательно улажено, и они вдвоём ходили её осматривать.

— Вы ешьте пока, — сказала мать Гу. — А я отнесу немного заливки старшей и второй невесткам. Они, небось, ещё не ужинали. Я быстро.

Мясник Гу кивнул:

— Иди, иди.

Цзян Юй сварил лапшу. Как раз когда он её сварил, вернулась мать Гу.

Вся семья села ужинать в центральной комнате. Мясник Гу умял большую миску лапши в несколько приёмов.

— Давай ещё одну.

Мать Гу налила ему вторую:

— Лапша только с огня, обожжёшься. Ешь медленнее.

Мясник Гу улыбнулся:

— Лапша горячая — самая вкусная. А заливка, которую Сяо Юй сделал — объеденье. Я думаю, в городских ресторанах и то хуже готовят.

Цзян Юй смущённо улыбнулся:

— Лишь бы отцу нравилось.

Гу Вэньчэн спросил:

— С ценой определился?

Цзян Юй кивнул:

— Четыре монеты за миску. Малая прибыль, зато много продаж.

— Хорошо, — сказал Гу Вэньчэн. — Завтра и поедем в город.

Глаза Цзян Юя засияли, он быстро закивал.

...

Рано утром следующего дня мясник Гу запряг осла в телегу и отвёз Гу Вэньчэна и Цзян Юя в уездный город.

С этого дня он решил больше не заниматься мясом. Хотя это ремесло приносило неплохой доход, оно было связано с убийством живых тварей, и слава о нём шла недобрая.

Теперь, когда сын стал господином сюцаем, ему не хотелось, чтобы его прошлое как-то повредило сыну в будущем.

Тем более, сын теперь будет учиться в государственной школе, вступительный взнос платить не надо, у семьи есть кое-какие сбережения, лавка в городе сдаётся, да и пустоши прикупили немало. Так что мясник Гу решил всё своё время посвятить новым землям.

А своё мастерство разделки свиней и баранов надо будет как-то передать дальше.

По дороге они втроём обсуждали, что мясник Гу больше не будет заниматься мясницким делом.

— Отец, раз ты решил оставить это ремесло, — сказал Гу Вэньчэн, — можешь взять ученика и передать ему своё мастерство. Как в школе — берут плату за обучение, так и ты возьми с желающего плату.

— Неплохая мысль, — одобрил мясник Гу. — Так я и мастерство передам, и никого не обижу.

— Обидишь? — не понял Цзян Юй.

Гу Вэньчэн пояснил:

— Сяо Юй, а ты знаешь, откуда у моего отца это мастерство?

Цзян Юй покачал головой:

— Нет.

— Мой второй дед всю жизнь прожил без жены и детей, тоже был мясником. Мои дед и бабка умерли рано. К тому времени старший дядя и второй дядя уже женились, а отец ещё был холост. Его приютил второй дед, а потом отец с матерью за ним и ухаживали, и похоронили по-человечески. Вот отец и научился мясницкому делу у второго деда.

Цзян Юй понимающе кивнул.

— Ремесло, — продолжал Гу Вэньчэн, — обычно передаётся в семье. Чужим его просто так не доверяют. Вот, например, у жены второго дяди искусство виноделия — тоже семейное. Только когда становится ясно, что младшее поколение не будет заниматься этим делом, тогда уже берут учеников со стороны.

http://bllate.org/book/16026/1441568