Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]: Глава 22: Продажа сахара

Вся компания зашла в дом, чтобы немного передохнуть, перекинуться парой слов и обсудить вопросы, связанные с закупкой сахарной свеклы.

— В родовом зале сахарной свеклы почти не осталось. Когда сегодня поедем обратно в деревню, нужно будет прикупить свеклы, — сказал староста Гу.

— Надо бы на пристань заглянуть. У одного торговца там свекла была отличного качества.

— Решено.

— …

Снаружи донесся стук в дверь. Разговор в комнате прервался.

Гу Вэньчэн, решив, что это, должно быть, вчерашние торговцы, вышел открывать.

Отец и сын Чжоу прошлую ночь почти не спали — всё думали о том, сколько же сахара у этого вчерашнего господина Гу, туншэна.

Их родные края лежали на севере, где сахар не производили. Сахар в основном привозили с юга — тростниковый, поэтому ценился он очень дорого.

Но, насколько им было известно, в уезде Нинлун сахар тоже не выращивали. К тому же тот сахар, что они пробовали вчера, похоже, не был солодовым.

Впрочем, гадать бесполезно — лучше дождаться встречи и увидеть товар своими глазами.

Гу Вэньчэн открыл дверь и увидел на пороге отца и сына Чжоу. Он пригласил их войти:

— Прошу вас, входите.

Отец и сын Чжоу вошли и увидели, что в комнате полно народу. Они уселись на стулья, и началось обсуждение дела.

Гу Вэньчэн не стал темнить, а сразу открыл один из мешков, стоявших в комнате.

— Господин Чжоу, прошу взглянуть.

Чжоу Фуцзян за свою долгую жизнь впервые видел, чтобы сахар хранили в мешках. (п/п: Для такого ценного товара, как сахар, использование мешков — нонсенс, его обычно хранили в герметичных керамических емкостях или специальных ящиках).

Сахар — товар капризный, его нужно держать в сухом месте. Отсыреет — начнет слипаться, а в запущенных случаях даже вкус переменится. Именно поэтому он за столько лет торгового дела ни разу не брался перепродавать сахар.

Они ведь ходили водными путями, а на воде сырость. Случись что — останешься с носом.

Если бы не срыв с хлопковыми тканями, он бы и сейчас не рискнул браться за сахар.

Но когда Чжоу Фуцзян увидел, что в мешке, он просто остолбенел.

Чжоу Юньшэн, стоявший рядом, тоже не удержался и шагнул вперед. В мешке до самого верха лежал сахар.

Чжоу Юньшэн: …

Так вот запросто?

Гу Вэньчэн достал из мешка два небольших кусочка сахара и протянул каждому:

— Угощайтесь, прошу вас.

Отец и сын Чжоу взяли, попробовали и переглянулись. Вкус тот же, что и вчера: сладкий, насыщенный, отличного качества.

И, может, им показалось, но оба раза сахар был ароматнее обычного.

Чжоу Фуцзян, смакуя сладость во рту, подумал: сахар-то хорош, да только цена, боюсь, не обрадует. С хлопком не задалось, прикупят сахару — хоть не в убыток.

Чжоу Юньшэн, видя, что отец молчит, легонько кашлянул и обратился к Гу Вэньчэну:

— Осмелюсь спросить, а почем сахар продаете?

Гу Вэньчэн ответил:

— У нас тут четыре даня* сахара. Какую цену, молодой хозяин, сочтете подходящей?

(п/п:* Мера объема, примерно равная 100 литрам или 103 литрам в разные эпохи. В случае с сыпучими товарами часто использовалась и как мера веса. (Возможно повторяюсь, нужно ли для удобства чтения пересчитать всё на наши литры/кг или антураж сохраняем и я вставляю сноски? Готова послушаться к вашему мнению ангелы, жду в комментариях или в группе тг под постом с тайтлом).

Отец и сын Чжоу переглянулись, и в глазах у обоих мелькнуло изумление. Четыре даня сахара! Да это же целое состояние!

Уезд Нинлун стоял на речном пути, место было удобное. Кто ни шел с юга на север водным путем, девять из десяти останавливались в Нинлуне.

Оттого уезд Нинлун был побогаче прочих, и цены на сахар здесь были ниже, чем в других местах, — обычно около пятидесяти монет за цзинь.

У них на родине сахар в среднем стоил пятьдесят пять монет, а в новогодние праздники доходил и до шестидесяти.

Чжоу Фуцзян немного подумал и назвал цену:

— Сорок пять монет за цзинь. Если господин Гу продаст мне все четыре даня, как вам такая цена?

Цена и правда была достойная. Гу Вэньчэн, конечно, остался доволен, но…

— Раз так, тогда мы уступим вам сахар по сорок монет за цзинь.

Сказав это, Гу Вэньчэн увидел удивление на лицах отца и сына Чжоу.

— Признаться честно, мы рассчитываем на долгосрочное сотрудничество с господином Чжоу, — пояснил Гу Вэньчэн. — Эта партия сахара — пробная. В дальнейшем мы будем продавать сахар и дальше. А раз мы нацелены на долгую совместную работу, то и проявляем искренность.

Теперь на лицах отца и сына Чжоу читалось уже не просто удивление, а настоящий шок. Еще сахар? Да еще и на постоянной основе? Как тут не поразиться?

Чжоу Юньшэн, молодой и горячий, не сдержался и тут же выпалил:

— Господин Гу, это правда?!

Гу Вэньчэн подтвердил твердо:

— Сущая правда.

Услышав утвердительный ответ, господин Чжоу помолчал немного, а потом сказал:

— Эту партию я беру. Кроме того, можем заключить договор на следующую закупку, я внесу задаток. Осмелюсь спросить, господин Гу, когда примерно будет готова следующая партия?

Гу Вэньчэн посмотрел на дядю. Староста Гу ответил:

— Следующая партия будет примерно через десять дней. Должно быть около семи-восьми даней.

Господин Чжоу решился:

— Решено. Я заказываю. Через десять дней я снова приеду в Нинлун за сахаром.

Он уже прикупил кое-каких тканей, добавит сахару, завтра отправится в обратный путь — за десять дней как раз обернется туда и обратно.

Дальше дело пошло гладко. Отец и сын Чжоу проверили товар, стороны заключили договор купли-продажи и заодно внесли задаток за следующую партию.

Цзян Юй помогал подсчитывать и даже договор составлял собственноручно.

Честно говоря, сперва он очень волновался. Но стоило ему взглянуть на Гу Вэньчэна, который был рядом, как словно стержень внутри появился, и тревога постепенно улеглась.

Он принялся незаметно наблюдать за отцом и сыном Чжоу. Раньше он только слышал от деревенских про этих торговцев, что колесят по свету. Говорили, что они богаты, носят шелка, деньгами сорить не боятся. Одни приезжают в Нинлун продавать, другие — покупать.

И верно, отец и сын Чжоу совсем не походили на деревенских торговцев с коромыслами.

Одеты хорошо, грамотны, говорят складно, не то что деревенские мужчины, но и на книжников с их манерами тоже не похожи.

Четыре даня сахара продали за двадцать четыре ляна и восемь цяней. Плюс Чжоу внесли задаток — шесть лянов. Итого получилось тридцать лянов и восемь цяней.

Увидев эти деньги, все присутствующие пришли в сильное волнение. Хоть они и раньше догадывались, что сахар принесет немалый доход, но когда деньги оказались в руках, всё равно были потрясены.

Тридцать с лишним лянов! Всего за полмесяца они заработали больше тридцати лянов! Если дело пойдет на лад и станет постоянным, сколько же можно будет получить?

Староста Гу, тоже подавив внутреннее ликование, повернулся к остальным и сдержанно распорядился:

— Вы, несколько человек, помогите господину Чжоу перетащить товар.

Господин Чжоу поспешно поблагодарил. Из недавнего разговора он уже понял, кто этот человек: и старейшина рода Гу, и родной дядя господина Гу, туншэна.

— Благодарю, господин староста.

Староста Гу расплылся в довольной улыбке, глядя на господина Чжоу как на богача, несущего удачу.

— Не стоит благодарности, господин Чжоу. Мы теперь надолго партнеры, нам как никому другому хочется, чтобы вы богатели!

Все помогли донести товар до двора, где остановились Чжоу. Когда последний вернулся и закрыл за собой дверь, оставшиеся во дворе переглянулись и не смогли сдержать радостного смеха.

Староста Гу, как старший, на этот раз не стал их останавливать — пусть посмеются вдоволь. Столько денег за сахар выручили — как тут не радоваться?

Цзян Юй раскраснелся от волнения, лицо его горело. Он поднял голову и посмотрел на Гу Вэньчэна сияющими глазами.

Сахар и правда продали по сорок монет за цзинь! Брат Вэньчэн просто невероятный.

Гу Вэньчэн не выдержал этого жгучего взгляда и наконец погладил Цзян Юя по голове.

Хм-м, приятно на ощупь.

Цзян Юй замер на мгновение и покраснел еще гуще.

…

Все зашли в дом. Среди них Гу Вэньхуа выглядел озадаченным. Когда его двоюродный брат Гу Вэньчэн разговаривал с господином Чжоу, один момент он не совсем понял.

Мысль не давала покоя, свербела на душе, и в конце концов он не выдержал, спросил:

— Брат Вэньчэн, у меня вопрос, никак не пойму.

Гу Вэньчэн посмотрел на него:

— Какой вопрос?

Гу Вэньхуа недоумевал:

— Сначала, когда господин Чжоу только пришел, он вроде не очень-то и хотел покупать сахар. Потом предложил сорок пять монет за цзинь. А когда ты сам цену сбавил, он сразу согласился взять весь сахар и еще задаток за следующую партию внес. Такая разница в поведении — с чего бы?

Он словно бы с трудом понимал и продолжил допытываться:

— Неужели только из-за того, что ты сам сбавил цену на пять монет?

С учебой у него не ладилось, но мать его постоянно занималась варкой вина, поэтому в мелкой торговле он кое-что смыслил.

Господин Чжоу по одежде был видно — человек богатый, с размахом. Но такой человек под конец повел себя чересчур радушно.

Тут кто-то еще в комнате подал голос:

— Наверное, из-за этих пяти монет и вышло. Разница в пять монет на цзинь — а сахару-то четыре даня, немалая экономия получается.

— Верно, верно. Слыхал я, чем богаче хозяин, тем он прижимистее. На пять монет можно полдоу с лишним риса купить.

Все призадумались и даже немного пожалели: пять монет с цзина — большая разница.

Земледельцы живут скудно, большинство умеет только землю пахать. Земля и держит их мертвой хваткой.

Вспахать, посеять, удобрить, полить, да еще без конца полоть, а как урожай подрастет — всей семьей, от мала до велика, выходить в поле жучков собирать.

Год за годом все силы уходят на землю, и только зимой, когда холодает, выпадает передышка.

Цзян Юй понимал: кое-кто хоть и молчит, но в душе, может, и недоволен, что его муж уступил пять монет.

На душе стало немного обидно. Сдерживая чувства, он заговорил:

— Конечно, дело не только в уступке пяти монет. Господин Чжоу понял, какие огромные выгоды скрыты в словах брата Вэньчэна, поэтому и переменился так быстро. Брат Вэньчэн снизил цену не просто для того, чтобы господин Чжоу забрал весь сахар, а чтобы он, забирая сахар, заодно подписал договор и внес задаток за следующую партию.

Все разом уставились на Цзян Юя. Даже в глазах Гу Вэньчэна промелькнул удивленный огонек.

Цзян Юй продолжал:

— Мы сами уступили пять монет — значит, господин Чжоу на этих пяти монетах заработает. Брат Вэньчэн еще сказал ему, что у нас будет и следующая партия, и прямо дал понять, что покупать у нас сахар — это долгосрочное дело. Господин Чжоу, конечно, ухватился за эту возможность. А раз мы даем низкую цену, он, заработав на этой партии, будет держать язык за зубами о том, у кого берет сахар. Только если он глупец, станет рассказывать другим, что берет сахар по дешевке.

Староста Гу окинул Цзян Юя одобрительным взглядом. А этот брат Юй — настоящий талант для торговли!

Цзян Юй добавил:

— Способ делать сахар не такой уж хитрый. Брат Вэньчэн говорил, что на юге уже делают сахар из свеклы, просто из-за дальности этот способ до нас еще не дошел. Поэтому только если господин Чжоу сохранит в тайне, где он берет сахар, мы сможем подольше скрывать наше производство.

Цзян Юй на миг умолк, а потом закончил:

— Сейчас все просто не знают, что такое сахарная свекла, и думают, что ее есть нельзя. Но пройдет время — всё изменится. Наше нынешнее дело с сахаром — это использование преимущества первого хода, чтобы успеть заработать раньше других.

Тут он опустил глаза, и длинные ресницы скрыли выражение его лица.

Зимой не все могут досыта есть и тепло одеваться. Когда человеку грозит голодная смерть, станет ли он думать, вкусно что-то или нет?

Если животное съест и останется живо, значит, и человек может есть. Поэтому, когда он впервые попробовал сахарную свеклу и понял, что она сладкая, ему сразу стало ясно: рано или поздно люди поймут, что ее можно употреблять в пищу.

Все, кто раньше об этом не задумывался, теперь смотрели на Цзян Юя и Гу Вэньчэна с особым интересом.

Ну и ну! Недаром господин Гу, туншэн, человек ученый — мозги у него не то что у нас деревенских. Мы бы до такого ни за что не додумались!

А Цзян Юй-то каков! И грамоте обучен, и считать умеет, и голова варит.

Раньше по деревне ходили о нем всякие нехорошие слухи, мол, судьба у него тяжелая, родителей своих «до смерти довёл» всё такое.

Теперь, как вернутся домой, надо будет своим сказать: что там люди ни говорят, а свои пусть языками не треплют.

http://bllate.org/book/16026/1437499